Глава 34

— Полегчало? — спрашивает Карим по дороге домой.

— Да. Вода и мятная жвачка помогли, но не полностью. Еще бы зубы почистить не мешало. Как ты вообще мог курить эту мерзость столько лет? Такая гадость. — Выражаю лицом все свое отвращение к табаку, чем заставляю Карима смеяться.

— Нормально. И ты раньше нормально воспринимала. Нудела, конечно, постоянно, но все равно целовалась со мной.

— Мне никогда не нравился запах табака. Хорошо, что ты бросил курить.

— Могу снова начать. — Провокатор хренов. Кидаю на него строгий и угрожающий взгляд.

— Я тебе начну!

Тишина наступает. Мы поглядываем друг на друга и молчим. Между нами будто клин вбили. Оба хотим обсудить то, что сегодня произошло, но никто из нас не решается заговорить первым. Едем в гробовой тишине какое-то время.

— Как ты? — Карим все же решился.

— Странно себя чувствую. Я вроде бы и рада, что этот урод по заслугам получит, но груз с души не слетел.

— Так мы еще и не закончили…

— Что ты имеешь в виду? — Пристально смотрю на него и вижу, что он опять бережет мои чувства. Он что-то снова задумал и боится увидеть мою реакцию, но меня уже ничто не испугает.

— Фар мне свой самолетик одолжил. В следующие выходные в Москву полетим.

— Карим…

— Смысла спорить нет, Камилла. Как я сказал, так и будет. Нехуй прятаться, пора братца твоего навестить. Хочу и ему рожу разбить за хуево обдуманный поступок. Я тебе обещал, что все мудаки по заслугам получат? Я планирую свое слово сдержать.

— Думаешь, стоит? — спрашиваю неуверенно. Да я во всем не уверена, зачем все это?

— А хули нет? Залетим в дом, на колени всех поставим, пусть прощение просят.

— Да не нужно мне это… — Или?

— А что тебе нужно? — Какой правильный вопрос он задал. На него я точно знаю ответ.

— Ты. Амара. Жизнь, что у нас может быть вместе. И плевать на них на всех…

Рев мотора, и Карим резко сворачивают на обочину. Держусь одной рукой за него, второй — за ручку на двери автомобиля.

По обочине едем, пыль столбом, съезжаем с дороги и по проселочной. Прямо в поле тормозим. Глушит мотор и кресло назад. Тянет меня за руку…

— Иди ко мне.

— Ты что, с ума сошел, я испугалась! — возмущаюсь, но все же перелезаю к нему на колени.

— Адреналин только на пользу в таких делах. — Тут же рукой мне под платье ныряет, а второй за шею и к губам своим.

Врать не буду, адреналин и впрямь сыграл свою роль. Только губ его горячих касаюсь, все вокруг перестает для меня существовать. Нападает желание дикое, сильное, необузданное. Обнимаю за шею и еще крепче в губы вонзаюсь, пока он с моими тряпками разбирается.

Целую и руки к шортам. Вместе их вниз стягиваем, и, как только Карим лишился одежды, замечаю, как сильно он возбудился от нашей маленькой шалости. Тут, посреди поля.

Старые замашки у него не прошли бесследно: рвет мои трусики и на себя сверху усаживает. Чувство — восторг. Приятнее и быть не может. Стону. Снова стону, когда темп сама ускоряю. Попку мою подталкивает, чтобы еще быстрей двигалась, резче. Но мне и самой этого хочется.

Губами по шее мне, чуть в декольте, и я уже стерла ту грань, что отделяла реальность от беспамятства полного. Закрываю глаза и принимаю его поцелуи, а тело отдачу дает, содрогается.

Не могу насладиться сполна его ласками, секс длится всего пару минут, и мне этого очень мало.

Да я даже грудь не оголила, но уже получила то удовольствие, что только он мне может доставить. Его руки, губы и то, как он смотрит, когда мы трахаемся вот так, неожиданно.

Как я жила без всего этого? Как смогла выжить? Ведь он — эта та жизнь, что я и в мечтах себе не могла придумать. Возжелать, вымолить.

— Я так люблю тебя, — шепчу ему прямо в ухо, когда пытаюсь отдышаться, все еще находясь сверху в сильных объятиях.

— И я люблю тебя, малышка, — тихонько мне отвечает и вновь ищет мои губы, чтобы поцеловать.