Глава 6

Затмение

На меня явно нашло затмение Припев из песни гр. Scorpions — Blackout

— Итак, вопрос на повестке дня… Какого пьяного экзорциста вы забыли в моей комнате, а? — хмуро глядя из-под завесы спутанных волос на незваных гостей, я широко зевнула. И попыталась спихнуть обнаглевших псов с кровати.

Те и ухом не повели, лениво развалившись поверх покрывала. Только Айс и Берг виновато заскулили, но с места не сдвинулись, прижимая уши к голове и кося на меня умильно-хитрым взглядом. Вот же…

Хаски!

— Тьфу на вас, — буркнула, выбираясь из-под одеяла и привычно хлопая ладонью по будильнику за секунду до сигнала. Тапочек на ковре не нашлось. Подозреваю, они снова были захвачены в мохнатый плен и спрятаны до поры до времени. Так что, шлепая босыми ногами по полу я добралась до ванной комнаты. И принялась приводить себя в более или менее божеский вид.

Попутно размышляя над тем, как интересно, а главное совсем не скучно я теперь живу.

Начать стоит с того, что я уже две недели как проживаю в гостевом доме у своего непосредственного работодателя. И как-то так получилось, что вся стая резко эмигрировала ко мне, перестав разрушать хозяйский дом с терпением и прилежанием заправского маньяка. Впрочем, псы действительно оказались воспитанными, очень умными и…

В комнате что-то явственно грохнулось. Судя по звуку, псы опять не поместились на шикарной двуспальной кровати. Попутно снеся будильник с прикроватной тумбочки. И если вспомнить, что за без малого четырнадцать дней это уже шестой раз по счету, то можно с уверенностью сказать — хаски очень умные собаки. А еще своевольные, упрямые, эгоистичные и совершенно, невозможно, невероятно, подозрительно милые создания.

На которых у меня не получалось долго злиться. Тем более, что будильник был старой советской закалки и после падения работал даже лучше прежнего. Как утверждал Эрик, звон этой адской машинки слышно было и в хозяйском доме.

Заплетя простую косу и перебросив ее на спину, я продолжила умываться. Не обращая внимания на невнятную возню и звуки борьбы за стеной. Это тоже уже было привычным, потому как вместе с хаски в гостевой домик неожиданно и постепенно перекочевал и сам их непосредственный владелец. Нет, господин Кальянов (вот уж повезло с фамилией, так повезло) честно делал вид, что заходит лишь для того, что бы убедиться: меня не съели, не покалечили, а помещение не требует внезапного капитального ремонта. Вот только в его исполнении стандартная процедура проверки оборачивалась посиделками до самого позднего вечера и даже совместными ночевками.

Естественно спальное место было у каждого свое! Ему, как сильному, волевому, мужественному молодому человеку был выделен целый диван в небольшой гостиной. Мне, как хрупкой и слабой девушке кровать. И то, что при этом Эрик искренне возмущался, на тему такой гендерной несправедливости, ничего не изменило. Только хаски мучились выбором, с кем им спать оставаться…

Что бы в конечном итоге, все равно всей стаей оказаться у меня в ногах.

Тихо фыркнула, придирчиво разглядывая свое отражение в зеркале. Здоровый сон, нормальное питание и хоть какое-то подобие спокойной жизни сделали свое дело. И пусть до модельной внешности как до Китая по-пластунски, предвестником зомби апокалипсиса меня уже тоже не назовешь. По крайне мере, прислуга в доме шугаться перестала, а сам хозяин так и вовсе на мой внешний вид внимания не обращал.

Обидно, конечно, но справедливо, на кой ему такое счастье? Не, романтическая дурочка в глубине души порою подавала признаки жизни, заставляя смущаться и краснеть под лукавым взглядом голубых глаз. Засланным казачком проскакивала неловкость, а язык порою явно жил собственной жизнью, выдавая ляп за ляпом и сводя невинную пикировку к двусмысленным шуткам. Но, в общем-то, наши отношения с кудряшкой были больше приятельскими, чем деловыми или (не дай бог!) романтическими. И нас это устраивало.

