Глава 8

Обернулась. Встречаюсь с ним взглядом. Карим больше не улыбается. Да и мне некогда пялиться на него, есть дела поважнее.

Разворачиваюсь и бегу к пострадавшим. В машине девочка чуть младше Амары, но меня это сразу же задевает. Бросаюсь к ребенку, благо она была пристегнута ремнем безопасности. Не вижу никаких повреждений, кроме небольшого ожога на шее от ремня.

— Тебя как зовут, малышка? Я Ася, сейчас тебя осмотрю, хорошо?

— Меня зовут Кира. У меня живот сильно болит и тошнит.

Осматриваю живот. На первый взгляд все хорошо, но надо бы в больницу. Проверить досконально на всякий случай.

— С ней все хорошо? — спрашивает обеспокоенная мама.

— Да, все хорошо, но в больницу придется поехать. Давайте я и вас осмотрю.

С мамой тоже порядок. Даю женщине карточку и помогаю выбраться из авто.

— Может, нам самим туда пойти?

— Лучше останьтесь здесь. У Киры живот болит, ей нежелательно сейчас активно двигаться. К вам подойдут парамедики с каталкой и доставят до машины скорой.

— Спасибо вам, — благодарит женщина.

— И вам всего хорошего.

Иду к следующей машине, и так несколько часов.

В какой-то момент осматриваюсь. Вижу Карима и его ребят. Почему они все еще здесь? Добровольцы?

Так и есть. Помогают спасателям. Отгоняют автомобили, помогают раненым. На секунду торможу, будто глаза залипают на знакомой мужской фигуре. Гул в ушах, но сквозь шум слышу, как предательски быстро колотится сердце. Вижу, как Карим с легкостью поднимает мальчишку и кладет на каталку. Как амбалы его путь для скорой расчистили…

Дергаю головой. Некогда мне отвлекаться. Еще куча работы…

* * *

Через хрен знает сколько часов возвращаюсь в приемное отделение. Место аварии разгребли, теперь новая задача. Тут, в травме, царит полная неразбериха. Озар носится взад-вперед с глазами, как у бешеной псины. Захожу в раздевалку. Снимаю с себя всю одежду и надеваю чистую. Мою руки и вперед, к пациентам.

Приемное смогли освободить лишь ближе к ночи. Я осталась тут, хотя пару раз меня пытались выдернуть на операцию. Но коллеги справились без моего участия, а вот приемное без меня не справилось бы точно.

Все врачи были заняты в операционных, а пострадавших привозили и привозили до момента, когда мы перестали принимать машины скорой из-за нехватки персонала и свободных рук. Больница была переполнена. На работу вызвали всех сотрудников, и этого все равно оказалось мало.

Но все позади…

Я сижу на стуле на ресепшен и смотрю, как медсестры помогают санитарам вычищать приемное. Да, именно вычищать. Сегодня здесь работали на скорость и результат. Окровавленные бинты на полу, капли крови, других жидкостей. И вонь антисептика…

Я медленно раскачиваюсь из стороны в сторону и не могу заставить себя встать со стула. У меня просто нет сил. Голова болит, шея тоже, а ног я не чувствую несколько часов, только тянущую боль в них.

Мне хочется снять с себя всю одежду, хорошенечко вымыться и отрубиться. Думаю, сегодня я настолько сильно устала, что даже мозг не будет работать во сне, мучая меня картинками из прошлого.

На сегодня я закончила. В таких ситуациях график смен идет в одно место, и нас раскидывают по отделениям. Тех сотрудников, кто выезжали на аварию и отработали более двенадцати часов, отправили домой.

А это значит, пора и мне валить с работы.

Не переодеваясь, плетусь до своей машины. Я готова прям в ней, тут, на парковке больницы, вырубиться, а завтра просто зайти в здание на новую смену. Хотя нет, завтра у меня отсыпной.

Мне удается собрать в себе последние силы, завести мотор и доехать до дома. И даже наличие двух черных джипов около ворот моего жилища не пугают. Тело так изнемогает, что ни реакции, ни эмоций — ничего не выдает.

Паркуюсь и иду к калитке. Карим вылезает из своей машины. Лыбу больше не давит, ха, не смешно стало?

После увиденного у любого шок будет. И этот здоровяк не исключение.

Открываю калитку, не захлопываю, как обычно. Знаю, что этот за мной пойдет.

Идет. Приближается к дому.

— Поговорим? — в спину спрашивает. Оборачиваюсь.

— Иди домой, Карим.

— Теперь я уже не уйду…

Мне в таком состоянии плевать и на это. Тело больше не слушается. Ноги сами идут к входной двери, и незваный гость за мной следует.

Открываю дверь в дом и переступаю через порог. Оглядываюсь на Карима. Стоит как вкопанный и заходить не планирует. Не злится, не хмурится. Лицо напряженное, но не свирепое, как обычно.

— Зайдешь или так и будешь тут стоять? — сама его приглашаю. Ну а что теперь? Мне от него не отвязаться.

Прохожу. Карим тоже, дверь за собой закрывает.

Сразу иду на кухню и тыкаю чайник.

— Камилла…

— Асия, можно Ася. Теперь меня зовут так. Мне нужно в душ, сделай, пожалуйста, кофе. Ты же будешь мучать меня сейчас разговорами…

— А твои…?

— В гости уехали, можешь хозяйничать. Да, попроси отогнать свои машины от моего дома, мне не нужны лишние сплетни соседей.

