Конец

Каким бы сильным, властным и жестким лидером ни был мужчина, всегда есть два человека над ним: его мать и жена. Сила женщины в ее эмоциональности. Именно она вкупе с умом делает ее непобедимой, толкает на необдуманные поступки, добавляет решимости. Именно она помогает женщине обыгрывать снова и снова таких расчетливых и прагматичных во всем мужчин. Именно она может вознести на пьедестал и утащить в бездну!

В огромном помещении воцарилась гробовая тишина. Казалось, даже вода перестала раздражающе капать, никто вокруг не дышал. Грохот падающего тела вырвал из недр души моей рваный стон.

«Видит Бог, — шептала я про себя, — не такого итога я хотела!»

Переступая впервые порог дома Орловых, я мечтала о спокойной уравновешенной жизни. О покое и уюте, но судьба не спрашивает разрешения. Она дает тебе готовый черновик, позволяет лишь внести парочку окончательных правок.

— В-владимир? — высокий писк вырвался рвано и испуганно с губ моих, глаза округлились, а тело задрожало словно в припадке эпилепсии. — Ну же!

Он молчал. Ни единого звука не вырывалось из его закрытых губ. На секунду я и вовсе забыла его голос. Страх, что не услышу его больше никогда, сводил с ума!

— Черт тебя дери! Ответь мне! Ты слышишь меня?

Орлов смотрел вниз без единого звука. Он не моргал, не шевелился. Рядом сидящий Марк все сильнее сжимал мою руку, теряя грани дозволенного. От страха и напряжение легкие свело судорогой. Сколько бы раз ни пыталась глотнуть кислород, ничего не выходило.

— ВЛАД! — закричала во весь голос. Надрывно, мертво, срываясь на плачь.

И лишь тогда он отряхнулся, сморгнув наваждение, из рук его выпал пистолет Валентины. Грохот железа о каменный пол навсегда отложится в недрах моей памяти. Оружие замерло у лежащей женщины. Даже валяющейся на полу Валентина была красивой и утонченной. Словно легла вздремнуть и вот-вот откроет глаза с привычной натянутой улыбкой и безучастными глазами. Но алая лужа, с каждой секундой становящаяся все больше, мягко намекала — этого никогда более не произойдет.

— Каролина, — мягкий хрип больше напоминал мне сломанную гитарную струну. Он просил меня о чем-то со сведенными бровями на переносице. Его черные глыбы пытались достучаться до моего нутра, так много объяснить! Я чувствовала всю боль принятого им решения. Чувство, как его покрытая броней душа рассыпается. Пораженная, раздавленная, втоптанная в землю.

«Валентина хотела уничтожить Орлова больше, чем жить, — с ужасом поняла я, — именно это она и сделала!»

Непонятным мне образом Владимир вытянул руку из наручников и одним резким движением вырвал пистолет. Затем все было кончено. Не только для Валентины, но и для Орлова старшего.

— Нет, — в панике сорвалось с моих дрожащий губ. Судорожно дергая руку, я поняла, что такого маневра, как Владимир, не совершу никогда. — Нет, смотри на меня.

Пока Марк плакал, ошарашенно разглядывая мать, я пыталась достучаться до Орлова. Что-то важное в нем ускользало. Его взгляд становился все менее осмысленный. Пустой, не живой.

«Он не может убивать людей!» — кричал внутренний голос. «Тем большее, близких. А несмотря ни на что, Валентина была именно таковой!»

— Держись! — жестко приказала ему я, дрожа от страха. Любимый мужчина умирал прямо перед моим носом, но у него не было ран. Душевные травмы невозможно залечить бинтом и ватой.

— Я все сделал правильно, — улыбнулся он косо, пьяно и невпопад.

— Слушай меня внимательно, Орлов, — мой собственный голос рычал от бессилия и боли. Я не могла помочь ему пряником, но вполне себе обладала кнутом. — Да, тебя предали охранники за деньги, но кому, черт тебя дери, они не нужны? Да, ты упустил контроль над ситуацией, но только полный придурок может похвастаться полным контролем, потому что это невозможно! Да, тебе пришлось сделать нечто… — мой взгляд упал на Валентину. Я до боли закусила губу, чтобы удержать рвущиеся наружу слезы. — Ужасное! Но ты сделал это лишь потому, что иного выхода не было!

— Брось, это уже не важно, — его баритон звучал низко, слишком спокойно. Разрывая мое сердце на мелкие частики мяса, разрезая тело без ножа. Облизав пересохшие губы, Орлов облокотился рукой об подоконник, пытаясь поймать равновесие, и лишь тогда заговорил тихо, делая долгие пронзительные паузы между предложениями, в которые хотелось кричать: «Остановись! Зачем ты прощаешься?!» — Мне жаль, Каролина, что я втянул тебя в это. И всех остальных. Я бы мог сказать, что я думал о ком-то кроме себя, но это будет ложь. И конкретно на тебя, — его палец указал на меня, я замерла, — было глубоко плевать. На твои чувства, эмоции и страдания.

— «Было», — зашмыгав носом, повторила я, положа руку на живот. — Сейчас все иначе! Можно всю жизнь держаться за прошлое, жалеть себя и корить! А можно вспомнить, что тебя ждет Антон, Саша, наш малыш и… Я, Владимир. Ты нужен нам всем. Безумно.

Пошатываясь, Орлов поднялся на ноги, дезориентированный и надломленный.

— Я чудовище, — покачал головой он, словно отмахиваясь от моих слов.

