Глава 27

Леонард нахмурился. Поманил вестника пальцем к себе. Когда тот, полусогнувшись, оказался рядом, рыцарь злобно и тихо проговорил: «Пошёл вон отсюда!» Мужчина, побледнев, начал пятиться назад и скрылся за маленькой дверью. Тогда барон снова посмотрел на свою избранницу и улыбнулся, хотя эмоция получилась вымученной:

— Ничто не сможет разлучить нас, Ваше Высочество, в этот прекрасный день!

Лена улыбнулась. Тоже кисленько вышло. Отчего-то вспомнилась поговорка «кому война, а кому мать родна». «Надеюсь, Леонард не такой, — подумала она. — Одного не пойму. Зачем я согласилась за него замуж выйти?» Лицо у неё стало таким растерянным, что рядом тут же оказался дракончик. Уселся на высокую спинку стула и поинтересовался:

— Ваше Высочество, что такое? Вы бледны.

— Скажи, Гюнтер, зачем мне надо замуж за барона? Я окончательно запуталась. У нас же с ними война.

— Всё верно, принцесса, — кивнул дракончик. Прикрыл морду крылом и заговорил, как истинный заговорщик. — Это политическая необходимость, понимаете? Наверняка сейчас в королевском дворце творится страшный переполох. Ищут убийц короля. Так вот наступление наших войск на Макотерру нам очень выгодно сейчас. Они переключатся на войну, им станет не до убийц. Ну, а дальше, если мы победим, то уже это будет неважно. Если проиграем… в общем, то же. Они найдут, кого на трон посадить. Вы к этому времени станете законной супругой барона, и никто не посмеет даже пальцем вас тронуть.

— А его? — спросила Лена.

— Точить мой карандаш, — выговорил Гюнтер. — Простите, Ваше Высочество, вырвалось. Да, об этом я как-то не подумал. Ну, может, нас и не видел никто? Мы же быстренько туда-сюда, и готово дело. А? — дракончик лукаво посмотрел на принцессу. Но та не разделяла его игривого настроения. Тогда Гюнтер нахмурился и отлетел в сторонку.

Между тем, сразу после объявления помолвки началось пиршество. В него превратился скромный завтрак, который ожидала Лена. Сама же она вновь стала принцессой Беатрис, забывая постепенно прежнюю жизнь. Леонарду принесли стул, больше напоминающий кресло, установили рядом с его избранницей. Теперь они оба оказались во главе праздничного стола. Его расторопные слуги стали заполнять всевозможными блюдами. Они приносили стулья, расставляли их, и вельможи сразу занимали места согласно статусу. Те, кто одет богаче и а пышнее, — ближе к барону. Остальные дальше, до главного входа. Там, в самом конце, оказались третьестепенные вассалы.

Беатрис чувствовала себя, как на свадьбе. Но на самом деле понимала: это всего лишь, пусть и очень пышная, но все-таки помолвка. Оркестр выбрался откуда-то из дальнего угла и расположился в середине зала у стены. Теперь он играл не слишком громкие, но очень романтичные мелодии, создавая участникам торжества приятное настроение. Этому же помогали различные напитки, коих с каждой минутой становилось всё больше. Принцесса рассмотрела пенное пиво, красные и белые вина, а вот более крепких не увидела. «Наверное, здесь их совсем не производят», — подумала и ощутила, насколько это правильно. Незачем людям напиваться с самого утра. То есть сделать это, как показывал семейный опыт, можно и одним только пивом. Так порой поступал Игорь. Но Лене-Беатрис хотелось, чтобы теперь всё было иначе.

Слуги разлили им с Леонардом алое и густое вино, и принцесса лишь немного отпивала его, буквально смачивала губы. Очень боялась опьянеть, чтобы не потеряться в этой шумной суете. Ведь когда все гости расселись, в центр зала выступил какой-то молодой мужчина и начал провозглашать тосты. «Вот и тамада», — улыбнулась принцесса. Она уже боялась, что так и придётся: есть, пить и музыку слушать.

Тамада оказался опытным. Не мучил присутствующих слишком длинными речами, да и сами они, когда им давали слово, старались быть краткими. Вставали по одному (дамы в процессе не учувствовали, только кивали) и произносили здравицы в честь своего сюзерена и его прекрасной избранницы. Всё это ну очень напоминало Беатрис настоящую свадьбу. Разница была в том, что гости не дарили подарков. То есть не подходили к молодым, не лезли обнимать и целовать, не совали в руки конверты с деньгами и цветы. Они говорили, поднимали чаши, выпивали и садились обратно.

