Глава 42

— Не понял? — Карим что, оглох? Тихо вроде вокруг, лишь звук заведенной машины.

— Беременна, говорю, — произношу это вслух, и слезы опять к глазам подбираются. До этого момента я до конца не осознавала эту новость, не могла поверить. Но сейчас, как только я сказала это Кариму вслух, громко, все стало реально.

— Ты? — Карим снова спрашивает, а у меня слезы со смехом местами поменялись. Хохочу…

— Нет ты, конечно, я.

— Ты прикалываешься сейчас? Че ржешь? — Карим вдруг таким серьезным стал, даже немного злым.

— Над тобой смеюсь. Зачем ты мне тупые вопросы задаешь? — Не могу остановиться и продолжаю смеяться.

— В смысле тупые? Нормальные. Ты мне тут такое выдаешь, а у меня вопросы тупые?

— Да что я такого сказала?

Только спросила, как Карим глаза выпучил. На меня удивленно смотрит и молчит. Он ошарашен? В шоке? Что с ним?

— Тут ребенок плачет, — один из парней говорит, выглянув в окно тачки. Я срываюсь с места и бегу в машину. И ничего малышка не плачет, паникеры. Так, кряхтит и шевелится в неудобной люльке, а еще от того, что соска изо рта выпала. Пара похлопываний, и она снова сладенько сопит.

Сижу в машине, Карим все еще на улице. И чего он там стоит?

Открываю дверь тачки.

— Хаджиев, ты едешь? — Тишина в ответ. К машине идет, рядом со мной садится, все это молча.

— Поехали, — распоряжение дал, и машина вперед тронулась.

Всю дорогу едем и молчим как партизаны. Он что, не обрадовался новости? Моя вина. Преподнесла я ее, мягко сказать, не в очень удачный момент. А какой момент удачный?

Я сама недавно узнала, растерялась, а потом эта поездка…

Смотрю на него украдкой и вроде бы спросить хочу, но не решаюсь.

До отеля добрались быстро. Карим люльку схватил и внутрь здания. А там в лифт и в номер.

Зашел, люльку на стол поставил и на меня уставился.

— Сейчас кроватку принесут. Ты напиши, что для ребенка еще нужно, парни смотаются, отоварятся, — говорит холодно. Четко, по делу, без эмоций.

— Ладно.

— Голодная?

Он серьезно? Мы сейчас ужин будем обсуждать?

— Ты не рад? — спрашиваю в лоб. Я должна знать, о чем он думает в своей большой голове.

Карим прищурился и потихоньку ко мне приближаться начал. Подошел совсем близко, руками меня за талию обнял и в глаза смотрит.

— Камилл, ты нормальная?

— Не уверена, но в целом вроде да.

— Как я могу быть не рад своему ребенку? Ты давно узнала?

— На днях.

— Почему сразу не сказала? — спрашивает сквозь сжатые зубы. Нет, он не злится, просто не любит, когда от него что-то скрывают. Но я не скрывала, придержала новость немного. Несколько дней всего.

— Сама не до конца еще приняла…

— А от меня тогда чего требуешь? Мы, главное, на трассе тормознули, тебе плохо что-то стало, и ты мне выдаешь: «Я беременна». Да я охуел.

— Так ты рад?

— Рад? Нихуя. Я в восторге. Скажи мне еще раз, только теперь нормально, спокойно, чтобы я поверил, что все реально.

Смотрю на него с легким недоумением и тихонько так:

— Я беременна.

Карим глубоко вдыхает, чувствую, как хватка его жестче становится, меня к себе прижимает.

— Я очень рад, малышка, безумно рад. Я бы тебя сейчас прям тут раздавил — настолько я счастлив. Довольна?

— И ты готов ко всему этому? — Выглядываю из-за мужчины и смотрю на люльку, что мы неожиданно с собой прихватили.

— Думаешь, нет?

— Карим, это был мой выбор — забрать дочку Эльдара, она моя племянница. Я не могу позволить, чтобы она не пойми к кому попала, к чужим людям…

— Зачем ты оправдываешься передо мной?

— Я не знаю.

— Я люблю тебя, ты в курсе? — И как он просто говорит о таких вещах?

— В курсе, и я тебя люблю.

— Ну вот и все. Одной дочкой больше, одной меньше. А ты мне давай сына роди.

— А если девочка?

— Похуй. Карим — счастливый отец троих дочерей. Фар обоссытся от смеха…

Останавливаю его болтовню и впиваюсь в губы. Родные и сладкие губы. Сдавливаю его шею и не могу оторваться. Я благодарна ему, тому, как он поддерживает меня, как любит. За что мне достался такой мужчина?

— Ну раз ты на все согласен, я пошла в душ, а ты за Аськой приглядишь. Удачи тебе… — Быстро отстраняюсь от Карима и иду в ванную.

— А если она заплачет? — Слышу страх в голосе здоровенного мужика.

— Ты справишься, Карим. Ты справишься…