Глава 5

Секрет успеха в жизни связан с честностью и порядочностью: Если у вас нет этих качеств — успех гарантирован!

— Жизнь боль, — мрачно протянула, сидя на скамейке в одной из аллей парка.

Засунув руки в карманы куртки, натянув капюшон на нос и нахохлившись как воробей, я испытывала всю гамму нелюбви к миру вообще. А к потенциальным работодателям в частности.

Особенно к тем, что назначали встречу в парке, а сами опаздывали вот уже на сорок минут как. И чем дольше я ждала, тем яснее осознавала, что черная полоса в моей жизни поменяет цвет только, когда я плесну на нее отбеливателем. В лучшем случае. Нет, ну что за невезение-то такое?!

Вздохнув, принялась ковырять носком кед тротуарную плитку под ногами и обдумывать все, что случилось вчера и продолжалось сегодня. Обзванивать все выделенные Сеней конторы, заявлявшие о необходимости свежей наемной силы, прикольно было только в первые минут десять. А потом все слилось в череду невнятных, однотипных отказов, сводившихся к тому, что чуваку на том конце провода требовалась молодая девушка с двадцатилетним стажем работы, знанием пяти языков, всех существующих компьютерных систем, необремененная семьей, мечтающая о карьере и обладающая внешность королевы красоты.

Мой пролет по всем этим параметрам можно назвать просто феерическим. Как фанера над Парижем, ей-богу! И хотя я слегка утрирую… Ну ладно, не слегка. Но все мое общение с хозяевами объявлений каждый раз сводилось к следующему обмену любезностями.

Вы умеете делать то-то, то-то? Нет. У вас есть такие-то и такие-то навыки? Нет. А что вы можете? Могу бесплатно послать вас в баню с такими требованиями. Свободны, следующий!

— Однако, ж… Трудная жизненная ситуация, получается, — пнув попавший под ноги камушек, я вздохнула и сгорбилась, поставив локти на колени и подперев щеки кулаками. Почесала нос и констатировала. — Причем такая… Полнокомплектная, блин!

Копошившиеся рядом голуби согласно курлыкнули, продолжая выискивать среди трещин в плитке завалявшиеся там семечки и крошки хлеба. И глядя на их беззаботные поиски, я искренне позавидовала пернатым. Им-то на работу устраиваться не надо! Знай себе, гуляй по парку, борись за лишнюю семечку, строй из себя крутого самца, распушив перья и хвост…

Не жизнь, а сказка! До первой встречи с бандой уличных кошек, ага.

Еще раз вздохнув, я поежилась от холодного ветра, забиравшегося под куртку и тонкую кофту. Смысла сидеть в ожидании чуда, как такового, не было, совершенно. Вряд ли у работодателя внезапно проснется совесть, и он вспомнит об обещании встретиться с девочкой-студенткой в городском парке. Вот только сил вставать, что бы двигаться дальше, что-то делать и что-то искать, не было. Хотелось власть над миром, печенек и на ручки.

Особенно на ручки. Но не судьба, увы, не судьба.

— Ладно, погнали наши городских, что ли? — потерев начавший замерзать кончик носа, я встала, с противным хрустом разминая затекшую спину. И поспешила в сторону выхода из аллеи, перепрыгивая через редкие лужи и обгоняя сонных пешеходов. Без кепки под чужими взглядами было жутко неуютно.

Такое ощущение, что я как тот король, вышла на улицу совершенно голой.

Задорный собачий лай, раздавшийся совсем рядом со мной, заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Уж слишком свежо было воспоминание о той злополучной прогулке по лесу. Но оглянувшись по сторонам, я заметила только пацана лет пяти, пытавшегося успеть за активно носившимся вокруг него йоркширским терьером.

У пса были забавные хвостики из челки, заколотые черными бантиками, неуемная энергия и жажда сообщить миру о себе любимом. У мелкого мешающий быстро двигаться комбинезон и здоровое детское упрямство. И даже не понятно, что из этого было страшнее. Но шагающую мимо блондинку с тонконогим доберманом они изрядно напугали, когда внезапно оказались прямо у них под носом. Пес попробовал рыкнуть на мальчика, но йорк, зашедшийся в яростном лае, начал путаться под ногами, бросаться на противника и рваться с поводка…

Когда поводок выпал из рук мальчика, йорк фыркнул, подошел, подал поводок обратно и вернулся к облаиванию противника. При этом доберман все с тем же выражением презрения на морде остался стоять рядом с увлеченно болтавшей по телефону хозяйкой. Вот если бы сама не увидела, ни за чтобы не поверила, что такое возможно…

Покачав головой, засунула подмерзшие пальцы в карманы куртки и поспешила дальше, про себя ворча о том, что заигрывания некоторых хаски обеспечили меня новой фобией. И не замечая, как со стороны соседней аллеи гордо шествует целая свора весело толкающих друг друга собак. А зря…

То, что я не услышала, как кто-то ко мне бежит, можно было списать на излишнюю задумчивость. От Психа пришло сообщение, что Снегирев не ел, не спал, материться, но усиленно пишет сценарий. От врача напоминание об оплате и сроках внесения, хотя бы первой половины суммы. Вопрос о том, где я вообще возьму такие деньги ее волновал в самую последнюю очередь. Еще была короткая записка от Толика, намекающая, что ремонт близко. И хочу я того или нет, но в мою квартиру они попадут. Даже если придется сделать это методом отмычки в виде кувалды.

