Глава 30

Для каждого магия утра означает разное. И если раньше для меня это было выйти во двор с чашкой кофе в руке, вдохнуть свежего воздуха и насладиться лучами солнца, то сейчас все изменилось.

Окно в пол, слегка приоткрыто, и сквозь него пробивается легкий ветерок, что будоражит шторы, заставляя их чуть взлетать. Чувствую легкий озноб от утренней свежести и глубже ныряю под одеяло, согреваюсь.

Светит солнце…

Его длинные лучи освещают самое красивое лицо, что я когда-либо видела. Густую щетину, что покрывают его щеки и бороду. Закрытые глаза с едва заметными морщинками в уголках. Эти брови, что он так грозно хмурит, но сейчас мышцы расслаблены и мужчина выглядит беззащитным. Рассматриваю пухлые губы, что неустанно целовали мое тело всю сегодняшнюю ночь напролет.

Думаю об этом и чувствую легкое покалывание, импульсы, что раз за разом друг другу сигналы передают и заставляют сердце в груди трепетать. Биться чаще, и, кажется, я становлюсь такой сильной. Я больше ничего не боюсь.

Сегодняшняя ночь была самой невероятной за всю мою жизнь. Самой искренней, чистой, даже несмотря на пошлость, что от нас исходила.

Карим раз за разом шептал мне, что все еще меня любит. Что не переставал любить. Что на десять лет забыл об этом чувстве и снова вспомнил.

Шептал, что не отпустит меня никогда. Что сделает самой счастливой, и я ему верю. Всем своим сердцем верю, ведь я тоже его люблю и всегда любила. С того самого дня, когда широкоплечий амбал приехал в мой дом решать какой-то вопрос с братом, а мне семнадцать…

С первого взгляда, даже не узнав его имя, я покорилась ему. И когда я изучила Карима поближе, я была сражена на повал. Его добротой, его заботой, его фразами, что никак не подходили к такому устрашающему телу и бандитским замашкам. Карим — особенный человек. Не похожий на всех остальных мужчин. И он только мой.

* * *

— Вкусно? — спрашиваю за завтраком. Карим молча ест и ничего не говорит.

— Заебись, — отвечает, и меня его ответ вполне устраивает.

— А почему в доме никого нет? Ты же говорил, что у тебя работает кто-то?

— Нахера мне кто-то в доме, когда ты есть? — Вопросом во мне смех вызывает.

— Я к тебе в кухарки не нанималась так-то.

— Будешь и кухаркой, и нянькой детям, и моей личной… — Замолчал вдруг. Глаза хитрые сделал, но молчит.

— Кем? — спрашиваю и губки в трубочку. Надменность свою ему демонстрирую.

— Да так. — В улыбке медленно расплывается.

— Можешь не щадить мои уши, говори, что хотел сказать. Проституткой?

— Ага. Ты меня хорошо знаешь. — Улыбается так, что вызывает во мне улыбку. Точнее хохот на всю кухню. Сидим, ржем, как два дурака.

— Пошляк.

— Хули поделать, раз я такой.

— И еще вопрос: детям? Каким детям и почему во множественном числе? — Мне и впрямь это сразу резануло слух. Чего он там задумал?

— Ну мне лет-то сколько? Дохуя. Надо торопиться настрогать как можно больше, чтоб сил хватило вырастить.

— Я в шоке!

— От чего? — спрашивает спокойно, будто мы не потомство обсуждаем, а очередную мелочную покупку.

— То есть ты тридцать семь лет жил, трахался и о детях не задумывался, а тут сразу несколько тебе надо?

— Не было той самой рядом…

Ну что он за человек? Что не фраза — сразу в сердце.

— А теперь есть?

— Я на тупые вопросы не отвечаю, Камилла, — огрызнулся и есть продолжил. А я продолжаю улыбаться, глядя на самого идеального мужчину на свете.

— Чем сегодня будешь заниматься?

— Ща по делам отъеду, вопросик решить надо, а потом к вам.

— К нам?

— Ну. Бате твоему обещал с крышей помочь. — Таращу глаза на Карима, а он смотрит так, будто бы ничего не сказал.

— С крышей?

— Мать, ты че, не проснулась? Кофейка бахни еще.

— Я расслышала, просто не понимаю, как ты и с крышей… — Так вот что они с папой тогда активно обсуждали. Но мой отец не из тех, кто просить станет. Как Кариму вообще удалось ему предложить свою помощь?

— Стояли, базарили, он про крышу начал. Ну я и предложил помочь. Он, конечно, отказался, но мне-то похер. Пригоню сегодня парней после обеда. Ты там его подготовь…

— Я согласна, — ляпнула. Ну и пусть не в тему.

— На что? — Вытаращил на меня свои черные глаза мужчина.

— Выйти за тебя.

— Не помню, чтобы предлагал.

— Плевать. Я согласна на все, — честно призналась.

— Ребенка родишь?

— Пятерых.

— За язык никто не тянул…

— Три, — пошли торга. Надо было мне про пятерых заикнуться.

— Нихуя. Назад сдать не выйдет.

С места встаю, обхожу стол и на колени его усаживаюсь. Обнимаю руками за шею и прижимаюсь к губам.

— Я люблю тебя… — Как же легко мне стало говорить эти три слова. Потому что правда и прямо из недр души идут.

— Бля, охуенно звучит. Давай еще разок.

— Я люблю тебя, Хаджиев.

— Скоро и ты станешь Хаджиевой.

— Блин, опять документы менять? — смеюсь, понимая насколько абсурдна сама ситуация со сменой фамилии.

— И имя свое поменяешь, старое вернешь.

Эх, сколько раз тогда, в прошлом, я примеряла его фамилию. Как мечтала, что мы с ним семьей станем. А теперь это все вполне реально. Вот оно, счастье мое. Хватай и больше никогда не отпускай.

— Камилла Хаджиева, вроде неплохо. — Прижимаюсь к нему сильней.

— Лучший варик из всех…