Эпилог

Я с удивлением смотрела на то, как Соня поглощает третий по счету бокал шампанского залпом, словно это вода. Ее гневный взгляд был устремлен на танцующую пару в самом центре парадного зала. Каждый раз, когда статный высокий жених целовал девушку в белом, ее прямо передергивало, с губ вырывался писклявый шепот:

— Это немыслимо!

С насмешливой улыбкой я лишь развела руками:

— Это просто любовь, милая.

— Но, — поджав губу, Соня захлебывалась от недовольства. Вернувшийся с улицы Эрик забрал у жены бокал, переплетая их пальцы и успокаивающе усыпая ладонь краткими поцелуями, — она ребенок!

Наплевав на правила и устои, Владимир просто поднял меня под пятую точку словно пушинку и усадил к себе на колени, деловито уставившись на Соню, словно с самого начала вел с нами беседу. Подыграв мужу, я просто закинула руку ему на шею, играя с волосами, накручивая те на пальцы и оттягивая в стороны для упокоения.

— Ей восемнадцать, — вынуждена была напомнить я. — Настя давно обеспечивает себя сама и живет взрослой жизнь. В нее как никто другой вписывается Аслан.

С прищуром Соня оценила меня напряженно, словно самого заклятого врага, вкрадчиво протянув:

— А чего это ты такая вся спокойная? Тебя все устраивает?! Пятидесятилетний мужчина женится на восемнадцатилетней девушке!

С тяжелым опустошающим вздохом я тоскливо взглянула на такую великолепную Настю. Ее красота сражала наповал всех вокруг, грация очаровывала, а блеск глаз попадал в самое сердце. Никто не мог остаться равнодушным к творческой натуре. Хрупкой девушке, летающей в облаках, но в то же самое время способной свернуть горы.

Увы, избранником ее стал тот самый президент, что решил приобрести картину на заказ еще на свадьбе Сони. Эрик так старательно расхваливал ему Настю, что мужчина влюбился и итог их союза мы наблюдали перед глазами.

— Нет, меня это не устраивает, — вынуждена была признать я, кривясь. Пытаясь поддержать, муж крепко прижал меня к себе, губами утыкаясь в щеку. Теплота разлилась по телу покалыванием, голова закружилась. Многозначительно взглянув на сестру, я не двойственно подняла бровь. — Но однажды я уже пережила то, что ты, и в полной мере поняла: лучший способ — смириться.

— Ты пустишь все на самотек?! — возмущалась моя бойкая двадцатидвухлетняя сестра.

— Я помогу Насте всем, чем смогу. Стану опорой. Но уж точно не стану указывать ей, с кем быть, а с кем нет, — твердо заявила сестре, пытаясь напомнить, что она, как никто другой, должна войти в положение Насти. Еще раз оценив первый танец влюбленных, вынуждена была признать. — К тому же ему не пятьдесят, а сорок семь. И многие в тридцать хуже выглядят. Он шикарный мужчина, Соня! Тот еще красавчик, — кое-кто безумно ревнивый ущипнул меня за талию, я подпрыгнула на месте, хохоча: — Ай!

— Будем считать, — повернув мое лицо к себе за щеки, глядя прямо в глаза отчеканил Орлов, — что я этого не слышал.

— Как скажешь, любимый, — краткий поцелуй в кончик носа обернулся блеском в звериных диких глазах. Не осознавая того Орлов расслабился, его оскал превратился в привычную, не пугающую человеческую ухмылку.

— Боги! — саркастично воскликнул Эрик, поднимая над головой бокал. — Каролина таки усмирила дикого тигра! Считаю это поводом напиться.

С недовольством глядя на нас, Соня недовольно покачала головой:

— Да что с вами не так?! Вы думаете только о себе, а девочка себе жизнь ломает, — Эрик только было собрался что-то сказать, как она поспешно протараторила: — Не стоит приводить наш пример. У нас была огромная любовь!

— Диар, — с искрящейся нежностью прошептал Эрик ей, жадно разглядывая губы, — с чего ты решила, что у них нет любви?

— Потому что наша Настя просто не может любить… — Соня скривилась, разглядывая президента, Эрик остался доволен такой оценкой вполне себе симпатичного мужчины. Владимир лишь многозначительно кивнул на сестру, мол, именно так я обязана была реагировать на всех мужчин, кроме него. — Это! Нет, нет и еще раз нет! — резво вскочив с места, девушка обернулась по сторонам в поисках поддержки. — Где моя Вика? Она умная и приведет вам сотню аргументов!

«Действительно, — опомнилась я, — где она?»

Но стоило мне только обернуться к главному входу, протекающему через гардероб и туалетные кабинки, как увидела в отражении зеркал Вику. Шестнадцатилетняя девушка была облачена в великолепное синее платье, оттеняющее белые длинные волосы. Впервые я видела сестру в платье с десяти лет, спутать ее с другими было невозможно.

