Глава 41

Карим:

Камилла ушла собирать вещи ребенку, а я так и сижу в одном кабинете с этим выродком. Ничего в нем святого нет, да и не было никогда. Мудак конченный…

— Ну что ты так смотришь, Карим, въебать мне хочешь? — Еще провоцирует, сука. Лыбу давит, а мне так и хочется по ней ебнуть разок…

— Говно не трогаю. Да и бить почти труп не в моих правилах. — Отворачиваюсь, даже смотреть на него противно.

— Шаха ты шлепнул? — А чего интересуется? За свою шкуру он вроде бы не трясется особо, ему билет в один конец уже выдан.

— Нет. В тюрьме завалили…

— Это ты Камилле будешь байки свои плести, а мне не надо. Я имел с тобой дела, знаю, как ты работать привык.

— Нихуя ты не знаешь, Эльдар. Ты как был конченным нариком, таким и кончишь. Не было у нас с тобой дел никаких, с отцом твоим — да. А ты…

— Это правда. Пиздец мне со дня на день придет. Я ждал, чтоб ребенка пристроить, ну может, еще сутки продержусь, а потом морфий по…

— Мне не нужны подробности. Избавь от них.

— Хаджиев, забери документы. — Листки бумаги ко мне придвигает. — Камилла не станет, я знаю. Ты возьми.

— Когда-то, Эльдар, ты меня обманул, Камиллы меня лишил. Десять лет — огромный срок, знаешь ли, и тебе ничем не искупить свой поступок. Я даже слов не могу подобрать, как назвать то, что ты сделал. Сестру, молодую девчонку…

Ты гандон, Эльдар. И если бы не твое паршивое состояние, я бы прям тут твои мозги по стене размазал, но не стану. Ты свое получишь и очень скоро. Можешь подавиться своими бумажками, мои девчонки ни в чем нуждаться не будут. Я, в отличии от тебя, за свою семью любому горло перегрызу. А ты сдохнешь, как крыса, один, в своем доме. И никто о тебе не вспомнит.

— Похуй… — огрызнулся, но вижу, что ему далеко не похуй. Подыхать любому страшно, а Эльдар свою жизнь ох как любил. Не ценил, просирал каждый день, а теперь, думаю, кается.

— Да и мне похуй. — Встаю с места. Противно находиться тут стало. Надо на воздух, пойду Камиллу потороплю, и сваливаем. — Прощай, Эльдар. — Подхожу к двери.

— Прощай, Карим.

Выхожу в коридор, моя малышка уже стоит. Две малышки, а в Самарканде третья ждет, вот я попал в бабье царство. В один миг отцом двух девок стал. Не отвертеться теперь, а мне и не хочется…

— Мы готовы. Поехали? — Камилла на меня с надеждой в глазах смотрит, не доверяет будто. Но я настроен серьезно. Не вправе я ее снова разочаровать, подвести.

— Давай мне люльку, тяжелая? — Перехватил устройство, в котором в машине младенцев катают, — килограмм шесть, не меньше. Сумку в другую руку и на выход. Крепко же она отоварилась, только нахер это? Сейчас в магазин заедем и купим что нужно. Все скуплю…

На улице пацаны мои вещи берут, ляльку в тачку усаживает, она спит вроде, и выезжаем со двора. Камилла глаз от девочки своей не отводит, улыбается. Но потом на меня вдруг посмотрела и с ебаным опасением спросила:

— Ничего, что я вот это все… — Мямлей стала? Нихуя. Ранимой слишком. Не уверена во мне, от того и вопросы ебаные.

— Ебнулась? На палец свой посмотри, — отвечаю приказным тоном, и она смотрит. Кольцо там. — Еще вопросы остались?

Замолчала. Поняла, что херь какую-то сморозить хотела. Как ей еще доказать, что вот он я и никуда не денусь? Что моя она до конца, до последнего вдоха? Я землю грызть буду, но ее самой счастливой сделаю. Всех их…

— Ты сможешь документы сделать, чтобы нам домой улететь? — Разговор по делу теперь, нормально.

— Смогу. Пару дней где-то нужно будет. Задержаться придется…

— Много, — говорит и вздыхает тяжело. По дочке скучает. Надо бы ее успокоить.

— По максимуму всех напрягу.

— Спасибо… — Вроде хотела еще что-то сказать, но тормознула. Глаза выпучила. Побледнела вроде.

— Карим, останови машину. — Резко так. Не ожидал даже.

— Нахуя?

— Вырвет сейчас, останови. — Парни тормозят, и эта пулей из тачки. Я за ней.

Скорежило ее, волосы свои назад убирает. Позывы есть, но нихуя из нее не выходит. Что за хуйня?

— Воды? — Хотел в тачку метнуться. Остановила.

— Не, меня не вырвало. Просто плохо стало, не знаю. Все это слишком трудно, — заревела. — Эльдар при смерти, Диана, которую я ненавидела, мертва, Шах мертв. А еще дом этот, воспоминания… — Камилла несет все подряд, а я стою и слушаю. Ну еб твою мать, че происходит?

Подхожу ближе. Ее слезы как кислота мне на сердце. Сразу же дыры огромные выжигают, и грудак весь скукоживается. Стоит, ревет, больше на истерику похоже. Расстроилась. Брата увидела и не выдержала, можно понять. Опять же, ребенок этот…

Что делать? Что сказать ей? Ничего не приходит в голову, кроме как подойти и к себе прижать. И она прижимается. Со всей силы в грудь мне воткнулась и ноет. Всхлипы и сопли туда-сюда.

— Ну ты завязывай, у нас в тачке ребенок так-то…

Пытаюсь отвлечь, сгладить как-то. Но тут новый всхлип, а затем вдох громкий.

— Да я просто беременна.

— Нихуя себе новости…