Глава 55

Карим сразу же протрезвел. Вырвал из рук матери печатные фотографии и принялся детально их рассматривать. Чем больше смотрел, тем сильнее злился. Дышал тяжело и через раз; щурил глаза, фокусируя взгляд на знакомом до боли лице, но никак не мог поверить, что его любимая девочка, в здравом уме и по собственной воле, сидела за одним столом с тем ублюдком, который в своё время променял чувства на деньги.

— Ты куда? — встрепенулась Елена, когда Карим, резво поднявшись на ноги, направился из спальни прочь. — Карим! Стой.

Женщина повторила свою просьбу несколько раз, да только её никто не слушал. Карим, слегка пошатываясь, продолжал идти к выходу. Елена обогнула сына с правой стороны и уже на лестнице преградила дорогу, расставив по бокам руки.

— Не пущу! Куда ты собрался? Ты пьяный!

— Не мешай, — рявкнул Карим и, особо не церемонясь, схватил мать за талию и переставил её немного левее, будто какую-то тумбочку.

— Сын, что ты творишь? Остановись. Карим!

Никто не останавливался — само собой. В жилах бурлила кровь, а перед глазами стелилась пелена злости. В ушах тарабанил пульс, а к горлу подкатывал противный ком. Он должен всё узнать и прямо сейчас. Карим вышел на улицу и, миновав алею, запорошённую первым снегом, направился в гараж.

Уже через минуту он сидел в салоне своего ауди и прогревал мотор. Когда двигатель заработал на нужных оборотах, Карим выжил сцепление, включил первую передачу, и добавив газу, выехал с гаража, а затем — со двора. Дорога была скользкой, а видимость — нулевой, но разве это останавливало мужчину? Нет. Абсолютно. Гнал, как сумасшедший, вдавливая гашетку до самого пола. В подкорке, как на повторе, крутился её голос. Нежный, тонкий, будто музыка. Она говорила, что любит. Обещала, что никогда и ни за что не уйдёт. Не могла она врать. Нет. Он же видел, как блестели её глаза, когда она смотрела на него украдкой. Чувствовал рваное дыхание на своей коже, когда пухленькие губы осыпали поцелуями изгиб его шеи. Всё — бред! По собственной воле Люба ни за чтобы не ушла. Кто-то попросил уйти, и мелкий засранец Дима имел к этому какое-то отношение — сто процентов.

Через час Карим стоял напротив одной квартиры и изо всех сил тарабанил кулаком по двери. Даже соседи вышли на лестничную площадку. Сделали Кариму замечание, но были благополучно посланы лесом. Лязгнул замок. Один оборот. Второй. Дверь распахнулась и в появившемся проёме показалась худощавая фигура молодого человека. Карим рванул вперёд и без особого предупреждения схватил парня за грудки. Пригвоздил перепуганного Димку к стене, а уже через секунду впечатал кулак прямо под рёбра. Парень громко вскрикнул и на его возглас прибежал отец. Увидев красноречивую картину, мужчина накинулся на Карима с тумаками и зря. В любом своём состоянии Карим был сильнее обычного среднестатистического мужика. С самого детства занимался боксом, с грушей едва не сросся, — так упорно оттачивал мастерство, а потому скрутил в бараний рог и отца Димки.

— Что здесь происходит? — в конфликт вмешалась мама парня.

Обернувшись, Карим встретился с женским уничижительным взглядом и остановился. Разжал тиски своих пальцев на шее незнакомого мужика, а затем и вовсе отошел в сторону.

— Кто вы такой? Почему вламываетесь в мой дом? Почему избиваете моего мужа и сына? — прошипела женщина сквозь плотно сжатые зубы.

— Он, — Карим ткнул пальцем в сторону Димы. — В курсе, кто я такой. Да, Дима?

— Мам, пап, — подал голос парень. — Идите в комнату. Я поговорю с этим человеком.

— Да что с ним говорить?! — выкрикнул отец и обратился к женщине. — Мать, вызывай полицию.

— Не нужно, — возразил Димка. — Я поговорю с ним, и он уйдёт. Да, Карим? Уйдёшь?

Карим согласно кивнул головой, а затем, криво улыбнувшись, произнёс тихое: «Извините». Родители переглянулись между собой недвусмысленными взглядами и вышли из комнаты, оставляя молодых людей наедине.