Зная Черепа, не самый фантастический вариант развития событий, на самом-то деле.

Ну так вот. То, что я не слышала ничего, это полбеды. Беда настала тогда, когда кто-то с разбегу запрыгнул мне на спину, повалив на землю и с удобством расположившись на мне. Потерся наглой мохнатой мордой о затылок, заворчал довольно и с комфортом устроил эту самую морду на моем плече, ткнувшись холодным, мокрым носом в щеку.

И почему-то я ни капли не удивилась, когда где-то рядом раздался обреченный вздох и укоризненное:

— Волк…

— Доволен да? — скосив глаза на собаку, я только вздохнула, пытаясь приподняться. Лежать на холодном тротуаре было очень сомнительным удовольствием. Хорошо еще поблизости не было луж.

Хаски в ответ только лизнул мою щеку и, судя по ощущениям, активно завилял хвостом. И совершенно искренне расстроился, прижав уши к голове, когда его владелец спокойно и сухо скомандовал:

— Слазь. Сейчас же.

То ли у Эрика, чей голос сложно было не узнать, тон был говорящим, то ли звезды как-то удачно сошлись, но к моему удивлению Волк послушался. Фыркнул, снова лизнул меня в щеку и попятился, сползая с моей спины. Чудом не отдавив при этом ничего важного и даже не особо-то по мне потоптавшись. Вот только не успела я перевести дух, как сильные, горячие пальцы обхватили мое запястье и меня с силой дернули вверх, ставя на ноги.

— Ой… — от резкой смены положения, закружилась голова. И, не удержав равновесия, я нелепо взмахнула руками, тут же уткнувшись носом в грудь своему спасителю. Вымазанным в грязи носом в тонкий, явно кашемировый свитер светлого оттенка.

Попытка отодвинуться провалилась сразу. Эрик, только крепче стиснул руки на моей талии, и поинтересовался, с явными нотками обеспокоенности в голосе:

— Сильно ударилась?

— Нормально все, — тихо фыркнула, неожиданно понимая, что стоять вот так, обнявшись, с почти незнакомым парнем посреди парка было… Приятно. От кудряшки пахло легкими нотками дыма, дорогим одеколоном и чем-то неуловимо родным и приятным.

Моргнула, сообразив, о чем думаю. И прикинув, что шансов на внимание с его стороны у меня все равно нет, только вздохнула украдкой, пряча замерзший нос на чужой груди. Надо успевать пользоваться моментом, пока не передумали обнимать.

— Слушай, кучерявый хлопец… Можно немного конструктивной критики? — машинально потершись носом и мягкую ткань, вздохнула и подняла голову на Эрика. Тот в ответ вопросительно вскинул бровь. — Тебе стоит поработать над своими пикап-линиями, определенно. Если тебе так понравилось мое болтливое общество, стоило просто попросить номер телефона, — Эрик тихо фыркнул, зачем-то забравшись руками под мою куртку. Теплее от этого не стало, но ощущение были интересные, определенно. — Не, я серьезно. Ты бы попросил, я бы дала… Телефон, в смысле! А то вариант на тему лес, собака, испуг до обморока и встреча с твердой поверхностью как-то не возбуждает. Определенно нет.

— Ты всегда так много болтаешь?

— А ты в первый раз не заметил, решил уточнить?

С минуту мы молча друг на друга пялились. Внимательно так, пристально. Пока я не выдержала и захихикала, ткнув парня кулаком в живот. Тот дернул меня за прядь волос, продолжая обнимать, и продержался на полминуты дольше моего. После чего тоже расхохотался, не обращая никакого внимания на любопытных прохожих.

Стая хаски терпеливо дожидалась внимания хозяина, усевшись кругом вокруг нас. Псы вели себя на удивление воспитанно, устраивать Апокалипсис не собирались и только иногда помахивали хвостами, глядя на нас.

Наконец, отсмеявшись, Эрик вздохнул, неосознанно поглаживая меня по спине и… Спускаясь ниже? Да ну нафиг!

— Эй, я, когда про пикап-линии говорила, я говорила в общем, а не конкретно сейчас и конкретно со мной, — проворчала, чувствуя, как начинаю стремительно краснеть.