Ну, по крайне мере меня так точно. И я была искренне благодарна Эрику за то, что он не стал задавать лишних вопросов в ответ на просьбу выдать зарплату за месяц авансом. Просто перевел на указанную карту сумму, обозначенную им как оплата моих услуг няньки. Это потом, проверяя баланс и собираясь посчитать, сколько еще нужно добрать для первого взноса, я чуть со стула в универе не грохнулась, увидев красивую четырехзначную цифру, да еще и в иностранной валюте. Но от всех моих возражений, парень лишь отмахнулся, заметив, что за границей это нормальная зарплата для такой работы. Тем более, что из-за этого мне пришлось переехать и вообще, должен же он как-то компенсировать испорченную одежду, вещи и возможные, потенциальные травмы?

У меня на это даже слов не нашлось. И все что я смогла, это впервые в жизни молча кивнуть и перестать волноваться об этом. Тем более, от такой работы было и много плюсов. Я была рядом с Данькой, и мне не нужно было ломать голову, где искать деньги в срочном порядке. Вот еще бы с конкурсом так же ловко управиться, но, увы, мечтать не вредно, Каркуша, мечтать не вредно!

— Вот же… Кудряшка, — покачала головой, сцеживая зевок в кулак и натягивая свободные спортивные штаны и черную майку. Толстовка висела на кресле в комнате, с каждым днем обрастая все большим количеством шерсти. — Чудо-чудное, диво-дивное… Эй, это что за беспредел на моей кровати?!

Наверное, за эти чертовы две недели пора было уже перестать удивляться. Но почему-то, выходя из ванной, дабы позвать стаю на утреннюю прогулку (а кому и пробежку за одним), я каждый раз искренне возмущаюсь, обнаружив в спальне Кальянова. Одетого в свободные штаны и толстовку, привычно слегка растрепанного и…

Отвратительно бодрого. Последнее было даже обидно. Учитывая, что порою мы засиживались чуть ли не до четырех утра, отчаянно споря о фильмах, книгах, музыке, людях и пресловутых комиксах. Ну как комиксах? Кто в здравом уме и твердой памяти сознается, что любит читать романтичную седзи-мангу?

Вот и я думаю, что никто. Однако некоторые романтичные барышни, не будем показывать пальцем кто, все еще тайком это делают. И в кои-то веки это даже не я! Точнее не только я, но это не считается.

— Готова? — вместо того, что бы объяснить клубок из пледов, из которого в разные стороны торчали лапы, головы и хвосты, Эрик кинул в меня толстовкой. А в ответ на гневное сопение только улыбнулся, смущенно и лукаво.

Я на это лишь глаза к потолку возвела, натягивая через кофту через голову. Сдается мне, кое-кто прекрасно знает, как на меня действует эта улыбка, отбивая напрочь всякое желание ругаться. И пользуется этим без зазрения совести. А что самое страшное…

У меня на это нет никаких возражений!

— Банда, за мной! — проигнорировав насмешливый взгляд Эрика, я зашнуровала кеды и щелкнула пальцами, привлекая внимание стаи. А пока те ломанулись к двери, снося все и вся на своем пути, положила в карман телефон, поспешив следом.

Как ни странно, но повторять сомнительный опыт вытягивания моей скромной персоны на улицу силами пяти собак, не хотелось. У меня не так много одежды, что бы каждый раз жертвовать штанами ради такого дела.

Холодное осеннее утро приятно радовало глаз изморозью на пожухлой траве и осознанием, что решение выбраться наружу в такую погоду явно неудачное. Особенно, когда вокруг тебя резвятся собаки, так и норовя попасть под ноги. В двойне особенно, если их владелец на это смотрит сквозь пальцы, втайне посмеиваясь, и смывается на утреннюю пробежку, намереваясь оставить тебя один на один с большой, мохнатой проблемой.

Ха, так кто-то ему и дал! Наивняк, птичка, блин, гордая и важная!

Возведя глаза к небу, я только головой покачала. Если Эрик надеялся, что во мне вдруг взыграет любовь к физическим нагрузкам, то очень жестоко ошибался. Эта самая любовь во мне была грубо и бессовестно убита одноклассниками еще в школе. Когда моя субтильная светлость изволила на турнике повиснуть и ногами болтать. Так что, широко зевнув, я с наслаждением потянулась, поежившись от холодного ветра, забравшегося под толстовку. И, засунув руки в карманы, бодро гаркнула:

— Банда! Взять дятла на подлете!