— Любимый, — сжав ладонь мужа, я тихо шепнула на ухо. Сведя брови на переносице, незаметно указала пальцем на Вику, пока Соня активно искала ее в толпе танцующих взглядом, — кто это с Викой?

Моя сестра нервно жестикулировала, явно ругаясь с незнакомцем, облаченным в черное. Пока сестру трясло, выворачивало наизнанку от эмоций и срывающихся слез, молодой тридцатилетний парень возвышался над ней без единого слова. Его лицо казалось маской, холодной и пугающей.

— Ах, это… — прищурившись, Орлов закатил глаза. — Американский военный. Знаю его отца, прославленный генерал. Чем занимается его сын — точно не знаю. Ходят слухи между своих, что работает на секретные организации.

— В таком возрасте? — ужаснулась я, наблюдая за тем, как сестра, уставшая биться о стену не понимая, просто разворачивается и уходит в общий зал, на ходу вытирая слезы и натягивая улыбку. — Он выглядит… Пережившим многое.

— Так и есть, — кратко отмахнулся Владимир, странно посмотрев мне прямо в глаза. — Почему тебя так удивляет, что Мэйсон в тридцать достиг многого? Твоя сестра с раннего возраста работает на эти самые секретные организации.

Данная тема всегда приводила меня в ужас, но я считала себя не в праве запереть сестру дома и не выпускать из квартиры.

— Она просто занимается всякими подсчетами, — пожала плечами.

Владимир долго молчал, кусая губы. Видимо, мужчина наблюдал на тем, как моя юная сестра, еще не успевшая дойти до столика, была приглашена на танец своим одноклассником. Застывший в проходе Мэйсон рассматривал их с прищуром и сложенными на груди руками.

— Ага, — наконец кивнул Владимир. — Подсчетами. Конечно, любовь моя.

— Я переживаю, — вынуждена была признать я, — что он сделает ей больно…

— Нет-нет. Мэйсон из очень строгой семьи. Он из тех, кто не прикоснется к девушке до брака и не станет порочить ее честь до совершеннолетия даже банальным поцелуем, — оценив мой ошарашенный взгляд, рассмеялся: — Вот так вот, Каролина. Старая школа благородных рыцарей. Его отец такой же.

Сестра смеялась с шуток парня, пока тот кружил ее в вальсе, а вот Мэйсон темнел и краснел. Тяжело дыша, он сжал рукой стену, и даже с разделяющего нас расстояния я видела, как побелели его костяшки и играли желваки.

— Может, — догадалась я наконец, — в этом и проблема? Вика хочет большего, а Мэйсон просто не может ей этого дать?

— Скорее всего, — неопределённо качнул головой Владимир. — В любом случае тебе стоит быть уверенной: он не причинит ей вреда.

— Эй, смотрите! — одернула меня за рукав Соня, едва ли не сорвав часть шикарного красного платья. Нервно тыкая пальцем куда-то вперед, она нервно улыбалась. — Я ведь не одна это вижу, правда?

Настя замерла в объятьях недавно обретенного мужа, тараторя что-то, что не доносилось до наших ушей. Ее лоб заметно взопрел, а конечности потряхивало. Орлов направил приглашение на свадьбу нашим родителям, даже не надеясь на их возвращение в «бренный людской мир». И вот теперь они стояли со странным ритуальным подарком в неземной робе, произнося праздничный тост.

Секундная радость сменилась тоской, ведь эти люди просто бросили нас. Приходили, когда хотели, словно приглашенные гости на мероприятии под названием «жизнь». И сейчас, стоя в шикарном зале перед собственной дочкой, явно не собирались извиниться за прошлое, а просто наслаждались моментом.

— Помнишь, что ты говорила мне, Каролина? — теплые объятия мужа стали теснее, крепче. Они окутывали меня лианами, вытесняя все плохое. Сглотнув ком в горле, я подняла взгляд вверх, не позволяя слезам стечь по лицу. — Что нельзя жить прошлым. Они здесь… Не жди от них много, но и не воспринимай в штыки.

С удивлением посмотрев на Владимира, я задумчиво прикусила губу, тихо протянув:

— Спасибо.

— За что? — не понял тот, напрягаясь.

— За… — не найдя слов, я просто махнула рукой вокруг, неопределенно и размыленно. — Все.

Стал ли Владимир Орлов послушным, домашним и ручным? О, естественно нет! Были ли наши отношения простыми и безоблачными? Отнюдь. Но каким-то неведомым чудом, преодолев все сложности, нам удалось отпустить все тяготы прошлого, сконцентрироваться на позитиве и идти дальше по жизни вместе. Не держа на цепи, не ставя условий, не душа ревностью и гиперопекой. Это была любовь, в которой каждый мог уйти в любой момент, но… никто не хотел.