Ну что поделать, вечно болтающего главу студенческого совета никто не рисковал рассматривать в качестве девушки. Только заноза в заднице, только хадкор! И осознавать, что кто-то решил рассмотреть за всеми этими колючками что-то большее, было странно.

Очень странно, учитывая обстоятельства нашего знакомства и его продолжительность. И вдвойне очень странно, что меня этот факт как-то даже не особо тревожит…

Тряхнула головой, отгоняя ну совершенно неуместные мысли. И нехотя выбралась из приятных (себе-то врать последнее дело) объятий, отступив от парня на добрые пару метров. Псы встрепенулись, встав и активно замахав хвостами. Но небрежный жест рукой в исполнении хозяина поумерил пыл хаски. Недовольно ворча, те послушно уселись обратно, с интересом следя за развитием событий.

Я на всякий случай ущипнула себя за запястье. Это точно те самые хаски, что с таким удовольствием попрыгали по мне в лесу и сжевали мою бедную кепку?

— Прости, — обезоруживающе улыбнувшись, кудряшка поднял руки вверх. И полюбопытствовал, оглядываясь по сторонам. — У тебя здесь назначена встреча?

— У меня здесь попытка найти работу. Как это ни странно, — фыркнув, засунула руки в карманы и снова нахохлилась как воробей. Ветер за время наших обнимашек теплее точно не стал, да и погода решила внезапно испортиться.

Мысль подойти и снова спрятаться от враждебного мира в чужих руках была задавлена в зародыше. А хотелось!

— И как? — склонил голову набок Эрик, задумчиво меня разглядывая. К нему присоединился Север (если я правильно запомнила клички), устроившись рядом с хозяином и глядя на меня пронзительным взглядом.

— Ка… — я подавилась воздухом, когда меня прямо под колени подтолкнула наглая собачья морда. И отпихнув ладонью холодный нос, закончила мысль. — Хреново. Либо нет опыта, либо нет умений, либо просто слегка не вышла мордой лица. Не, я конечно в курсе, что ни разу не модель и вообще, оставляя после себя первое, незабываемое и очень странное впечатление. Но все равно чуточку обидно. Особенно, когда тебя еще и динамят некоторые авторы объявлений. Даже в секс по телефону и то не взяли…

— Э… А почему? — нахмурившись, Эрик щелкнул пальцами, привлекая внимание бодавшего меня хаски. — Макс, место.

— Потому что едко комментировать процесс, у меня получается куда интереснее и лучше, чем томно дышать в трубку и поддакивать в нужных местах, — пожала плечами, стараясь не показывать, что отказы задели мое бережно лелеемое самолюбие.

Ну, или то, что от него осталось. Не, я понимаю, что язык у меня работает быстрее, чем мозг, и я сначала говорю, а потом думаю. И вообще, скептично отношусь ко всему этому мероприятию, не дружу с романтикой и вполне могу выдать что-нибудь в духе: «Ну я таки жажду посмотреть, как это у тебя получится… Молния слева. Левее. Еще левее. Еще… Не, чувак, навигатор я тебе не подарю, сам справляйся!» Тем более, что прецеденты уже были…

Однако, менее обидно от этого не становится, да. Вот такой он страшный зверь, эта женская логика!

— Ладно, — вздохнув, хмыкнула и весело подмигнула странно задумчивому кудряшке.

— Как говорит Череп, хорошо там, где меня нет. А там, где я есть еще лучше, ага. Рада была встретиться, спасибо, что помог и… Да что б тебя!

Нелепо взмахнув руками, я не удержала равновесия и снова чуть не встретилась с бедной тротуарной плиткой. Один из хаски, видимо, решив, что слишком долго стоял без дела, не придумал ничего лучше, чем боднуть меня под колени всем своим широким боком. Радует, что падать было не высоко, иначе прощая мой бедных копчик. А еще, хорошо, что Эрик успел подскочить и подхватить меня подмышки до встречи с матушкой Землей.

Правда, вместо того, что бы его поблагодарить, я недовольно протянула:

— Кажется, твои псы меня недолюбливают. Такое количество попыток покуситься на мою никчемную жизнь не предпринимал даже наш куратор. А он был очень настойчив и изобретателен в этом деле!

— Ты им нравишься, — фыркнул парень, помогая мне выпрямиться. Задержался пальцами на мгновение на сгибе локтя, потом спрятал руки в карманах пальто и пожал плечами. Словно не его вина, что кое-кто питает ко мне слишком сильные чувства.

Ага. Я даже где-то верю. Как найду где… Ну вы поняли.

— Я заметила. Особенно в тот момент, когда уже в третий раз чуть н поцеловалась с тротуарной плиткой, — скептично хмыкнула, погрозив кулаком всей стае. Те только уши к головам прижали и вздохнули тяжело, опустив морды.

— Ну, вообще-то ты им действительно нравишься. И таким способом они пытаются не дать тебе уйти, — Эрик улыбнулся и потрепал по холке Севера, вновь устроившегося у ног хозяина. К этому представителю семейства собачьих у меня претензий не было.