Разворачиваюсь и по лестнице на второй этаж. Еле поднялась. Скинула с себя рабочую одежду и забралась в душевую. Вода и впрямь творит чудеса с человеческим телом. Расслабляет, успокаивает, а в моем случае немного бодрит.

Закутываюсь в махровый халат и спускаюсь на кухню. И что я вижу? Удивительная картина…

Карим гордо сидит за столом, ждет. Хм, надо же, смог разобраться с моей кофемашиной. Все помещение наполняет приятный аромат свежесваренного кофе.

Мимо иду, к холодильнику. Не осознавала, что голодна, пока не увидела холодильник. Тазик салата с копченостями достала, мама мне часто его готовит, чтобы я с суток пришла и поела. Мам Лола знает, что на работе я питаюсь как попало, а иногда и вовсе поесть не удается, как сегодня. Ставлю тазик на стол, достаю две вилки и сажусь напротив моего собеседника.

Пока я накрывала, Карим молчал. Удивительно прям, последние дни он был так многословен. Допытывал меня, не давал прохода.

А сейчас что?

Куда все вопросы делись?

— Ешь, — предлагаю присоединиться. Салат нереально вкусный, еще бы, я последний раз перекусывала в обед.

— Я не голоден.

— Ну как знаешь, — отвечаю и запихиваю в рот очередную порцию салата.

— Я был на твоих похоронах… — Печалью в голосе что-то повеяло. Тоже мне, нашел, с чего начать.

— Ха, и как там было? Хоть кто-нибудь плакал? — я почему-то смеюсь, голос стал неестественным, надменным и равнодушным.

— Это не смешно, Камилла. Что с тобой стало?

— О боже, Карим. Прекрати, — не выдержала. — Я не в том состоянии сейчас, чтобы с тобой по душам беседы вести. Ты сам видел, что было сегодня, и я уверена, завтра меня вызовут на работу. Так что давай сделаем так: ты задашь мне любые три вопроса, быстро, и я на них отвечу. А потом ты встанешь и уйдешь, навсегда. Перестанешь меня преследовать и все такое. Ты просто исчезнешь, ты это умеешь, я знаю.

— Я…

— Подумай хорошенько, что хочешь спросить. И поскорее, я очень устала.

Вновь наступила пауза. Карим смотрит, как я ем, и молчит. Я же избегаю его взгляда напористого. Мне не по себе, и я хочу поскорее выпроводить мужчину из своего дома.

Мне он неприятен, я не хочу находиться с ним в одном помещении. Я просто хочу, чтобы он вновь испарился из моей жизни.

— Зачем ты инсценировала свою смерть?

— Это была не инсценировка. Камилла и правда умерла, только задолго до тех похорон, на которых ты был. Не будем вдаваться в подробности. Я начала новую жизнь.

— Кто эти люди? Мужчина? Девочка?

— Про девочку мы говорить не будем. Это моя дочь. А старики — мои родители…

Теперь Карим не выдержал. Сжал челюсть и выдохнул через нос, еще чуть-чуть, и пар бы пошел из ноздрей. Заводится. А это я должна злиться. Да я вообще не обязана тут с ним разговаривать, объяснять…

Он ушел из моей жизни давным-давно, и пусть все так и останется.

— Камилла, это все дичь какая-то. Мы не обойдемся тремя вопросами. Какие родители? Твой отец умер, мать тоже, а эти люди тебе чужие. Что за бред?

— Это очередной вопрос? — спокойно в ответ. Но Карима это только больше злит.

— Нет. — Грубо. — Эльдар, твой брат, знает, что ты жива-здорова?

И тут меня охватывает ужас. Сердце кольнуло, и руки опять затряслись.

— Нет. И он не должен узнать. Если он узнает, мне конец, Карим.

— Почему?

— Потому что именно мой родной брат виноват во всем, что со мной произошло за эти годы. А произошло многое. Когда ты свалил и не вернулся, мой дорогой братец совсем сорвался. Вас с Фаром винил в смерти отца, хотя тот сам допрыгался. Ну ты же знаешь Эльдара, он всегда был неуравновешенным, борзым, хотя без отца он из себя особо-то ничего и не представлял. Нарик несчастный. Лихо папин бизнес просрал. Так только он мог, другим не под силу. Ну в этот момент и объявился Шах, знаешь его?

— Лично нет. Знаю, что с Шахмановым никто связываться не хотел. Типа безбашенный…

— Ха, безбашенный — это ты ласково про него. Шах — больной ублюдок. Чтобы он сдох тварь.

— Слышал, сидит он и давно.

— Сидит, благодаря мне. И Эльдар в жопе из-за меня оказался, я его ФСБшникам сдала, но его почему-то не посадили. Может, откупился, а может, просто не смогли докопаться, отец чисто вел дела.

— А Шах? — Про это я не в силах пока говорить.

— Ну про него ты инфу сам найдешь, если захочешь, я не Википедия. Давай, последний вопрос?

Хочу уже закончить нашу встречу и насладиться постелью.

— На сегодня хватит, тебе херово, я вижу. Завтра встретимся. — С места встает, а я протестую.

— Не буду я с тобой встречаться. Ты отвалить должен. Спросил, что хотел, и прощай.

— Нихуя. Я ни черта не узнал, что хотел. Завтра и поговорим, когда отдохнешь. — Слишком спокойный, а меня это бесит.

— Не будет этого, — уверенно заявляю с набитым ртом.

— В восемь заеду.

— Меня не будет дома.

— Не страшно. Я тебя найду… — Выходит из дома и дверь захлопывает.

Ну отлично…