Стая, как будто только этого и ждала, пущенной стрелой рванув вслед за хозяином. И конечно, кто бы сомневался, что вперед вырвется великолепный Волк, на полголовы опередив Севера. Он мощными, длинными прыжками добрался до зазевавшегося Эрик и с разбегу запрыгнул на спину, сбивая парня с ног, под звонкий лай собратьев, тут же окруживших жертву собачьего произвола.

Мой зловредный смешок потонул в праведном возмущении Кальянова, пытавшегося отбиться от ластившихся к нему хаски, в приступе радости проходившихся буквально по нему всем своим немаленьким весом. Север так и вовсе улегся на него сверху, вытянувшись во всю свою длину, и спрятав морду на плече хозяина. На попытки спихнуть он не реагировал, лишь иногда виляя хвостом. Волк, посчитав свою миссию выполненной, вернулся ко мне и сел рядом. Кидая вопросительный взгляд то на посмеивающуюся меня, то на барахтающегося парня, активно пытавшегося вырваться из цепких лап хвостатой гоп-кампании.

Нет, ну ведь вылитая банда! Волк заводила, Север оплот спокойствия, невозмутимости и надежного тыла. Макс — это шалопай и вечные неприятности, из которых пес выбирался с неисчерпаемым оптимизмом. Айс и Берг братьявышибалы, крупные, добродушные, но без лидера (ну или хозяина) просто-напросто пропадут. Вот и топчутся в стороне, вроде и горя желанием поучаствовать в общей куче-мале, но все-таки опасаются.

— Мирка! — наконец, не выдержав, заорал Эрик, безуспешно пытаясь отбиться от ластящегося Севера.

— Аюшки? — я невинно похлопала глазками. Но сообразив, что ему меня не видно из-за горы мохнатых тел, чертыхнулась и неторопливо поплелась на зов рабовладельца своего…

В смысле, работодателя, да. Который сейчас активно брыкался, махал руками и смеялся, периодически ойкая от боли, когда на него кто-то из питомцев наступал. Банда-то откормленная, весит далеко не мало, по себе знаю!

На мое появление хаски отреагировали радостным вилянием хвоста, но возню свою не прекратили. Волк, гордо шагавший рядом, уселся на задние лапы и недовольно фыркнул, глядя на все вокруг с непередаваемым выражением бесконечной усталости на морде. А я, прокашлявшись и стараясь не ржать, очень вежливо поинтересовалась:

— Чем могу помочь, о повелитель?

— Язва, — беззлобно бросил Эрик, сумев-таки перехватить уворачивающегося Макса и теперь мстительно почесывая поскуливающего пса за ухом. — Черствая, бессовестная ехидна и язва.

— Да, повелитель, — Волк еще и тявкнул, вместе со мной соглашаясь с озвученной характеристикой.

— И за что я тебя только люблю? — пробурчал себе под нос Кальянов. И спихнув с себя Севера, приподнялся, опираясь на локти.

Романтичная дурочка в душе томно вздохнула в ответ. А я только фыркнула, выпрямившись и скрестив руки на груди. Быть выше ростом, пусть и временно, оказалось приятно. Особенно учитывая тот факт, что псы продолжали досаждать хозяину, пока тот сверлил меня обиженным взглядом. И так на протяжении минут пяти, пока я не сдалась и не хлопнула в ладоши, возведя глаза к потолку:

— Банда, брысь!

Эрик на мою команду только скептично хмыкнул. И тут же охнул, когда протоптавшись по нему, хаски бросились врассыпную, рассредоточившись по всей немаленькой территории двора. И только Волк остался со мной, периодически кося на меня заинтересованным взглядом. Весь вид пса словно иллюстрировал самый важный вопрос всей его жизни «А правильно ли я делаю, хозяин?». Учитывая, что почему-то роль хозяина тут отводилась мне, выглядело… Мило.

Наверное.

— Иногда, мне кажется, что ты ведьма, — озадаченно протянул Эрик, поднявшись на ноги и отряхнув штаны от земли и травы. Вид у него был обиженно-недоуменный и слегка помятый

Ну или не слегка. Пользуясь моментом, хаски от души потоптались по нему, оставив повсюду отпечатки лап. Даже на щеке у парня виднелся черный след, подозрительно похожий на чью-то когтистую конечность.