Он единственный из всей стаи не пытался мне навредить.

— Ага. В этом есть определенная логика. Если я себе что-нибудь сломаю, уйти я уже не смогу. А уползти мне чувство собственного достоинства не позволит, — мое едкое замечание было стойко проигнорировано. Кудряшка вот уже с минуту внимательно меня разглядывал. Да так пристально, что где-то в глубине души зашевелился изрядно подзабытый мною инстинкт самосохранения.

В конце концов, что я о нем знаю-то? Богатый, красивый, обаятельный, веселый и компанейский, в чем-то по-детски непосредственный. Рядом с ним уютно и тепло, спокойно и все проблемы уходят на второй план, давая возможность спокойно вздохнуть. С ним…

Тихо икнула, уставившись круглыми глазами на по-прежнему молчавшего парня. Мира, Мира, Мира! Где ж Череп с Психом так ошиблись, что тебя тянет к совершенно постороннему человеку, с которым тебя не связывает ничего, кроме нелепого знакомства и стаи собак, отчего-то решивших, что ты им нравишься! И надо тебе эту головную боль? Между вами определенно целая бездна разницы в социальном положении, мировоззрении и вообще!

Не твой это пассажир, Каркуша. Определенно. Цыц, юная, романтичная особа, за каким-то чертом все еще живая во мне!

— Ну, так я пойду, да? — улыбнувшись как можно вежливее, я развернулась, собираясь малодушно дать деру, пока взбесившееся подсознание не успело придумать еще чего-то кроме симпатии к кудряшке.

Знаю я себя, воображение дикое, фантазия неконтролируемая, а с последствиями потом справляться придется долго, нудно и не совсем безболезненно. Череп по головке за такое не погладит точно, а если еще и Сеня узнает…

Что именно будет, если Псих окажется, внезапно, осведомлен о моих наивных мечтаниях, я так и не успела додумать. Меня перехватили за локоть и резко развернули лицом к собеседнику, оказавшемуся так близко, что еще немного и я банально уткнусь носом в шею парня. Про то, что я против этого ничего не имею, уточнять, наверное, не стоит.

Впрочем, весь романтический флер произошедшего тут же канул лету, стоило Эрику склониться чуть ниже и вполголоса кое-что сказать. После чего я еще минуту глупо хлопала глазами, прежде, чем ошарашенно пискнуть:

— Что?!

* * *

Наверное, это была глупая идея. Нет, не наверное, а точно было совершенно не обязательно вполголоса шептать девушке о том, что у нее окончательно и бесповоротно испорчена куртка. И уж совсем не стоило смеяться над этим комичным выражением безграничного ужаса на лице Мирославы, когда она увидела результаты собачьей любви к себе родимой. Рванная дырка и четкие отпечатки собачьих лап по всей спине, конечно, придавали определенный шик одежде, но окончательно привели ее в негодность, судя по возмущенному воплю Мирки.

Но что поделать, хорошая мысля всегда приходит опосля. И теперь Эрик пытался уйти от справедливого возмездия, петляя между лавками и кустами, стараясь не запнуться обо что-нибудь. А вредные хаски, расположившись на небольшой лужайке неподалеку, с удовольствием следили за происходящим, иногда радостно тявкая и активно помахивая хвостами. Попыток защитить собственного хозяина они не предпринимали.

По мнению их хозяина, оно и к лучшему. Лишь бы помогать не кинулись…

— Эй, за что?! — зазевавшись, он не заметил, как ему прилетел подзатыльник. И теперь обиженно смотрел на недовольно пыхтевшую девушку. — Я-то тут причем?!

— За порчу чужого имущества, — огрызнулась Мирослава. И, подумав, еще раз отвесила ему подзатыльник. — А это за мои бедные нервы, мою кепку и мой рюкзак!

— Я не специально, — тихо фыркнув, Эрик поднял руки, признавая поражения. Глянул на завозившихся на полянке хаски, на дующуюся девушку, бурчавшую себе под нос что-то о непредвиденных расходах.

И брякнул, не подумав:

— Слушай, я могу все компенсировать, — на него так красноречиво посмотрели, что парень кашлянул смущенно и взъерошил волосы на затылке. — Ну или предложить работу. Нянькой для собак. Согласна?

И ведь не было в его словах ничего такого, однако…

Учитывая круг знакомых и друзей, проверенных годами и неприятностями, а так же беря во внимание род деятельности некоторых из них и их увлечения, Эрик успел повидать многое. И стадию полнейшего охренения, и пять стадий принятия смерти (даже если речь шла о банальном выходе на работу после бурных выходных и их последствий), и эпичные в своей беспощадности байкерские разборки. Даже сурового заведующего городским моргом, перед грозной личностью которого пасовали если не все, то многие — тоже видел. Попутно успев познакомиться с прелюбопытным анатомическим пособием скелет обыкновенный, слегка модифицированный, красиво названный Герыч.

