Глава 3

Август 1208 года, окрестности Тулузы, Лангедок

Ги отвёл ковылявшего Бернара в шатёр для раненых. Внутри кипела работа: пахло вином, травами, потом, и тяжёлым, терпким запахом крови. Стонали раненые, а оруженосцы и лекари быстро перевязывали участников турнира, не щадя крепких узлов. Кто-то корчился на носилках, кто-то сидел неподвижно, сжав зубы, пока из раны вытаскивали обломок копья.

Ги пропустил Бернара вперёд, усадив его на скамью, и только тогда осознал, как сильно саднит плечо. Снятые плечевые пластины лежали рядом на лавке, кольчуга была расстёгнута, а ткань стёганого дублета уже пропиталась кровью.

— Жан! — позвал он.

Мальчишка тут же оказался рядом.

— Господин?

— Найди лекаря. Быстро.

Жан кивнул и бросился к дальнему краю шатра, где над деревянным столом склонился Робер де Сен-Мор, лекарь, сопровождавший Раймона VI. Он был цирюльником-хирургом, обучавшимся в Монпелье и Провансе, и знал, как поднять человека на ноги даже после серьёзных ран.

Жан замер у входа, наблюдая, как де Сен-Мор поливал из кувшина рану очередного рыцаря, затем сыпал на неё порошок из высушенных трав и крепко перевязывал чистым лоскутом.

— Мой господин ранен, — наконец выдохнул Жан. — Глубокий порез на плече. И Бернар де Транкавель… у него нога. Его придавила лошадь.

Робер поднял взгляд, кивнул и вытер руки о холщовую тряпицу.

— Приведи их сюда.

Жан вернулся к Ги.

— Господин, вас ждут.

Ги позволил себя усадить на лавку. Теперь, когда запал боя уходил, он начал ощущать жгучую боль.

Робер осмотрел рану и хмыкнул:

— Глубокий порез, но без повреждения костей. Промоем, стянем кожу, закрепим повязкой.

Он достал нож и аккуратно срезал разорванные края ткани.

— Держите, — он протянул Ги толстый кусок кожаного ремня.

Ги вопросительно приподнял бровь.

— Прикусите, если не хотите закричать или сломать себе зубы, — просто сказал лекарь.

Ги усмехнулся, но принял.

Когда вино хлынуло на рану, его кожа будто загорелась.Ги дёрнулся, резко вдохнул сквозь стиснутые зубы, мышцы на шее напряглись, а вены вздулись, проступая под кожей, но он не проронил ни звука. Только зрачки на мгновение сузились, выдавая всплеск боли.

Робер быстро приложил к ране полотно, пропитанное отваром полыни и лапчатки — трав, известных своей способностью останавливать кровь и предотвращать воспаление, а затем стянул края раны плотной повязкой.

— Повязку менять только, если промокнет. И не напрягайте плечо, пока кожа не стянется.

Ги кивнул, ощущая, как боль в плече постепенно притупляется. Отдав распоряжение Жану помочь лекарю, а затем отвести господина Бернара в его шатёр после осмотра, он развернулся и направился к себе.

Жан быстро подскочил к Бернару, осторожно подхватывая тяжёлую кольчужную рубаху, когда тот приподнялся, чтобы её стянуть, после чего та с глухим лязгом упала на скамью. Бернар сдавленно застонал, когда с него начали стягивать кольчужные шоссы и сюрко.

Лекарь опустился на одно колено и осторожно ощупал бедро, надавливая, проверяя возможные повреждения.

— Вывиха нет. Перелома тоже, иначе вы бы не смогли дойти. — Он осторожно надавил на кожу и кивнул. — Но ушиб сильный, кровоподтёк глубокий. Завтра начнёт опухать.

— Значит, завтра не встану, — сухо заметил Бернар.

— Не встанете, если не сделаете, как я скажу.

Робер достал деревянную чашу, бросил в неё горсть сушёных листьев и поставил рядом с собой.

— Эй, парень, сбегай к костру во дворе и принеси кипятка. Пусть настоится, — приказал Робер, уже развязывая холщовый мешочек с мазью. Оттуда повеяло терпким ароматом смолы хвойных деревьев и трав.