— Ну… — сделав вид, что задумалась, минуту спустя я широко улыбнулась и легко пожала плечами. Заявив, с самым невинным видом. — Все может быть. Правда, жить ведьме нынче ой как не просто… Лягушачьи лапки не достать, крылья летучих мышей стоят дороже новой метлы, а некоторые богатыри исправно пытаются приобщить бедную ведьмочку к физическим нагрузкам в добровольно-принудительном порядке. Жуть!

— Эй, я не виноват, что мне одному скучно бегать, — Кальянов попытался состроить жалобное выражение лица. Слегка подпорченное дергающимися уголками губ. Кое-кто прекрасно знал, как я люблю ранние подъемы вообще, пробежки в частности и физкультуру в принципе.

И все равно раз за разом пытался втянуть меня то в пробежку, то в тренировку, то еще в какую-нибудь пугающую своей интенсивностью физическую нагрузку. Неугомонность в Эрике, пополам с его же упрямством, это я скажу вам страшно.

— Ну да, я даже где-то верю… — скептично фыркнула и повернулась, неторопливо шагая обратно к домику. Желудок предательски сжался, напоминая о необходимости поесть. А еще знакомо пискнул телефон, напоминая о входящем сообщении. И…

Так, а где мой рабовладелец и богатырь по совместительству-то?

Обернувшись, я озадаченно почесала бровь. И совершенно неприлично взвизгнула, когда меня подхватили под колени на руки и потащили в дом. Под заливистый лай всей банды, радостно прыгавшей вокруг нас. Мои активные возражения господин Кальянов просто и незатейливо проигнорировал, лишь посмеиваясь, когда кто-то из псов хватал зубами рукава моей кофты и пытался отобрать у хозяина его законную добычу.

Мнение добычи не учитывалось от слова вовсе. И на ноги меня поставили только на крыльце домика, сметая все возмущение своей обаятельной, обманчиво смущенной и невинной улыбкой. Пресловутая романтичная дурочка уже успела в мечтах продумать до мелочей все, начиная от свадьбы, заканчивая мирной старостью вдвоем в этом самом домике для гостей. Но погрозив ей мысленно кулаком, я отвесила посмеивающемуся парню легкий подзатыльник.

После чего отправилась собираться на учебу. Судя по угрожающим смс-сообщениям, на территории универа буйным цветом распустились бунты, волнения и революционный настрой. В смысле, мне грозила встреча с нашей инициативной группой, Психом и Снегиревым, который теперь всегда шел с ним в комплекте…

И Черепом. Толя недвусмысленно намекал на воспитательные поползновения в сторону моей персоны. И ладно если он мне просто ухо открутить попытается, попутно намекая на то, что врать старшим и заставлять их волноваться не есть хорошо!

— Тебя подвезти? — вопрос прозвучал внезапно и с таким искренним любопытством, что я только чудом не грохнулась, прыгая на одной ноге и затягивая шнурки на кедах.

Замерла на мгновение, почесала бровь и отрицательно помотала головой. Говорить я временно была не способна, зажав в зубах папку с распечатками сценария, эскизов от худфака, договорами безвозмездного пользования на помещения для клубов и стройотрядов и энной кучей нужных, а, самое главное, важных бумаг. Начиная от расписания дежурств на телефоне доверия, заканчивая скабрезным стишком неизвестного автора, найденным на кафельной плитке в туалете.

Увы, у главы студенческого совета было много прав, еще больше обязанностей и четкое осознание того, что где-то в прошлой жизни она ох как нагрешила. Раз теперь так активно за это расплачивается, едва успевая разгребать валившиеся на голову неприятности!

— Мне не сложно, — едва заметно нахмурился Эрик, глядя на то, как я стою посреди комнаты, хлопая себя по карманам и бормоча что-то себе под нос.

А я всего лишь пыталась вспомнить все ли взяла, куда засунула кошелек и карту, и как далеко лежит студенческий билет. Последнее было самым важным. Без него мне опять придется преодолевать вертушку излюбленным методом всех нерадивых студиозов. В смысле перепрыгивать, попутно отбиваясь от вахтеров.