Зачем патологоанатом домой его притащила никто так и не понял. А спрашивать как-то побоялись, помня о том, что степень человеколюбия у этой девушки равнялась где-то нулю, а жалость к ближнему своему так и вовсе ушла в бесконечный минус.

В общем, видел Эрик действительно много и всякого. Но такого безмерного удивления, явно граничившего с легкой паникой, еще ни разу не встречал. А ведь это был самый рациональный вариант из всех возможных. Мире нужна работа, ему нужен человек, который присмотрит за всей стаей. И предполагаемая нянька должна понравиться собакам, иначе ничего не выйдет, а девушка явно приглянулась хаски. Так что парень действительно не понял, что могло привести ее в такое состояние.

Несложная работа, хорошая зарплата, приятная компания… Ну, он точно мог сказать, что Мира против его общества ничего не имела. Так что, почему бы и нет, собственно?

Правда, все было логично с его точки зрения. А вот что об этом думает сама Мирослава Воронова, активно пытаясь поднять челюсть с земли и просверлить его взглядом, это вопрос. Судя по выразительному лицу, точно ничего хорошего.

Наконец, девушка резко выдохнула и тряхнула головой, зло сощурившись:

— Если это была шутка, считай, что я ее оценила, как и твой порыв разрядить обстановку. А если нет, то… Нет. Ни за что. Ни за какие коврижки и деньги. Я благодарна за желание мне помочь, и оценила такой щедрый жест, правда. Но все же мой ответ категоричное нет! Я пока жить хочу, желательно долго. А с твоими питомцами мой жизненный путь будет ярким и полным событий, но беспросветно коротким!

И дабы поставить точку в споре, Мирослава сложила руки на груди, упрямо поджав губы. Попытку выглядеть непоколебимой, уверенной в своем решении и крайне серьезной портила красные от смущения щеки и растрепанные волосы. А еще умильная в своей наглости морда Волка. Тот успел подползти незамеченным и теперь заглядывал в лицо девушки, устроившись всем весом на ее кедах.

Спихнуть его у девушки не получалось. Хотя на взгляд Эрика она не очень-то и пыталась, вздыхая и, то и дело, заправляя волосы за ухо.

— Хаски упрямы. Игривы, непоседливы, приветливы и плохо признают чужие авторитеты, — повинуясь небрежному жесту руки, нетерпеливо переступавшие с лапы на лапу собаки, тут же подскочили к своему хозяину. И принялись крутиться возле него, напрашиваясь на ласку. — А еще у них явные проблемы с чрезмерной доверчивостью. Я даже не знаю, что нужно сделать, чтобы они не подошли к постороннему, что бы поприветствовать его.

— Я заметила. Можно сказать, ощутила на собственном опыте, — скептично протянула Мира, сдувая с носа мешающую прядь волос и поправляя сползающие с носа очки. После чего глянула на окружающих ее собак и проворчала недовольно. — Как и несвойственную им послушность. Успокоительное споил? Зоозащитников на тебя нету!

— Гнусные инсинуации, — обиженно фыркнув, парень присел на корточки, принявшись почесывать с готовностью вытянувшегося на спине Севера. Хаски от удовольствия аж глаза закатил, подметая хвостом тротуар. — Они воспитанные, вежливые личности. Да, наверное, стоило подумать дважды, прежде, чем заводить такую ораву-то… Но пока они росли, проблем с ними почти не возникало. А теперь, увы. Я получил пусть и дрессированную, знающую кто в доме хозяин, но жутко эгоистичную и жаждущую постоянного внимания стаю хаски. Да еще и очень себе на уме. Вот уж кто точно знает, когда можно сделать пакость и не получить за это по хвосту.

— Однако, мило… — медленно протянула Мирослава, отпихивая одной рукой от себя лезущего ластиться Айса.

Его брат сидел чуть в стороне, изредка вздыхая и переступая с лапы на лапу. И выглядел до того несчастным и обиженным, что дрогнуло бы самое ледяное и черствое сердце. Увы, Мирка при всей своей колючести была слишком уж открытой и эмоциональной. Поэтому пытаясь сохранить суровое выражение лица, протянула свободную руку назад. И игнорируя насмешливый взгляд парня, зарылась пальцами в мягкую шерсть Берга, тут же ткнувшегося широким лбом в раскрытую ладонь.

— Но все равно нет, — едва заметно дернув плечом, девушка продолжала стоять на своем. Не смотря на ластившихся к ней псов и то, что сама уже вовсю чесала подставленные морды, уши, шеи и спины.

Причем, судя по яркому румянцу, Мирослава осознавала, что делает. Вот только сдаваться не собиралась, упрямо поглядывая на хозяина стаи из-под упавших на глаза прядей темных волос.

— А если.