«Вот и хорошо, что не свадьба, — думала Беатрис. — Выглядело бы очень глупо. Только вчера приехала, а сегодня здрасте вам, новая хозяйка замка». Подумав так, принцесса вдруг ощутила, как ей стало одиноко. Столько людей вокруг, но ведь все незнакомые. Ей бы очень хотелось, чтобы рядом оказалась её закадычная подруга Аня. Но ей сюда нельзя. Муж и двое детей все-таки. «Пусть бы хоть Амелия», — вздохнула Беатрис. Вдруг ей в голову пришла одна мысль. Довольно дерзкая.

— Барон, — обратилась она к сидящему рядом. — Вы не могли бы мне помочь?

— Готов сделать для вас что угодно, Ваше Высочество, — любезно отозвался рыцарь, склонив голову на грудь.

— Понимаете… Мне тут не по себе. Я никого не знаю.

— Это не сложно, — улыбнулся Леонард. — Я сейчас вам расскажу. Вот этот толстый господин, что слева от меня…

— Нет, вы меня не совсем правильно поняли, — прервала Беатрис. — Мне хочется, чтобы здесь, в вашем замке…

— Нашем замке, миледи, — перебил её барон.

— Да-да, — улыбнулась принцесса. — Чтобы в нашем замке у меня было доверенное лицо. Женского пола. Гюнтер всем хорош, но он… не женщина, даже не человек.

Леонард вопросительно смотрел на Беатрис и не мог понять, к чему она клонит. Та и сама поняла, что запутала его длинным вступлением.

— Короче. Привезите сюда мою служанку Амелию.

Сказала и замолчала, глядя в лицо рыцаря. Он тоже молчал, растерявшись. Очень трудно было вызвать в бароне такую эмоцию. Всегда славился своей решительностью, умением мгновенно реагировать на любые обстоятельства. Особенно эти качества выделяли его в бою. Но теперь…

— Как прикажете, миледи, — поклонился Леонард. — Я выполню вашу волю.

— Что потребуется взамен? — спросила Беатрис и напряглась. «Зря это сказала. Ещё подумает, что готова для него на… разные интимные вещи. То есть придётся, знаю. Но… не сегодня бы», — подумала она.

— Ничего, миледи. Ваше слово для меня — закон, — ответил Леонард.

В это время ведущий предоставил ему слово. Рыцарь встал, взяв бокал вина, и сказал:

— Ваше королевское Высочество, принцесса Байтонская Беатрис, уважаемые гости! Сегодня для меня необычайно важное событие — день нашей помолвки. Всё получилось немного спонтанно, но все вы знаете, — он обвёл рукой присутствующих, — как давно я мечтал найти ту единственную даму сердца, которая скрасит мою жизнь. Я хочу сказать несколько слов в этот торжественный миг. В первую очередь мне бы хотелось сказать слова благодарности судьбе, которая подарила мне волшебную встречу с принцессой Беатрис.

Рыцарь повернулся к ней и снова сделал полупоклон.

— Я уверен, что впереди нас ожидают только счастье и любовь. Хочу выразить глубочайшую, идущую от всего сердца признательность своей избраннице, которая согласилась стать моей супругой. Я благодарен вам, моим вассалам, поддержавшим моё решение. Сегодня вы здесь и разделяете нашу радость, это очень ценно. Я клянусь сделать всё, чтобы Его королевское Высочество принцесса Беатрис стала самой счастливой новобрачной на земле. Давайте поднимем бокалы и выпьем за это! Слава Беатрис Байтонской!

Слушая слова рыцаря, Беатрис сама не заметила, как по её лицу прокатились слёзы. Это был такой чувственный, прекрасный момент! Она поднялась с бокалом, чокнулась с бароном, и гости хором закричали «Ура-а-а-а!» и «Слава Беатрис!» Даже Гюнтер, который по-прежнему сидел поодаль, радостно хлопал маленькими передними лапками. Он, пожалуй, был единственным, кто понимал, что грядущей свадьбы может и не случиться. Всё-таки если Байтонское королевство решило нанести ответный удар после поражения в недавней битве, значит, у монарха Элиаса Третьего что-то изменилось.

«Поддержку он получил, что ли?» — размышлял дракончик. Попутно решил, что сегодня же вечером полетит обратно, на разведку.