Глава 39

Иду по брусчатке и вижу, как сквозь нее проросла трава. Я помню, как рабочие ее тут укладывали, и отец каждый их шаг контролировал. А сейчас за домом плохо ухаживают и за участком тоже. Все будто обветшало с годами. Кусты не подрезаны, много опавших листьев. На деревьях заметны больные ветви, что уже склонились до земли. Все дорожки грязные, заросшие травой. Эльдару, видимо, было совсем не до порядка, у него есть дела поважнее.

Иду к дому и нехотя захожу внутрь, Карим впереди, и мне куда легче, когда он рядом. Оглядываюсь назад: двор заполонили наши ребята и мужик, что ворота открывал. Больше никого нет. А ведь раньше здесь было полно охраны и работников. Дом жил, а сейчас…

Какая-то женщина нас встречает и предлагает проводить к кабинету. Я помню, где он находится, на первом этаже. Следуем за ней.

Пока иду, осматриваю стены, все вокруг. Такое чувство, что меня окунули в прошлое. Внутри совсем ничего не изменилось. Ни одна деталь, все точно так же, как и было, когда я покидала его навсегда.

Карим открывает дверь кабинета без стука. Не в его правилах. Он ведет себя как король положения, да он и есть король.

Мой мужчина уже внутри, и теперь захожу я. Обхожу Карима и наконец вижу лицо своего старшего брата. Зрелище не очень приятное. Что с ним произошло?

Эльдар смотрит на меня и молчит. Он меня явно узнал, но почему-то не произносит ни слова. Просто смотрит.

— Привет, Эльдар, — решаюсь начать разговор первой. Чувствую в себе небывалую уверенность, и мне нравится это чувство. А все потому, что он рядом…

— Будь я сейчас обдолбан, подумал бы, что откинулся и тебя на том свете встретил. Но это ведь не так, сестренка?

— Не так.

— Кого-кого, а тебя не ожидал тут увидеть. Думал, ты никогда из Узбекистана нос не покажешь.

— Ты знал, что я живу в Самарканде? — Холодок вдруг пробежал по моему телу. Он что, знал, что я не умерла? Знал и не отомстил, не сдал Шахманову? Это точно мой брат сейчас передо мной?

— А ты думала, я идиот и поверю, что ты кони двинула? Нихуя… «Доверяй, но проверяй», — любимая фраза отца нашего, помнишь? Анализ ДНК не совпал, когда я типа твое тело из морга забирал. Сначала подумал, что батин промах, что ты и впрямь приблудной оказалась, но потом схему прочухал. Наебать всех решила?

— Не всех, — отвечаю спокойно. — Тебя и Шаха.

— Страшно было? — Эльдар расплылся в своей мерзкой улыбке, чуть назад на стуле откинулся и посмотрел на меня. Я уж было подумала, что он другим человеком стал, но нет, все такой же.

— Страшно. Очень страшно, Эльдар. Ты и сам должен был это понимать. Ты знал, кому меня отдаешь.

Усмешка с его стороны. Губы поджал и чуть скулами пошевелил, словно ему неприятен наш разговор, да и мое присутствие тоже.

— Сейчас что приперлась? На костях моих танцевать? Слушок прошел, что пиздец мне, и сестренка тут как тут. Хаджиева притащила, остатки моей империи себе забрать решили? Да только ты сдохла для всех… — Эльдар говорит, но я не понимаю, о чем он. Смотрю на Карима. Он спокоен. Проходит и садится на диван, я сажусь рядом. Не хочу далеко отходить.

— И почему тебе пиздец? Не с теми людьми связался? — уточняю у брата, говоря его языком.

— Да я по жизни все как-то не так делаю. Никогда бы не подумал, что сдохну так рано.

— Ты наркоман, Эльдар. Чего ты хотел, до ста лет жить? — по факту ему говорю.

— Наркоман, но подыхаю от рака желудка. Прикинь? Думал, что печень откажет, ну сердце в крайнем случае, а тут желудок, блядь. Врачи даже лечить отказались, домой отправили, подыхать. Сказали, пару недель еще протяну…

Вижу, что Эльдару страшно. Говорит смело, улыбается, держится хорошо, но ему дико страшно. Он буквально в ужасе.

— Все получают по заслугам… — Не знаю, зачем говорю это умирающему, но на душе у меня столько лет жила ненависть. Проедала насквозь, и я просто не могу чувствовать ничего другого, смотря на своего брата.

— Так что гляди на меня и радуйся, сестренка.

— Нечему радоваться. Чего-чего, а смерти тебе никогда не желала.

— Ну мне-то ты не пизди. Я тебя Шахманову продал, а ты мне смерти не желала?

— Ему — да, тебе — нет, — отвечаю искренне. Смотреть на Эльдара больно. Он очень худой. Всегда был худым, но сейчас похож на дистрофика. Глаза впали, кожа обтягивает торчащие скулы и бледное лицо…

Губы иссохли, стали такими узкими. Полысел…

— Шахманов умер два дня назад, скоро и ты к нему присоединишься, — Карим говорит спокойно, а я окаменела будто. Как умер? Почему он мне не сказал? Шаха что, больше нет?

Карим будто бы замечает вопросы, что из меня вырываются, хоть я и молчу. Поджимает губы и кивает, словно подтверждая слова, которые только мне адресованы.

— Да и похуй на Шаха, мразью был, мразью и сдох. И ты прав, Карим, я за ним следом. Так вы мне не сказали, нахуя приехали? За наследством? Нет у меня нихуя…

И в эту секунду я слышу душераздирающий вопль младенца. Точно. В доме кричит младенец. И не просто кричит. Вопль такой, что становится немного не по себе. Оглядываюсь по сторонам, потом на брата и вижу, как его скулы напрягаются. А на лице лишь отвращение.