Что именно «если» Эрик уточнить не успел. Звонок телефона отвлек девушку от разговора. Выпрямившись, она вытащила явно видевший лучшие времена аппарат из кармана куртки и глянула на высветившийся номер. И явственно побледнела, вздрогнув от сильного порыва холодного ветра. Псы, словно почувствовав настроение потенциальной няньки, тут же отошли в сторону, дружно улегшись и уставившись на нее в молчаливом ожидании. А сама Мирослава…

Она махнула рукой ему и ушла к ближайшей скамье, отвечая на звонок. При этом сложно было не заметить, как нервно отстукивают рваную мелодию пальцы на бедре, да и во всей позе чувствовалось нескрываемое напряжение. И почему-то Эрик не удивился, когда где-то в глубине души шелохнулось совсем детское, такое непосредственное желание подойти и обнять со спины, пытаясь поделиться не только теплом, но и уверенностью в том, что все будет хорошо.

С чего бы только, а? Вряд ли такого феерического знакомства и пары часов общения достаточно, что бы проникнуться к человеку чем-то большим, чем простым интересом. Или…

Все-таки, да?

* * *

— Мирослава, не в моей компетенции сдвигать сроки оплаты, вы же знаете, — размеренный, скупой на эмоции голос сухо ронял слова. А те забивали гвозди в гроб и так исправно помирающей надежды на лучшее.

Пожалуй, только в нашей стране твое здоровье и успешная реабилитация зависели не от профессиональных навыков врачей и хорошего оборудования, нет. Увы, все упиралось в банальные деньги. Которых, к слову, никогда не хватает, особенно если ты обычный студент-бюджетник, пусть и с шилом в одном месте.

Вдвойне особенно, когда заботиться надо не только о себе. Совсем не о себе.

— Да, я понимаю, — жутко захотелось курить. Вот просто нестерпимо. Но вместо того, что бы по старой привычке похлопать себя по карманам в поисках полупустой, дешевой и мятой пачки, я только отрывисто мотнула головой.

Уселась на скамейку и оперлась локтями на колени, натягивая капюшон куртки по самый нос, отбивая носком кед рваный ритм. И почему о таких новостях не уведомляют заранее, где-то месяца за три? Что бы ты успел морально подготовиться к ним, скупить весь ассортимент местного алкомаркета и найти себе собутыльников.

Мечты, мечты…

— Все, что мы можем предложить, это оплату в рассрочку. Но тогда к концу этой недели вы должны внести первый платеж в размере не менее…

Врач продолжала говорить, объясняя всю схему платеже, возможные скидки и акции, и еще много чего вроде бы даже интересного. Но после того, как мне озвучили сумму, составляющую почти весь оставшийся запас накоплений и месяца три рабского труда официантом в ресторане средней руки, все остальное как-то потеряло свою актуальность.

Зато ребром встал вопрос, где мне достать почти девяносто тысяч в отечественной валюте в ближайшие несколько дней. Даже с учетом всех ресурсов, это было мягко говоря нереально. Да, у Черепа наверняка есть знакомые, а у тех есть знакомые, которые дадут в долг даже всю требуемую для лечения сумму. Но вот в чем прикол. Как говорят в народе, долг, он ведь платежом красен, а чем я буду отдавать, не имея постоянной работы? Это не банк, со своим стабильным графиком платежей, и не микрофинансовая организация, которая хотя бы делает вид, что работает согласно законодательству Российской Федерации.

Это так красиво описанные в сказочных историях ростовщики, мнящие себя благородными меценатами. И просят они за свои услуги далеко не красивые проценты. Возвращать которые надо очень, очень быстро. Ведь даже геометрическая прогрессия процентов в договоре с быстрыми займами на ближайшем рынке, и в подметки не годится той цифре, что может получиться в этом случае.

— Реквизиты те же? — наконец, сумела проговорить хоть что-то, потирая переносицу. Желание курить становилось практически невыносимым. И наплевав на обещание, данное когда-то все тому же Черепу, я вытащила из внутреннего кармана куртки помятую, почти пустую пачку дешевых сигарет, где болталась последняя пара сигарет.

— Мы пришлем вам данные на указанную в договоре электронную почту, — на какой-то миг мне показалось, что в голосе врача промелькнули одобрительные, довольные нотки.

Впрочем, чему я удивляюсь? Она обеспечила своей конторе приток денег и явно заработала поощрение со стороны начальства. Имеет право радоваться.

Вытащив одну сигарету, я нашарила в другом кармане такой же полупустой коробок спичек и чиркнула, прикуривая. Горький дым обжег легкие, вызывая кашель и легкую тошноту. Когда-то от этой привычки меня отучала вся банда, клятвенно заверяя, что целоваться с курящей девушкой, все равно, что лобызаться с пепельницей (хотя как по мне, это просто дело вкуса). И романтичная, пусть и вечно бунтующая девочка во мне так впечатлилась тогда, что от сигарет шугалась, как от огня.