— Мы не в мультике, — пожала плечами, — здесь нет белого и черного. Мы все зебры, любимый.

— Каролина, — в хриплом басе звучало истинное, неподдельное удивление, — если бы я мог описать словами свои чувства к тебе… «Я тебя люблю» — просто недостаточно.

— Не нужно слов, — рвано вдохнув, я прикрыла глаза, пыталась вернуть холодный разум. — Делай. Борись с собой, Владимир. Борись ради своей семьи.

Секунда сомнений дались тяжелее всего на свете, а потом знакомый уверенный блеск пронзил его черные глубины, и дышать снова вышло, как раньше: спокойно и умиротворенно.

— Как мило, что вы помирились, — что-то острое врезалось мне в кожу, только в тот момент я почувствовала в руках Марка нож, прислоненный к боку под одеялом. — Рад за вас? Может, потрахаетесь еще здесь, а я посмотрю? Что уж мне, правда, лжепапочка?! — Орлов опустил взгляд одновременно с моим писком, потянулся к выпавшему пистолету, но в тот момент Марк усилил хватку: — Не надо, остановись. Вы же не хотите больше жертв, правда? Каролина, конечно, не умрет, а вот про остальное не обещаю.

— Марк, — вкрадчивый голос Орлова смешался с его поднятыми вверх руками, — чтобы там ни говорила Валя, ты — мой сын и ничей больше. Все, что я хочу, — это помочь тебе стать счастливым.

— Ага, — расхохотался он, пока Орлов медленно продвигался вперед. Перешагнув через пистолет, я видела, как он замешкал около оружия. — Трахая мою жену? Делая ей детей? Запирая меня в дурдоме? Убивая мамочку?!

— Ты дорог мне, Марк, — прошептал Орлов, — И Каролине тоже. Ты не можешь вернуть прошлое, поверь. Не можешь ничего там поменять, но ты можешь сейчас убрать нож, и тогда я помогу тебе избежать тюрьмы, мы просто поправим твое здоровье в хорошем и надежном месте.

Валентина была мозгом происходящего безумия, без нее Марк ощущал себя неуверенно. Рука его нервно дрожала, глаза бегали из стороны в сторону. По лбу стекал пот, губы дергались, а голос сквозил неуверенностью и детской наивностью:

— Как я могу тебе верить?

— Смотри, — Орлов покрутился перед ним, — у меня нет оружия. Я не наврежу тебе. Просто дай мне руку, я помогу.

Минуту Марку потребовалось на раздумья, но после он скинул нож, спрыгнул с постели и просто вложил ладонь в лапу отца. Словно маленький ребенок с невинным разумом, творящий ужасные дела.

— Молодец, — облегченно выдохнул Орлов, и в туже секунду вывернул парню руку, скрепляя свои же наручники на его кистях, обрезая возможность движения.

— Эй! — застонал Марк, — ты ведь обещал!

— И я выполню свое обещание, — кивнул мужчина, разворачивая сына к себе лицом. Сжав зубы, старший Орлов занес над парнем кулак, впечатав тот в лицо Марка. Заставляя сына повалиться на землю с окровавленной и отекшей физиономией. — Это ты заслужил. Нельзя причинять вред женщинам. В особенности, моей женщине. Тем более беременной!

Марк сперва смотрел лишь на Орлова, а после его взгляд устремился куда-то за спину:

— Гребанный обманщик!

Не сразу в кромешной тьме удалось увидеть крадущихся к нам бесшумно военных. Они выглядели жутко в бронежилетах, касках, балаклавах и с оружием наперевес. Лишь нашивка компании Эрика отсрочила сердечный приступ.

— Все нормально, — оценив мою реакцию, бросился ко мне Владимир. Присев на край постели, забыв о Марке, он жадно прижал меня к себе, носом зарываясь в волосы и убаюкивающее поглаживая живот. — Я давно вшил чип с отслеживанием. Видно, мы в какой-то лютой глуши, так что для двойного сигнала пришлось раскусить специальный маячок на зубах, как только очнулся. Он очень сильный, в долговременное использование не подходит, отравляет организм, — усмехнувшись, он всмотрелся в первого, возглавляющего толпу мужчину. По глазам и одной светлой пряди удалось сразу узнать Эрика. — Черт, а ведь этот придурок буквально силком заставил меня его установить! Был уверен, что никогда не понадобиться эта заумная штуковина.

— Что же, ребятки, — сровнявшись с нами, оценив обстановку, Эрик опустил оружие и похлопал друга по плечу. — Я рад, что вы живы и мне не придется объяснять беременной жене, где ее сестра!

— Только поэтому рад? — усмехнувшись, съязвила я.

— Естественно, — театрально пожав плечами Эрик, играя бровями. — Ах, еще нам бы пришлось кормить два лишних рта! А Тоша с Сашей так много едят… Вряд ли я бы смог прокормить.

Орлом хмуро рассмеялся, пока я облегченно вдохнула. Но не прошло и секунды, как Эрик зашипел, по лицу его прошла судорога:

— Блядь!

«Не знала, что американцы так хорошо знакомы с русским матом! — мигом пролетело в голове. — Но у него был прекрасный учитель!»

Эрик развернулся, и только в тот момент я заметила, что Марку удалось схватить ртом старый грязный кусок арматуры и с помощью зубов вонзить его прямо в ногу Эрику. Железка пронзила его насквозь. Словно опытный военный, Эрик развернулся с готовым пистолетом, но выстрелил первым не он.

Череда залпов на поражение, и пространство пронзила трагическая тишина.