С трудом, но мне удалось привыкнуть даже к Эрику. Особенно в тот момент, когда однажды он признался мне, что подарок на свадьбу в виде тигра был в качестве проверки моих человеческих качеств и есть его никто изначально не собирался. «Врал ли он?» — задавалась вопросом я какое-то время, а после отпустила эту тему. Ведь моя сестра казалась самой счастливой на свете, а другое значения не имело.

Словно читая меня без слов, лишь по глазам, Орлов мягко провел костяшками пальцем по щеке. Даже улыбаясь он вгонял проходящих мимо людей в дрожь, и лишь одна я видела в этом нечто трогательное до глубины души:

— Нет, спасибо тебе.

Мы не были идеальными. Как и все люди вокруг, искали просто более теплое место в этом мире. Место, в котором тебя ждут и любят. И сейчас, сидя на руках собственного мужа, взятая в плен его силой и энергетикой, я испытывала истинное счастья окруженная сестрами и глядя на то, как мои дети весело проводят время на расстоянии метра.

— Каролина, — вдруг протянул Владимир, заставляя отвлечься от того, как Саша с Тошей спорят, кто будет танцевать с маленькой сестричкой Софией. Черные глубины смотрели на меня многообещающе. Будто не спрашивали, а лишь подготавливали. — Давай заведем еще ребенка?

* * *

Я шла по заснеженной аллеи в окружении громоздких памятников, каждый из которых представлял из себя произведение искусства. Они бы могли украшать парки, главные площади многомиллионных городов и даже детские площадки, но служили надгробными камнями. Простым и понятным каждому напоминанием: «Здесь покоиться почивший ныне и бессмертный в сердцах близкий человек»!

Я знала, где находится необходимое мне место, но не решалась посетить его ранее. Страх окутывал с головой, сердце вырывалось из груди от одной только мысли.

Но сегодня все было иначе… Сегодня была годовщина.

Мужчина, сидящей на скамье вздрогнул, когда я замерла прямо за его спиной. Обернувшись с недовольным каменным лицом и глазами, полными черной ярости, тут же расслабился, увидев меня. Недоуменно сведя брови на переносице, он не веря собственному голосу уточнил:

— Каролина?

— Именно, — неуверенная улыбка скользнула на лице. Она не была радостной. Скорее, попыткой безмолвно приободрить: «Я рядом, поддержу тебя во всем!»

— Но… — все еще не понимал происходящего муж, перехватив меня за талию и усадив к себе на колени. Лавка была холодной, покрытой коркой льда. «Владимир заботиться, чтобы не застудила придатки!» — усмехнулась про себя. — Как ты узнала, где?

— Когда ты позвонил и предупредил, что задержишься на работе, сразу все поняла. — едва заметно пожимая плечами, я не без морального труда взглянула впервые на памятник Валентине и Марку. Голос охрип, осел. Тело задрожало, а холодок поселился где-то на уровне желудка. — Антон повесил календарь на холодильник. Заглянула в него и все очевидно.

Надгробный камень выглядел впечатляюще. Мать с сыном стояли в полный рост, поддерживающе приобнимая друг друга за плечи. Склонив головы, удравшись лбами, они казались единым целым. Неразрывной единицей. Нерушимой крепкой семьей.

— Ты здорово потратился на памятник, — констатировала я без задней мысли, восхищаясь работой известного мастера. — Скульптор постарался.

Нервно доставая из кармана сигарету, Владимир сжал ее зубами, а затем перед глазами блеснуло пламя зажигалки. После пугающе долгой затяжки, Орлов хрипел и шипел в пол голоса:

— Поверь, Каролина… Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы этого никогда не произошло.

— Ты спас нас! — воскликнула я, испуганно глядя на мужа. — Помог выбраться живыми!

— Знаю. Ни о чем не жалею. — когда два черных озера посмотрели мне в душу, стало трудно дышать от боли, спрятанной за безликой маской сильного и жесткого мужчины. Ком встал в горле, дыхание сперло, когда муж скривился. — Но изначально я первопричина всего этого.

Пятиминутное молчание позволило собрать мысли воедино, произнести их уверенно и без дрожи.

— Я долго думала об этом… У меня было целых пять лет. — сделав небольшую паузу, спасительно взглянула на сигарету, но один лишь вид Орлова дал четко понять: докурить ее никто мне не даст. Даже просто в руках подержать. — Ты тоже жертва обстоятельств, в которые вогнали тебя родители. А их — их родители…

— Каролина! — перебил меня Владимир. Его недовольная физиономия четко рапортовала: ««Жертва» — это не тот ряд людей, к которым я себя отношу!»