Время шло, романтика подувяла, а бунтовать резко разонравилось. Толку-то от этого бунта, когда все равно все будет так, как сказал декан? И привычка дымить как-то позабылась, напоминая о себе только в совсем уж критичные моменты. Как сейчас, например. Но Черепу об этом лучше не знать, обещание открутить уши все еще в силе, да…

— Когда последний срок первого платежа? — выдохнув еще одну порцию сизоватого дыма, я стряхнула пепел на землю.

— В понедельник до обеда, — в голосе собеседника промелькнул непрозрачный намек на то, что предпочтительней внести названную сумму намного раньше. — Если вам удобнее наличными, то наша бухгалтерия работает с понедельника по пятницу, с восьми до пяти. К сожалению, в субботу у них выходной, сами понимаете.

— Меня вполне устроит электронный платеж, — хмыкнув, сделала еще одну затяжку, искоса поглядывая на кудряшку, занятого своей стаей. — Я свяжусь с вами, как только внесу деньги на счет.

— Благодарю за понимание, Мирослава. Всего вам доброго.

— И вам.

Фальшивые слова пожелания осели неприятной горечью на языке, смешавшись со вкусом дешевого табака. Сжав телефон в кулаке, я откинулась на спинку скамьи, медленно докуривая первую за очень долгое время сигарету. Первую и последнюю. Удовольствие так себе, пользы почти никакой, а эфемерное ощущение покоя вряд ли стоит моего собственного здоровья.

Усмехнулась, прикрыв глаза. И все же прав был Псих, когда ляпнул, что у меня не жизнь, а квест на выживание, с чередой препятствий. И чем дальше, тем их больше, тем они сложнее и тем больше цена, заплаченная за прохождения этой чертовой полосы. Ну да ладно, херня война, главное маневры.

Затушив сигарету, скрестила руки на груди, грея озябшие пальцы в складках одежды. Я не хочу становиться ближе с богатым, красивым парнем, пусть даже он мне нравится. Я не хочу рисковать собственным здоровьем, беря на себя обязанности присматривать за своевольными псами. Я подсознательно чувствую какой-то подвох во всей этой истории, а интуиция хоть и сбоит, но еще ни разу не подводила.

Проблема в том, что все мои «не хочу» ничто, когда речь идет о Даньке. Ради него я готова на все. И плевать, что свалившееся на голову предложение о работе откровенно попахивает авантюризмом. В конце концов, никто не мешает найти еще один источник доходов, не так ли?

— Все, что бы ты улыбался, Данька. Все и немного больше, — слабо улыбнувшись, я обернулась, собираясь окликнуть Эрика. Но очередная телефонная трель не дала мне это сделать. Возведя глаза к небу, я проклянула тот день, когда обзавелась сотовым телефоном и ответила на звонок от абонента под кодовым именем Док. — Чего тебе, бог пробирок и реактивов?

— Твой оптимизм разрушает мои нервные клетки, — флегматично отозвался собеседник.

Я на это только тихо фыркнула. Немногословный, мрачный, в чем-то жутко нелюдимый парень прибился к компании Черепа совершенно случайно. Банально заинтересовался, чем это они собрались поджигаться машину противостоящей им группировке и раскритиковал собранный на коленке коктейль Молотова. После чего предложил более интересное решение, оказавшись, на проверку, химиком-самоучкой.

Это потом Док, он же Достоевский Тимофей Евгеньевич, закончит с отличием химико-биологический факультет, найдет хорошую работу и продолжит ставить не совсем законные опыты. А тогда, много лет назад, он был тощим, вихрастым и совершенно асоциальным парнем.

И да. Банда Черепа не всегда творила исключительно законные вещи. Но, как это часто бывает в жизни, иногда цель оправдывала любые средства. Даже влекущие за собой ответственность, согласно незабываемому Уголовному кодексу Российской Федерации.

— Зато останутся одни спокойные, — резонно заметила, пытаясь игнорировать настойчивый голос интуиции, вопившей о том, что просто так, Док звонить, точно не будет.

Не водилось за ним желания поболтать ни о чем, и уж точно он был не из тех, кто вот так напрямую может набрать номер и поинтересоваться, как дела у старого знакомого. И пусть нас связывало довольно много приключений, сваливавшихся на наши головы и остальные части тела, Док по-прежнему предпочитал быть в тени. Что, впрочем, не мешало его осведомленности, вот никак.

— Ей наняли адвоката, — привычно проигнорировав озвученную колкость, Док перешел сразу к делу. И в его спокойном голосе не было ни грамма эмоций, простая констатация фактов. От которой меня передернуло, а руки вспотели, отозвавшись предательской дрожью. — Кто-то повелся на ее жалобные истории, разместил их в социальной сети. И дальше, как снежный ком. Волна репостов, волонтеры, благотворительные фонды. Пара интервью местным журналистам. Сама знаешь, профессионально строить жертву у нее получается лучше всего.

