Глава 56

— Арс, просто подпиши документы. Зачем упрямишься? — Карим вздёрнул тёмную бровь вверх и уставился на друга недоумевающим взором. — Не доверяешь?

— Нет, — Зарецкий отрицательно мотнул головой, слегка поддаваясь вперёд. — Ты слишком много на себя берёшь.

— Неужели?! — ухмыльнулся Карим. — Я же просто хочу помочь.

— Помог. Уже. Я доверил тебе самое дорогое в своей жизни и что… что, Карим? Удержал?

— Ты же знаешь, — шумно выдохнул, потёр лоб ладонью и отвёл взгляд в сторону, не имея сил смотреть в до боли знакомые глаз цвета тёмного серебра, прямо, как у его любимой девочки. — Я её ищу.

— Ищет он! — воскликнул Зарецкий на повышенной ноте, заставляя конвой, стоящий за его спиной, напрячься и подойти ближе. — Если бы не ты, то не нужно было никого искать. Хотя, знаешь… Давай начистоту, ты заранее всё спланировал. Да, Карим? Вы с Вагифом всё продумали или всё-таки что-то упустили?

— Не неси ахинею.

— Да, ладно тебе, зятёк… Я долго думал, размышлял и пришёл к выводу, что вот это всё, — Зарецкий развёл руки в сторону. — Заранее приготовленный план. Меня посадить за решетку, избавиться от моей сестры, а затем прийти ко мне в тюрьму и типа, — обрисовал в воздухе кавычки. — Предложить помощь. Мол, давай, дорогой друг, я займусь твоими делами, иначе загнётся бизнес. Только хер угадали, Алиевы. Ни тебе, ни твоему дяде ничего не достанется!

— Арс, ты — дебил, — процедил Карим, сжимая под столом кулаки. — Понимаю, что на фоне всех событий у тебя могла поехать крыша, но не настолько же.

— Да ладно?! Карим, уходи. Я ничего не подпишу. Пусть всё хоть сгниёт, пропадёт. Насрать. Но вам, Алиевым, ничего не достанется. Понял?

— Мне ничего не нужно. Зачем? Я всего лишь хочу помочь. Сколько ты ещё просидишь за решеткой? Сколько ещё будет апелляций, вновь открывшихся обстоятельств? Сколько времени уйдёт, ты знаешь? Не упрямься. Подпиши доверенность, и я присмотрю за твоим бизнесом.

— Лучше бы за сестрой присмотрел! — фыркнул Зарецкий. — На этот раз, Карим, это точно конец. Тебе не видать моей сестры, как своих ушей. И бизнес — тоже не видать.

— Не понял… Ты что-то знаешь про Любу? — встрепенулся Карим, уловив в голосе друга чрезмерную уверенность.

— Даже, если и знаю, тебе и слова не скажу. Карим, однажды я выйду из тюрьмы и тогда каждый получит по заслугам. Обещаю.

Свидание закончилось. Карим вышел из СИЗО, так ничего и не добившись. Уму не постижимо. Зарецкий точно слетел с катушек, раз нагородил подобной херни. Карим не осуждал друга, нет. Да он и сам сходил с ума от необъятного горя, заполонившее всё сердце чернотой. Но только, разве, это поможет делу? Разве подобная реакция Арса хоть на миллиметр сдвинет с мёртвой точки сложившуюся ситуацию? Нет. Абсолютно.

Карим чертыхнулся себе под нос. Поднял взгляд на небо и, ощутив, как на лицо падают хлопья снега, закрыл глаза. Закрыл, а толку, если перед глазами только она?! Он давно уже потерял счёт времени. Не помнит, когда в последний раз нормально дышал, спал, жил, в конце концов. Все мысли — только о ней. Воспоминания, как острые иглы, впивались с каждым часом всё глубже и больнее, заставляя сердце рваться на мелкие ошмётки.