— Давай. Рассказывай всё в подробностях, — Карим достал из кармана брюк помятые фотоснимки и вложил их в руки Димки. — Ну-у…

Димка уставился на фотографии и ненадолго завис. Посмотрел каждый снимок, выдохнул, закатил глаза вверх и потёр ладонью лоб, понимая, что себе подумал Карим.

— Всё не так, как кажется, — промямлил парень.

— Неужели? — ухмыльнулся Карим, вскидывая бровь вверх.

— Мы просто встретились и на этом всё.

— Что значит «всё»?

— То и значит. Встретились один раз. Поговорили и разошлись.

— Поговорили? Слушай, — Карим шумно выдохнул и, сумев обуздать вспышку гнева, приблизился к Димке вплотную. Навис сверху парня и на пониженной ноте произнёс: — у меня нет желания снова ломать твои конечности. Говори правду. Зачем встречались? Что было потом? Всё говори!

— Ну… Я кое-что видел, поэтому предложил Любе встретиться.

— Что видел?

— В день убийства человека, из-за которого посадили брата Любы, я видел Арсения в городском парке. Он сидел на лавочке и набирался водкой прямо из бутылки. Я сказал Любе, что могу дать показания и обеспечить его алиби, но взамен попросил предоставить мне защиту и безопасность для всей моей семьи.

— Что ты несёшь? Какую защиту? Какую безопасность? Тебя подослал Вагиф?

— Кто такой Вагиф? Меня никто не подсылал. Я просто хочу помочь. Люба мне не чужой человек. Можешь злиться, угрожать, но я не оставлю её в беде.

— Люба пропала, — произнёс с горечью Карим, да так впечатляющее, что у Димки спёрло дыхание.

— Как это «пропала»?

— Если бы я знал, то сейчас бы не стоял перед тобой. Говори всё, что знаешь. Куда она пошла после вашей встречи, её кто-то забирал или он уехала на такси?

— Не знаю, — Димка пожал плечами и начал медленно сползать по стенке, осознавая, что его любимая девушка попала в беду.

***

— Держи, доченька. Это — новая ты, — дед Иван протянул перед собой гражданский паспорт, призывая меня взять в руки документ.

— Прудникова Дана Сергеевна, — проговорила я вслух, смакую каждую букву «новой» меня. — Спасибо. Большое спасибо.

Я кинулась к деду Ивану в объятия и принялась тихо всхлипывать на его плече.

— Ну, моя хорошая, ну. Не плачь. Отныне у тебя всё будет хорошо, — дед Иван поцеловал мой затылок и с особой осторожностью прижал трепущее тело к своей груди. — Вечером приедет мой брат и заберёт тебя к себе, в районный центр. Там очень людно, по сравнению с нашей деревней. Тебя там никто не найдёт, а здесь… Сама понимаешь. Каждый сосед, каждый двор — все знают друг друга, как своих пять пальцев. Кто-то да расскажет.

— Конечно, дедушка Ваня. Я всё понимаю. Оставаться у вас мне небезопасно. Они страшные люди. Если найдут, не пожалеют никого, а этого я не хочу допустить.

— Вот и умница, дочка. Всё будет хорошо. Ты сильная девочка. Так отчаянно боролась за свою жизнь. Когда я тебя нашёл, думал, не выживешь, но ты любимица бога. Выжила и стала сильнее, против воли всех.

Дед Иван говорил и говорил, а я продолжала тихо плакать на его плече. Расставаться с ним, как и с бабушкой Аней, не хотелось от слова совсем. Я привязалась к старикам, как к родным. Да что там привязалась? Полюбила их всей душой и всем сердцем. А потому, когда вечером возле ворот остановилась старенькая иномарка, я до последнего сжимала в объятиях любимых старичков, оттягивая момент прощания.

— Ну, всё, всё. Всё, моя хорошая. Иди. Дед Вася тебя уже заждался, — приговаривал дед Ваня, обнимая меня за плечи.

— Спасибо, родные мои. Всей жизни мне будет мало, чтобы отплатить вам добром за всё, что вы сделали для меня, — я низко поклонилась перед стариками и, поцеловав их на прощание, зашагала к старенькой иномарке.

— Прошу, — послышался мужской голос, когда я остановилась напротив пассажирской двери автомобиля.

— Спасибо, — дружески улыбнулась я и, воспользовавшись помощью незнакомца, плюхнулась на заднее сиденье.

— Кстати, меня зовут Лёша, — протянул мужчина, выставляя перед собой руку. — Я — внук деда Васи, — добавил незнакомец, поймав мой растерянный взгляд.