— Знаю… — прошептала почти беззвучно, с трудом разлепив вмиг пересохшие губы.

— В последние несколько лет она была стабильна, ее и так хотели передавать на амбулаторное лечение. А в свете ее же историй, в которые она сама верит… В общем, адвокат собирается оспаривать ее лечение и восстановить ее в правах. Полностью.

— Полностью… — повторила вслед за другом, сползая вниз и закрывая глаза ладонью. — Док, скажи, что это не то о чем я подумала.

— Экстрасенсорика не моя область, — флегматично отозвался друг. И добавил, чуть тише и с нотками сочувствия, которого от него порой не могла добиться даже родная сестра. — Мне жаль, Мир. Но именно этого она и хочет. Свою жизнь. Свою квартиру. Своих детей… Или, хотя бы одного из них. Не мне объяснять, что это означает.

Тягостное молчание, повисшее в воздухе, могло рассказать о многом. Например, о том, что волна паники, поднимающаяся из глубины души, отключает все мыслительные процессы напрочь, оставляя один лишь животный инстинкт защитить единственного родного человека, во что бы то ни стало. О том, что мне бы разреветься, но слез почему-то нет, а глаза все равно чешутся и сердце болит. О том, что жутко хочется, что бы кто-нибудь обнял и сказал, что все эти проблемы вовсе не обязательно решать в одиночку.

И я помню, что у меня есть Череп. А тот всегда готов поднять по команде всю остальную компанию, дабы порвать противника как Тузик грелку. Есть Псих, который без зазрения совести (вообще не имея представления о том, что это такое и с чем это едят) вправит на место мозг и пнет в нужном направлении. Есть еще много знакомых, вроде как даже достаточно близких, что бы попросить о помощи…

Вот только у Каркуши проблем нет, только неприятности. Добытые честным трудом, злым словом и острым языком. Поэтому и разбираться Каркуше в них самостоятельно. В конце концов, никто не виноват, что она ходячее несчастье, ведь так? Да и потом, кому нужно впрягаться за незнакомого мальчишку и его непутевую старшую сестру, надоевшую всем окружающим хуже горькой редьки?

— Спасибо, Док, — сглотнув подступившую к горлу тошноту, я потерла переносицу, давя рвущиеся наружу ругательства. — За информацию. И за…

— Выдохни, — Док, кажется, поморщился, но утверждать не берусь. Впрочем, общаясь с ним не первый год, все-таки могу представить реакцию на мою благодарность. Он эту самую благодарность терпеть не мог, особенно в исполнении друзей и близких.

У каждого свои тараканы. Тараканы Достоевского не переносили красивых слов за то, что он считал своей непосредственной обязанностью.

— Выдохнула, — послушно повторила, моргая слишком часто, что бы скрыть наворачивающиеся на глаза слезы. А когда получилось, вздохнула и все равно сказала, прежде, чем повесить трубку. — Спасибо, Тим.

Удерживая кнопку телефона, пока он не выключился совсем, я пыталась переварить свалившиеся новости и понять, что делать дальше. Но, как и всегда в моей жизни, победила рациональность и забота о других. Сначала нужно получить деньги и внести первый платеж, затем выяснить, что задумала эта женщина и что у нее из задуманного действительно может получиться. А уже потом…

Что потом я предусмотрительно не стала представлять. Чем меньше планов, тем больше шансов на то, что у меня хоть что-то получится, так как надо. Так что, улыбаемся, машем и…

— Мира? — чужая ладонь, сжавшее плечо почему-то не напугала, а подарила странное ощущение покоя, медленно расползающегося по телу. К моему вящему удивлению, она не казалась чужой, лишней или опасной.

Как и человек, подошедший так близко, что я этого даже не заметила, увлекшись собственными безрадостными мыслями. Странно, но факт. Разбираться с которым у меня нет ни времени, ни желания.

— Мир? — в голосе парня засквозила тревога. Краем глаза я заметила, как встрепенулась стая хаски, неторопливо поднимаясь с земли и снова окружая нас. И только один из них, кажется Север, с невозмутимым видом подошел ближе, устроив морду на моих коленях. Уверенно и совершенно спокойно напрашиваясь на ласку.

Пальцы зарылись в мягкую шерсть, привычно и так знакомо. В душе по-прежнему царил раздрай, а мысли скакали из стороны в сторону, впадая из одной крайности в другую. Но чем дольше я гладила довольно жмурившегося пса, тем больше склонялась в сторону одного единственного варианта. И набрав в грудь побольше воздуха, выпалила, не глядя в сторону встревоженного кудряшки:

— Так что ты там по поводу работы говорил?

— А?!

Север тихо фыркнул, прижимаясь ко мне крепче. Кажется, он находил очень забавным реакцию своего хозяина на мои слова.