— Так, часы, трусы, майка… В смысле, студенческий, телефон, карта, папка… Так, а где мой ежедневник? Где моя черная записная книжка с подпольной бухгалтерий, списком штрафников и расстрельным списком одновременно? — стянув рюкзак с плеча, открыла его, убедилась, что все на месте и нацепила обратно. И переведя дух, пояснила собственный отказ. — Вещи на месте, атрибуты расправы на месте, глава студенческого совета готов миловать, казнить и третировать. А на счет подвезти, это конечно, мило, но не нужно. Мне окромя универа еще по паре мест пройтись надо, отловить некоторых личностей и открутить им хвост за все хорошее. Так что…

И разведя руками, я протиснулась мимо парня в коридор. Заглянула в гостиную, где обосновалась вся стая, оценила масштабы уборки и чистки, после чего выдала:

— Значит так, банда. Я на учебу, вы дома. Узнаю, что натворили дел, получите по наглой хвостатой морде все, без исключения. Север за старшего!

И погрозив радостно вилявшим хвостами хаски кулаком, поспешила на выход. Скептичный взгляд Эрика был привычно проигнорирован. Я, конечно, в курсе, что собаки это не люди и выполняют ограниченное количество команд. Но как вспомню, с кем порой приходится дело иметь, так все сомнения в умственных способностях братьев наших меньших отпадают напрочь.

В конце концов, они явно не могут быть тупее парочки дятлов со второго курса вверенного мне факультета. Их топографический кретинизм, с легкой степенью инфантильности, явно станет местной легендой. Зуб даю! Чужой.

Морозный воздух постепенно отогревался под лучами осеннего солнца. Октябрь в этом году выдался на редкость теплым и богатым на ясные, погожие деньки. И я довольно щурилась, неторопливо направляясь в сторону ворот и будки охраны. Попутно отстраненно думая о том, что, судя по сплошь нецензурным сообщениям, Жарков явно не доволен отведенной ему ролью в спектакле.

Не, в чем-то я нашего спортсмена понимаю. Он-то рассчитывал сыграть брутального Волка, ну на худой конец благородного Охотника. Но довел меня до белого каления в одну из репетиций, после чего я рявкнула, что шиш ему с маслом, а не чисто мужская роль. Раз ставим новую Красную Шапочку, то и роли распределим по-новому! И кто бы сомневался, что подстегнутая здоровой злостью фантазия тут же представила Олеженьку в милой красной шапке…

Еще и корзинку с цветочками пририсовала. Не убили меня за такое кощунство исключительно из-за присутствия рядом Сени. Улыбающегося счастливой улыбкой маньяка Сени. А это, я вам скажу, то еще зрелище. Не для слабонервных точно!

Тихо фыркнула, перепрыгивая небольшую лужицу. Правда, от угроз, обещаний и обиды это не спасало, но тут уж ничего не поделаешь. Нет предела совершенству!

Приветливо помахав рукой охранникам, я отвлеклась всего на пару мгновений, вытаскивая телефон из кармана, прежде, чем выйти из ворот. Только как всегда, мое везение оправдало себя на все сто процентов. И за эти несчастные мгновения я успела врезать в кого-то, оттоптать неизвестному человеку ноги, огрызнуться на нелицеприятный комментарий в свой адрес и треснуть по чужим рукам. Все это не прекращай набирать ответное смс Толику, не оглядываясь по сторонам. Только презрительно брошенное «Нянька» вернуло меня в действительность, и я подняла голову, уставившись недоуменно на компанию парней лет двадцати на вид. Может даже меньше, судя по по-детски пухлым щекам и дерзкому взгляду. А возглавлял этот отряд…

Хмыкнула, убирая телефон обратно в карман и вытаскивая плеер. Ну кто бы сомневался, в моей везучести-то.

— И тебе не хворать, Марк, — в ответ мне показали средний палец и скрылись за воротами. Я на это только плечами пожала, вновь шагая по дорожке в сторону остановки. Нет, я далеко не ко всему успела привыкнуть за эти две недели. Но вот к этому саркастичному, язвительному ублюдку, склонному к кутежу и беспричинной трате денег, определенно.

По крайне мере, его поведение и реакцию было не так уж и трудно предсказать. Куда проще, чем открытого и непосредственного Эрика.

Вставив наушники в уши, я запрыгнула в автобус, успев опередить какую-то бабулю-божий одуванчик. И заняв стратегическую позицию в углу у окна, прибавила громкости, вслушиваясь в голос солиста группы «Кукрыниксы», попутно открывая папку с бумагами.

Если я еще и неподготовленной явлюсь, меня даже присутствие Психа не спасет. А о том, что опять понадобилось младшему Кальянову, я подумаю как-нибудь потом. Тем более, что мне и своих проблем хватает, что бы еще и с чужими разбираться.