Он зачерпнул пальцами густую субстанцию, похожую на желтоватый воск, и начал аккуратно растирать её в ладонях.

— Что это? — спросил Бернар, поморщившись от запаха.

— Жир, воск, живица и травы, — ответил Робер, накладывая слой мази на ушиб. — Окопник укрепит кость, зверобой снимет воспаление. Смола не даст заразе попасть внутрь.

Бернар скривился, когда лекарь втирал мазь в кожу.

— А пахнет так, будто меня готовят к жарке на вертеле.

Лекарь усмехнулся.

Пока лекарь осматривал и лечил ушиб Бернара, снаружи послышался плеск воды и шорох шагов. Через мгновение Жан уже подбегал к столу, держа в руках глиняный ковш с кипятком.

— Вот, господин.

Робер молча взял ковш и медленно залил кипяток в чашу, давая травам распариться.

— Дайте настояться. Минут десять хватит, чтобы трава дала сок, — сказал Робер, помешивая жидкость.

Жан внимательно следил, как пар поднимается от чаши, а тёмные листья медленно оседают на дно.

Робер помешал жидкость деревянной ложкой и протянул Бернару.

— Подождите. Пусть остынет немного, иначе обожжёте язык.

Бернар взял чашу, понюхал и поморщился.

— Пахнет болотом.

— Зато помогает, — хмыкнул лекарь в ответ на недовольную гримасу рыцаря.

Вечером был пир.

В большом рыцарском зале замка Раймона VI горели десятки факелов, отбрасывая пляшущие тени на массивные балки и гобелены, украшавшие стены. Длинные деревянные столы ломились от еды и вина: жареные фазаны с тимьяном, запечённый ягнёнок, свежеиспечённые лепёшки, инжир, сыр и ароматное тулузское вино.

Ги сидел среди знатных гостей, держа в руках кубок, наполненный тёмно-красным вином. Он пил медленно, не слушая разговоров вокруг.

Толпа всё ещё обсуждала турнир. Некоторые рыцари шумно спорили, должен ли он был добивать Бернара де Транкавеля. Другие называли его поступок проявлением истинного рыцарства.

Виконт Раймон VI встал, поднимая кубок.

— Сегодня мы чествуем храбрость, силу и честь! — его голос, хоть и негромкий, легко перекрыл шум зала. — Ги де Монфор показал, что значит быть истинным рыцарем. Его удары были точны, его стойкость — непоколебима, но самое главное, он доказал, что честь для него важнее триумфа.

Он сделал паузу, обводя взглядом гостей, затем улыбнулся.

— Пусть будет поднят кубок за того, кто достоин быть назван победителем духа!

Зал взорвался одобрительными криками, кубки поднялись, звонкий лязг серебра наполнил воздух. Раймон VI сделал знак слуге, и тот вынес на подносе приз для Ги — золотую цепь с выгравированным крестом Тулузы.

— И в знак признания его рыцарской доблести и чести, Ги де Монфор получает эту цепь — как напоминание о том, что истинная победа не всегда измеряется силой оружия.

Ги подошёл к помосту и опустился на одно колено перед виконтом. Раймон VI снял цепь с бархатной подушки и надел её на шею рыцаря. Металл был тяжёлым и прохладным.

Ги поднялся, коротко склонил голову в знак благодарности и вернулся на своё место под одобрительный гул толпы.

Менестрель, сидящий на возвышении, провёл пальцами по струнам лютни и запел:

"Рыцарь честью сильнее клинка,

Он не страхом, но доблестью правил,

Пусть не взял он победы венка,

Но в сердцах наших имя прославил."

Толпа аплодировала, подхватывая последние строки.

Ги молча посмотрел на вино в своём кубке, сделал медленный глоток. Вокруг всё кипело жизнью — смех, звон посуды, мерцающий свет факелов, музыка. Но для него всё это стало лишь фоном.

