Эпилог 1

Весна 1219 года. Ломбер.

Ги стоял на коленях у могилы, положив ладонь на грубый камень. На нём не было ни герба, ни званий — только имя, вырезанное аккуратно, но без украшений:

Bernard de Trencavel

† 1209

Рядом с ним стоял мальчик с тёмными глазами и упрямым подбородком, сын Бернара и Аликс, названный в честь своего деда — Раймона де Транкавеля.

Юноша был молчалив, как и всегда, когда волновался. В руках он держал венок из ландышей — тот, что сплела его младшая сестра Бриенда. Подойдя к могиле, он бережно положил его у изголовья.

— Это… мой отец? — спросил негромко.

— Он, — кивнул Ги. — Бернар де Транкавель. Твой отец. Сенешаль Каркассона. И человек, который отдал жизнь за свой народ.

Раймон молчал. Потом вдруг опустился на корточки, провёл пальцами по надписи. Губы его дрогнули.

— Он был храбрым?

— Да, — тихо сказал Ги. — Он защищал город, свою семью и тебя…

Мальчик сжал губы и выпрямился. Ги обнял его за плечи, не говоря больше ни слова.

Сзади донёсся радостный визг и звонкий смех. По тропинке, раскинув руки, с венком на голове, бежала девочка лет трёх — Бриенда. Позади неё, едва поспевала, семенила служанка с корзиной и закутанным младенцем на руках — Алиенорой, родившейся совсем недавно.

Ветви яблонь, только-только покрывшиеся зелёной листвой, шелестели под порывами ветра. Над головой пели жаворонки. Ломбер оживал. И Бернар был теперь его частью.

Ги обернулся к сыну.

— Иди. Сестра зовёт. Мама тоже ждёт.

Раймон кивнул, но прежде чем уйти, вновь взглянул на могилу.

— Покойся с миром, отец, — сказал он.

И пошёл вниз, где его ждала семья.

Ги остался. Он опустился на корточки, провёл ладонью по краю надгробия. Оно было простым — без гербов и титулов. Только имя и дата. Всё остальное — отняли силой и приказом короля: земли и имя рода. Но этого — права быть похороненным рядом с любимой и сыном, среди тех, кого он защищал — отнять было нельзя. Ги вернул Бернару не титул, а достоинство.

— Прости, — тихо сказал Ги. — Я не имел права высечь титул. Не потому, что не считал тебя достойным. Наоборот… Но я вернул тебя — семье. Теперь ты среди своих.

А потом заговорил — негромко, будто ведя разговор со старым другом:

— Сейчас Раймону десять. Он не похож на тебя — внешне, но упрямый, как ты и смелый. Он растёт сдержанным и сердце у него чистое. Он знает кто его отец.

Ги выпрямился, провёл ладонью по волосам и продолжил.

— Когда родился наш Бернар… я сам предложил дать ему твоё имя. Аликс сначала плакала, но знаешь, я хотел, чтобы память о тебе осталась — не только в её и моём сердце, но и в наших детях.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— Бернар — наш первенец, сейчас ему восемь. Он тихий, задумчивый… любит слушать сказки Жана. А ещё он мастерит из дерева — у него в руках всё оживает. Гийом — наш весельчак. Он быстрый словно порыв ветра и смеётся больше всех. Бриенда — непоседа, но с добрым сердцем. Помогает на кухне, таскает молоко котятам. И Алиенора… только родилась, совсем крошка.

Ги замолчал, вспоминая.

— Аликс… когда она смеётся — становится светло вокруг. Я берегу её и нашу семью. Последние роды были долгие и тяжёлые. Как же я испугался… Честно, Бернар. Боялся так, как не боялся на поле боя. Думал — если с ней что-то случится… Я бы не пережил.

Порыв ветра донёс запах тимьяна и радостный смех детей со двора.

— Симона де Монфор больше нет. Убит в Тулузе. Камень, сброшенный с крепостной стены, проломил ему череп… Как Голиафу. Говорят камень бросил ребёнок. Его брат Ги — тоже мёртв. Война идёт на спад, но мы не верим в её конец. Пока жив хоть один, кто называет убийства добродетелью, она будет вспыхивать вновь и вновь. А мы… Мы просто живём, учим детей, помогаем тем, кто ищет приюта. Ломбер стал нашим домом.

Ги выпрямился, посмотрев на небо — светлое, почти прозрачное и тихо добавил:

— Ты дома. Сын твой растёт, Аликс жива, дети смеются. Благодарю тебя — за то, что оберегал её, за то, что был примером чести и мужества для меня. Спи спокойно, мессир.

Ги повернулся и пошёл вниз по склону — туда, где ждали его дети и жена.