— Она меня достала.

Эрик лишь вопросительно вскинул брови, подумав о том, что где-то уже это было. Не слова, брошенные нейтральным и в тоже время полным презрения тоном, нет. А сама ситуация: он за столом, младший братишка развалился в кресле напротив. И вид имел изрядно потрепанный, если не сказать хуже.

Кое-как державшиеся в сознание друзья Марка смогли разве что промычать, прежде, чем окончательно вырубиться на диване у стены. Глядя на них хотелось позвать прислугу и попросить продезинфицировать мебель. Не то, что бы Эрик был брезгливым…

Но вид у этих вроде как людей был очень уж… Впечатляющий. С соответствующим ароматом. Говоря проще, воняло так, что впору вешать топор и идти закусывать.

Мелькнувшую мысль о том, что до прихода Миры тут стоит прибраться, Эрик уже привычно не заметил.

Как это ни странно, за эти две недели ершистая и активная девушка так органично вплелась в его жизнь, что молодой человек уже не очень-то помнил, как было до этого. С Мирой было как-то уютно, по-домашнему тепло что ли. Она болтала без умолку, развивала кипучую деятельность, носясь вместе с собаками по двору, моя, вычесывая и ухаживая за ними. А спустя пару минут могла устроиться в углу дивана, закутавшись по самый нос в плед. С неизменной пузатой кружкой горячего чая, потрепанной книжкой в цветастой супер-обложке и кем-то из псов, улегшихся у нее под боком. Чаще всего это были Волк или Север. Реже Макс, Айс или Берг.

Последние были слишком уж крупного телосложения и, напрашиваясь на ласку, запросто могли раздавить хрупкую девчонку. Вот этого Эрик допустить ну никак не мог. Терять такого ценного оппонента в спорах не хотелось совершенно. Кто еще не побоится отвесить ему подзатыльник, отстаивая свое мнение, права и свободы?

— Бра-а-атик, я тебе не мешаю? — саркастично растягивая гласные, поинтересовался Марк. Он вольготно раскинулся в кресле, сложив руки домиком и вопросительно выгнув бровь. — И да. Не в обиду, старший. Но у тебя такой отстойный вкус на девчонок… Просто отвратительный. Никого получше найти не мог, что ли?

— Мира не моя девушка, — спокойно заметил Эрик, мягко усмехнувшись в ответ на откровенную неприязнь, так и сквозившую в словах младшего братца. Его молчаливое и не очень противостояние между Марком и Мирославой изрядно забавляло. — А если бы и была… Ты серьезно думаешь, что меня интересовало бы твое мнение на этот счет? В конце концов, не тебе с ней жить, не так ли?

— Туше-е-е… — склонил голову Марк, театральным жестом прижав руку к груди. Видимо, в провальной попытке найти у себя сердце. — И все же… Вкус у тебя реально отстой. Худая, как щепка, крикливая, бесячая, приставучая, болтливая… Еще и страшная, жесть!

— Видимо не настолько, раз ты пытался к ней подкатить, — фыркнул Эрик, насмешливо вскинув бровь на священный ужас отобразившийся на лице мальчишки. Ему эта дискуссия, не первая и далеко не вторая за этот месяц, уже изрядно надоела.

Тем более, что каких-то особых аргументов у Марка все равно не находилось. А те, что он мог привести, не выдерживали никакой критики.

— Я хотел сделать ей одолжение. Благотворительность там, то да се…

— И куда тебя с этими самыми благородными порывами отправили? — Марк на это скривился как от зубной боли, явно вспомнив тот пеший маршрут, что выдала ему Мирослава, оценив его навыки в подкатах.

Замечание по поводу пикап линий в адрес самого Эрика звучало не так болезненно для его самолюбия, как заданный на голубом глазу вопрос «А ты вообще совершеннолетний?». Марк от неожиданности даже дар речи потерял. Минуты на три. После чего парочка обменялась взаимными любезностями и разошлась в разные стороны, предпочтя не пересекаться пару дней.

Впрочем, братик не стеснялся прямо и открыто высказывать свое мнение о девушке и ее мотивах работы на Кальянова-старшего. И делал это достаточно изящно, что бы собеседник далеко не сразу сообразил, что им в наглую пытаются манипулировать. Талант, что ни говори…

Его бы в мирное русло, цены бы ему не было, в самом деле.