Бернар и Аликс покинули Тулузу сразу после поединка. Турнир и пир потеряли для него свои краски. Мысли его были далеко за пределами этого зала — в уходящей повозке, растворяющейся в вечерней темноте, и в неотразимом взгляде зелёных глаз, которых он, возможно, больше никогда не увидит.

Одно утешало, он выполнил поручение доставить письма тем, чьи решения могли склонить чашу весов в грядущей войне: Аймери де Монреаль, Гастон VI де Беарн и Гильом III де Монпелье.

Каждый из них обладал влиянием, и каждый стоял перед выбором. Французская корона и Церковь усиливали давление на Лангедок. Раймон VI ещё пытался держаться, но среди знати было немало тех, кто задумывался о своём будущем.

Аймери де Монреаль знал, что его земли окажутся на пути крестоносцев. Если он выступит против Симона, его замки не устоят. Симон предлагал ему сделку — защиту в обмен на поддержку.

Гастон VI де Беарн балансировал между южной независимостью и политическими играми французского двора. Он не мог позволить себе открытого конфликта, но отказ от союза с Симоном означал, что он рискует остаться в стороне от будущего передела власти.

Гильом III де Монпелье был человеком торговли, а не войны. Его власть держалась на сделках с теми, кто мог завтра потерять свои земли. Симон знал это — потому и не требовал от него воинов, лишь денег и ресурсов, которые могли решить исход целой кампании.

Для всех — они были просто гостями турнира. Все трое прибыли сюда ради рыцарских поединков и пиров. И Ги не вызывал подозрений, когда общался с ними. Разговоры были обычными — о погоде, рыцарях и лошадях. Но в какой-то момент в их руках оказывался свиток с печатью Симона де Монфора. Ни один из них не дал ответа сразу. Они думали и выжидали.

Лишь когда пришло время уезжать, Аймери де Монреаль передал ответ через оруженосца. Гильом III передал свиток лично. Просто подошёл, сжал запястье Ги на пиру, а когда убрал руку, в ладони рыцаря остался пергамент. Ответ Гастона VI Ги нашёл перед самым отъездом в своей седельной сумке. Что ж, каждый из них сделал выбор.

Теперь оставалось только ждать — время рассудит, кто выбрал верную сторону, а кто обрёк себя на поражение.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в яркие оттенки оранжевого и розового, когда Ги и его оруженосец Жан выехали из Тулузы.

Несмотря на утомление после тяжёлых поединков и ранения, Ги чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Мысли его снова были сосредоточены на том, что ждёт впереди.

Он выиграл все свои поединки, кроме последнего — с Бернаром де Транкавелем, который, несмотря на падение, заслужил его уважение своим мастерством и благородством.

На этом турнире он потерял и приобрёл.

Потерял — возможность одержать окончательную победу, иллюзии о простоте этого мира и ту, что никогда не принадлежала ему. Приобрёл — уважение тех, кто ценит честь выше победы, союзников и понимание, что самый лёгкий выбор далеко не всегда является правильным. Путь продолжался, но он знал, что возвращается другим человеком.

В дороге Ги предпочитал тишину и Жан, как всегда, не нарушал её, держась позади.

Внезапно дорогу преградил всадник. Он резко натянул поводья, заставив коня встать поперёк пути, и, приподняв забрало, отвесил глубокий поклон.

— Сэр Ги де Монфор? — голос был ровным, но в нём слышалось уважение. — Мой господин, Бернар де Транкавель приглашает вас посетить его замок Каркас на обратном пути.

— Я буду рад принять его приглашение, — ответил Ги.

Каркас — один из крупнейших и стратегически важных замков в регионе, ключ к югу Франции. Приглашение наместника Каркаса нельзя было игнорировать, особенно после того, что произошло на турнире.

Но Ги и не хотел отказываться. Ведь там жила она. Это была возможность ещё раз её увидеть. Просто взглянуть в последний раз.

И убедиться, что ничего нельзя изменить.

Всадник снова поклонился.

— Господин, вас ждёт радушный приём в нашем доме. Достойный отдых, хорошее вино и те, кто по праву оценит вашу доблесть.

Ги кивнул.

Каркас звал его.

И Ги не смог отказать.