Придя в себя, Карим встрепенулся, прокручивая в голове последние фразы Зарецкого: «Даже, если и что-то знаю, тебе и слова не скажу. На этот раз — это точно конец». Арс темнит. Ведёт себя слишком самоуверенно и агрессивно. Возможно…

Карим потянулся к карману брюк и, достав мобильник, набрал номер старого друга, к помощи которого он иногда обращался, если нужно было узнать какие-то важные моменты:

— Привет, мне нужно пробить информацию об одном человеке. Он сейчас находится в СИЗО и я хочу знать: кто и когда к нему приходит, кто звонит, кто пишет. Я хочу знать всё.

***

На календаре начался новый год. Я осталась жить в районном центре у деда Васи. Помогала по дому, занималась готовкой и уборкой. Жили мы неплохо и даже, можно сказать, хорошо. Поладили со стариком, найдя друг в друге много общего. Оказывается, мужчина очень любил читать книги, но из-за плохого зрения не видел дальше собственного носа. Поэтому длинными зимними вечерами мы с дедом Васей устраивались на большом диване и читали мировых классиков. Точнее сказать, читала я, а мужчина внимательно слушал и очень часто засыпал под монотонный тембр моего голоса. В такие моменты я укрывала деда Васю тёплым одеялом и, погасив в комнате свет, выходила из комнаты, оставляя старика на волю царства Морфея.

Дни тянулись мучительно долго. Я черкала на календаре числа и с замиранием сердца ждала того дня, когда порог дома деда Васи переступит любимый брат. Арс знал обо всём. Я писала ему письма, но отправляла от имени деда Вани. Так мы с братом и поддерживали связь, докладывая друг другу о происходящем. Арс обещал, что очень скоро всё наладится. По уголовному делу нашлись новые доказательства, и адвокат всячески старается вытащить его из тюрьмы. Ещё были свидетельские показания Димки, но, как оказалось, следствие не сочло их достаточными для подтверждения «железного» алиби. Поэтому мне оставалось только ждать и ни в коем случае не покидать районный центр, чтобы, упаси бог, нигде не засветиться.

После новогодних праздников дед Вася попал в больницу. Давнишние заболевания глаз обострились, а потому мужчину в срочном порядке госпитализировали в офтальмологическое отделение. В квартире я осталась одна, но ненадолго. У внука деда Васи закончилась зимняя сессия и он вернулся домой к деду. Поэтому одиночество было бессовестно нарушено молодым парнем, который ворвался в мою жизнь словно вихрь.

Лёша ничего обо мне не знал кроме имени, которое было ненастоящим, как и вся я. Дана. Дальняя родственница деда Вани, приехавшая из такой глухомани, что не найдешь на карте, даже, если будешь долго искать. А, впрочем, меня особо никто и не спрашивал. Не бередил мои раны, не копался в прошлом. Меня принимали такую, как есть.

***

В салоне автомобиля было достаточно тепло, но Карима жутко знобило. Фотографии, лежащие на его коленях, убивали медленной мучительной смертью, отравляя изнутри весь организм. Он ожидал чего угодно, когда обращался за помощью к старому другу, но только не правду, которая оказалась очень жестокой. Настолько болезненной, что у Карима сдавило виски, а стук сердца отозвался в ушах настоящим набатом.

— Это где? — спросил Карим у друга, продолжая рассматривать снимки.

— Один районный центр. Пятьсот километров от столицы, — ответил старый приятель. — Если нужна какая-то помощь, то ты только скажи, Карим, ты же меня знаешь. Помогу.

— Спасибо. Уже помог. Очень помог, — Карим похлопал мужчину по плечу и, вымученно улыбнувшись, вернул взор на фотографии.

Сука… Как же болит внутри. Как раздирает на части. Значит, и правду просила её отпустить, а он не поверил, получив то злосчастное смс. Думал, с любимой девочкой что-то случилось. Запугал Вагиф или ещё, что похуже. Стерва, как она его, а? Только зачем? Почему ушла так подло и неожиданно, будто вонзила в спину нож?! Предательница. Лучше бы он никогда её не встречал. Лучше бы никогда не подходил и не говорил. Так больно, как Люба, ему ещё никто и никогда не делал…