— Это все или есть что-то еще? — так и не дождавшись реакции на свои слова, Эрик занялся бумагами, неодобрительно поглядывая на стонавших с дивана лиц. Судя по их судорожным телодвижениям, самостоятельно они не слезут. А наблюдать, как они ползут, у молодого человека не было никакого желания.

— Все, как обычно братик, — губы Марка растянулись в слишком яркой, неживой улыбке. — Кто-то донес отцу о том, что у меня появились лишние средства. Папочка был очень… Недоволен. Обобрал меня до нитки, отобрал ключи и выдал направляющего пинка в сторону поиска работы и собственного жилья. Не, я даже не удивился, папочка у нас все-таки та еще сволочь.

— По-моему, вы друг друга стоите в этом вопросе, — вздохнув, мужчина потер переносицу, откинувшись на спинку кресла. — И, кончено же, ты не придумал ничего лучше, чем прийти ко мне.

— Ну, ты же мой братик. Любимый, старший братик, — хрипло хохотнув, Марк поддался вперед и доверительно прошептал. — Который не откажется принять на постой блудного сына нашей семьи… Не откажется же? И потом, кто, если не я спасет такого доверчивого тебя от загребущих ручек этой наглой мартышки?

Эрик на это только фыркнул, лукаво сощурившись. От какой именно «мартышки» его спасать собирались, он понял и без лишних уточнений. Но в том, что этой «мартышке» нужен он, его деньги и вся его семья в придачу, вместе со стаей собак, парень искренне сомневался. Разве что, только собаки…

Взаимная война, пакости и попытки перевоспитать плавно и незаметно переросли в искреннюю любовь и привязанность. Псы чутко прислушивались к настроению собственной няньки и рьяно защищали ее, ревнуя ко всем и вся. Даже хозяина порой не подпускали лишний раз, не рискуя кусать, зато рыча грозно и очень внушительно!

Так что нет, Мирослава ни на что не претендовала и не собиралась претендовать. Но разубеждать младшего братца в этом было совершенно бессмысленно. Упрямство в нем могло быть безграничным, если он этого хотел.

— На что спорим, что ты не скажешь ей об этом в лицо? — усмехнувшись, Эрик открыл верхний ящик стола и вытащил запасную связку ключей. После чего бросил ее Марку, слегка нахмурившись, когда тот неловко поймал ее. — С тобой точно все в порядке?

— Мне нужен сон и комфорт, остальное к черту, — отмахнувшись, Кальянов-младший поднялся, засунув руки в карманы джинсов. И снова растянул губы в такой неестественной, холодной ухмылке. Всего на одно мгновение, тут же сменившееся усталой, теплой и такой родной улыбкой. — Лан, не переживай, братик. Если что, я помогу спрятать труп твоей не девушки. После того как скажу ей все, что о ней думаю…

И легкомысленно пожав плечами, Марк направился к выходу, попутно пнув по ногам собственных приятелей:

— Подъем, мусор. Складирование здесь запрещено законодательством Российской Федерации вообще и мною лично. Так что подъем, слизняки. И на выход. Иначе, вас вынесут и не факт что в целости и сохранности! 152e1bc

— Марк, ты же обещал…

— Я ничего никому не обещал, тело. Так что поднимай свой зад!

— Марк, ты такая…

— Реально хочешь продолжить эту фразу? — в голосе младшего братца скользнуло ничем не прикрытое презрение. И Эрик ни капли не удивился, когда дружки Марка тут же подхватились и, шатаясь и ругаясь сквозь зубы, вышли из кабинета. Когда ему надо было, мелкий умел быть очень убедительным.

Дверь за собой, правда, закрывать так и не научился. Но Кальянов-старший на это внимания не обратил, откинувшись на спинку кресла и закинув ноги на стол. Потерев переносицу, Эрик задумчиво постучал кончиком ручки по подлокотнику. В последнее время своего брата он видел не так уж часто, что бы заметить какие-то изменения…

Но случайно прозвучавшую фразу Миры о том, что с этим засранцем что-то не так, он запомнил. И был с этим согласен. Осталось только понять, что именно не так с Марком и куда он умудрился вляпаться на этот раз.

Звонок телефона отвлек его от размышлений. Вытащив сотовый из кармана, он глянул на имя абонента, вздохнул и нехотя ответил:

— Нуна, чудище невыносимое… Что тебе от меня надо?