Глава 40

В следующее мгновение дверь кабинета распахивается, и в него заходит молодая девушка. Навскидку лет двадцать пять, милая, но по виду замученная. На ней надет темно-зеленый костюм, вельветовый вроде. Обращаю внимание на белые пятна. Вероятно, переодеться времени нет, следит за ребенком? Кто она? Что за ребенок?

— И нахрена ты сюда приперлась? — Эльдар обращается к девушке с пренебрежением. Она опускает глаза и робко говорит:

— Она кричит все время, я не знаю, что мне делать. Я и кормила, и качала, и…

— Ты тут для того, чтобы она не кричала. Сделай что-нибудь! — повысил голос брат, и я вижу, как девушка обомлела. На ее лице было столько бессилия и растерянности… Она качала младенца, а он продолжал дико орать.

— Я возьму, — говорю и с места срываюсь. Подхожу к девушке и протягиваю руки. Она не знает, что делать, на меня смотрит, потом на брата. — Давай говорю. — Мои слова звучат жестко, и девушка вручает мне крохотный сверток. Беру малышку и чувствую, как от нее исходит жар. Прижимаю губы ко лбу — жара нет, а значит, ее слишком закутали. В доме душно, да и за окном лето.

Разворачиваю одеяльце и вижу, что на ней еще и плотный комбинезон, ручки с ножками закрыты. Садисты несчастные. Зачем так закутывать младенца? На себя бы тридцать три одежки надели и парились. Лето, жара, на улице точно за двадцать пять, а в доме так и все тридцать.

Иду к дивану, кладу сверток и разворачиваю одеяло. Снимаю шапочку и вижу черненькие волосики на макушке. Поглаживаю неосознанно и улыбаюсь. Расстегиваю комбинезон, а затем и вовсе снимаю.

Вновь закутываю малышку в муслиновое одеяльце, беру на руки и начинаю медленно ходить по кабинету. Через пару секунд она замолкла и закрыла глаза, громко причмокивая, крепко держа пустышку пухлыми губками.

— Кто она? — спокойно спрашиваю и смотрю на брата.

— Моя… Дочка моя.

Вылупляю глаза. Такого я не ожидала. Эльдар — отец, это кошмар, бедный ребенок.

— А это мать? — спрашиваю и на девушку указываю, что в проходе до сих пор стоит и не знает, что делать.

— Иди уже отсюда, — рявкает брат на девчонку, и она скрывается за дверью кабинета. — Диана мать.

— Да ладно. Твоя сучка потомством наградила. А сама где, свалила?

— Умерла, — говорит, и я замираю. — Родила и через три часа умерла. Бросила меня вот с этим. — На ребенка указал, что на руках моих спит, и вновь замечаю отвращение на его лице. Да что не так с моим братом?

— Соболезную… — единственное, что смогла из себя выдавить. Что еще сказать в такой ситуации? Мельком смотрю на Карима, этот сидит вообще без эмоций, а все потому, что он все знал. Только мне не сказал, решил сюда привести. Конспиратор хренов.

— В жопу засунь себе свои соболезнования, Камилла. Ты ее недолюбливала…

— Недолюбливала? — переспрашиваю и смотрю брату в глаза. — Я ее ненавидела, Эльдар. Но такого никому не пожелаешь. — Малышка завошкалась, и я ее чуть покачала. Не могу оторваться от сладкого личика. Черные бровки, длинные реснички и пухлые щечки. Малышка-крепышка. Думаю, родилась крупной. — Как ее зовут? — спросила и вновь ошарашена словами Эльдара.

— Никак.

— Ты ей имя, что ли, не дал?

— Новые родители пусть называют. Ее через неделю уже заберут. Мне хули, совсем ничего осталось жить, вот я ее и пристроил.

— Пристроил? Эльдар, это ребенок, не щенок. Твой ребенок, — пытаюсь вразумить брата. Его слова звучат жутко, возмутительно, и я чувствую, как гнев постепенно начинает наполнять мое тело.

— Это Диана рожать вздумала, я против был, а потом диагноз свой узнал. Что я могу ей дать? Уже ничего, а там люди вроде как нормальные…

— Я ее заберу, — говорю уверенно, глядя брату в глаза. Буквально гипнотизирую его. А он молчит. Не слышал? Да все он слышал. Думает?

— Тебе-то она нахуя?

— Ты больной такое спрашивать? Нахуя мне моя племянница? Я хочу для нее лучшей жизни, а не той, что ты там организовал. Я ее заберу, Эльдар, ты меня понял?

— Хм, забирай. На ней будешь отыгрываться за мои грехи?

Что несет идиот несчастный? У него от наркоты совсем мозг скукожился и перестал выдавать хоть какие-то адекватные мысли. Ребенка нужно увозить отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

— Ты меня совсем не знаешь, Эльдар. Ты никогда меня не знал и даже не пытался узнать. Хотя мне и впрямь жаль Диану. Да, она была той еще тварью, но ты куда хуже. Не ее вина, что она с тобой связалась и поплатилась за это. А вот ты получил по заслугам за все, что сделал.

— Ты с первого дня, как появилась тут, отличалась от нас. Странная ты, Камилла…

— Я странная? Я была единственным нормальным человеком в этом доме. И я бы никогда не отдала своего родного человека в руки незнакомцу, извращенцу… — Громко выдыхаю, так как уже на грани срыва. Не думала, что я способна на насилие, но сейчас мне хочется взять что-то тяжелое и врезать брату по голове его отшибленной. По этому лицу, что реагирует на малышку только отвращением. За те слезы, что видела моя подушка, за все…

И Эльдар видит, какого мне сейчас. Тянется рукой к каким-то бумагам и небрежно швыряет на стол.

— Вот тут документы на все, что у меня осталось. Там есть номер юриста, позвонишь, он на тебя все оформит. Поторопись, пока я не сдох еще.

— Мне ничего твоего не нужно…

— Послушай меня, знаю, что ты гордая, но это для нее. — Вновь указал на младенца и в этот раз без явного пренебрежения к дочке. — Все деньги на счету, все, что осталось. Там на предъявителя… Бабла дохуя осталось, только времени у меня нет тратить. А ты трать. Покупай ей все, что она захочет.

Нет, все же что-то святое еще теплится в больном теле Эльдара Гасанова. Перед самой смертью он думает о том, как будет жить его дочь…

— Я о ней позабочусь, Эльдар. Я тебе обещаю. У меня уже есть дочка, теперь две будет. Можно мне назвать ее Асия?

— Называй как хочешь. Мне все равно…

— Не ври. Тебе далеко не все равно…