— Валентина жила прекрасно. Всегда могла уйти, развестись. — стояла на своем я, ощущая незримое присутствие женщины. На секунду мне показалось, что памятник — это она под черной мантией, и окатил ужас. — Вспомни только, как убила нашу любимую повариху, украла Антона и выбросила мальчика черт знает где! До сих пор не понимаю, зачем…

Когда во время расследования раскрылся данный момент, я вечно задавалась вопросом: «Зачем ей Антон?» И ответа не находила. Не произнося этого в слух, мы косвенно приняли для себя решение с мужем не обсуждать прошлое. Умалчивать, дать покрыться болезненной ране на сердце коркой.

— Все просто, — наконец получила те самые разъяснения устами Орлова, — Вале легко было попасть на территорию по старому пропуску. Охранники пробили его, как действующий и разыграли проникновение. — с испугом взглянув на меня, он содрогнулся от воспоминаний. — Как ты понимаешь, Валентине нужны были только деньги. Она хотела устранить не столько тебя, а ребенка в чреве. Но… Все пошло не по плану. Пришлось брать Антона, чтобы ей дали покинуть территорию.

— Почему, — всколыхнув прошлое, не могла не узнать я, — ты не сказал, что Валентина жива? Почему до последнего не верил мне?!

Зажмурившись, Владимир провел свободной ладонью по шевелюре, встряхивая снег на землю.

— Она промелькнула передо мной в кофейне… Раз и все! Тогда я решил, что схожу с ума. Это было более реально, чем вдруг оживший человек, которого ты видел замороженным в морге. — сжав мои предплечья, Орлов кратко поцеловал в лоб.

— Теперь понимаю, — ладонь скользнула по небритой щеке мужа, пытаясь вселить в него спокойствие и любовь, — ты не мне не верил, ты не верил себе: собственным глазам и ушам.

— И все же искал ее, — словно оправдываясь, кивнул Владимир резко и раздраженно. — Мы были близки, они с Марком это знали. Им надо было действовать срочно.

Мы сидели в тишине, отдавая дань памяти людям… Злым? Жестоким? Лишенных здравости мышления? Да. Но важной частью жизни Владимира и моей.

— О, Марк… — вслух всхлипнула я, ощутив поглаживание по голове и как объятия мужа стали теснее, крепче. — Он мог бы все исправить. Смог стать лучше.

Казалось, словно Орлов умер изнутри, пока произвёл одно лишь слово. В нем была вся боль потери сына:

— Мог.

— До сих пор удивляюсь, — ошарашенно покачала головой с расширенными глазами, — как он умудрился вогнать Эрику в ногу арматуру?

— Встал на колени, упал с железкой в рту… — попытался объяснить Орлов, но тут же покачал головой, прыснув со смеху: — Эрик запретил нам об этом вспоминать. И придумал Соне историю, как его ранили во время битвы с двадцатью спецназовцами. Ну-ну…

— Не сомневаюсь, — искренне расхохоталась, закатывая глаза. — Он может! Только… почему тогда его «армия» не помогла «вожаку»? Не предупредила ранение?

Владимир взглянул на меня удивленно, словно это было очевидно:

— Ты много ожидаешь от скрученного, побитого щуплого парня со скрепленными за спиной руками в наручниках? — скрепя зубами, я вынуждена была признать: «Нет!». — Поверь, за халатность в работе все получили по заслугам.

Мой муж умел быть щедрым мужчиной, впечатлял этим народ. Но его ярость была такой же великой, как и добрые поступки. Охранники, продавшие мужчину за деньги, наверняка мечтали вернуть время назад и изменить свой итог. Но было поздно. Каждый получил то, что заработал.

Не прошло и тридцати минут скорбной тишины, когда мужчина встал, поставив и меня на ноги. Поправив цветы в вазе, он переплел наши пальцы и двинулся к выходу:

— Идем, любимая. Надо еще Антона с соревнований забрать.

Он сделал лишь пару шагов, когда мои собственные ноги будто приросли к земле, не давая сдвинуться с места. Кратко взглянув на Марка, я помянула нашу хрупкую, детскую, наивную любовь. Всем сердцем жалела, что потеряла связь с тем парнем, что влюбился в обычную официантку, ничего не требуя при этом взамен.

— Я уважаю память, Владимир. Если бы не Марк, я бы не встретила тебя. Хочу, чтобы он тоже слышал. — губы дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Судорожное, надрывное дыхание заставило мужа напрячься, натянуть маску предчувствия какой-то неизвестной ему новости. Не желая больше тянуть, зажмурилась и выдохнула. Слова паром развеялись в воздухе:

— Я беременна. У нас будет еще ребенок.

Владимир улыбнулся и его черные глаза озарили все вокруг.

Жизнь странная штука. Ты можешь проиграть в русскую рулетку, но… Выжить.