Перед родами

— Вы на зависть удачливая, — хмыкнул старик, проводя аппаратом УЗИ по животу. На мониторе над моей головой четко прослеживались очертания ребенка. Казалось, словно он машет ручкой в ожидании появления, вызывая счастливую улыбку. — Ваш парень в норме. Крупный, как и первый. Удивительно, как такая хрупкая девушка способна вынашивать здоровых богатырей! Да еще и в стрессовой ситуации!

Мой взгляд упал на Владимира. Он напряженно сидел напротив, неотрывно изучая монитор. И хоть лицо его оставалось сдержанным, холодным и безучастным, блеск глаз скрыть не удалось. Хмыкнув на слова врача, он с гордостью произнес:

— Моя женщина боец.

— Милая, — елейно протянул врач после осмотра, — могу упомянуть про вас в своей научной работе? Безумно интересный случай…

Встав на ноги, я ощутила нежелательное касание к рукам, ментальное давление. В этот момент Владимир вклинился между нашими телами, заслоняя собой меня и волком глядя на старика, громко и четко отрезав:

— Обсудим это как-нибудь потом.

«Вряд ли Орлов позволит когда-то еще вернуться к этому разговору!» — догадалась я про себя. Данная идея не могла не радовать, так как подопытной зверюшкой быть не хотелось.

Поджав губу, доктор досадно цокнул языком:

— Очень жаль, но я понимаю вашу позицию.

С приближением родов я ощущала себя все менее работоспособной, слабо соображала и чувствовала затруднения в передвижении. Все же с тех пор, как Орлов оправил детей к Эрику, жизнь стала намного проще. Панические атаки, ставшие верным спутником, отступили. Глубоко внутри меня поселилась твердая мысль: «Антон и Саша в безопасности!»

Стоило шагнуть в палату, как Владимир наглухо запер двери, запрещая охране даже стучать. «Страшно представить, — прыснула про себя, — их мысли в этот момент!»

Поставив странный гаджет на край стола, Орлов нажал красную кнопку, кратко резюмировав:

— Это глушитель.

— Зачем? — сведя брови на переносице, я проследила за тем, как мой муж достал из шкафчика у постели ноутбук. Он был значительно толще привычных, буквально мог раскрошить человека надвое, свались кому-то на голову. Все же Орлов нес его, словно пушинку. Спокойно сел рядом на кушетку, разблокировал экран сложным многоуровневым паролем, а после просто вошел в мессенджер. Первым и единственным контактом оказался Эрик, именно ему Владимир и набрал, загадочно подмигивая:

— Готова?

«Неужели это то, о чем я думаю?!» — хотелось прыгать на месте от воодушевления, хлопать в ладоши. Ведь еще три недели назад во время тайного и сложного отъезда детей мы приняли сложное и важное решение — не общаться с ними до решения проблем. То, что принесет удовольствие одноразово, могло стоить нашим детям жизни. Ежедневно я ощущала непередаваемую тоску, но терпела. Знала, что если поступить сейчас правильно, то скоро все это кончится и мы сможем вернуться к обычной жизни.

— Именно, — будто читая мысли, улыбнулся мужчина, и это простое движение его губ заставило сердце внутри вырываться от желания.

Странное чувство поселилось внутри последние недели. Удивительно. Бодрящее и дарящее одухотворение одновременно. Мы так долго воевали с Орловым, что упустили нечто важное… То, как прекрасно у нас получается работать сообща. Соединяя сильные стороны, получали единый механизм работы, слаженный и нацеленный на победу.

Я ощущала себя дома рядом с ним, где бы мы ни находились.

— Мамочка! — радостный крик Антона по ту сторону экрана заставил вмиг оторваться от пронзительных черных глаз. Я была загипнотизирована их блеском все гудки, введена в трас собственным мужем. Орлов мягко положил руку мне на живот, поворачиваясь к ребенку. — Мы с Сашей так по вам скучали, словами не передать!

— Скоро мы с папой приедем к вам, — радость сменилась тоской, сердце сжалось при виде загоревшего сына, — не переживайте.

— Не спешите, — удивил нас Тоша, поднимая на руки Сашу, словно это герой мультика «Король Лев». — С дядей Эриком и тетей Соней очень весело. Можно мы будем приезжать к ним на каждые выходные?

— Эм… — скривившись, я настороженно посмотрела на Владимира, он же оставался все таким же расслабленным. — Не думаю, что Соня этому обрадуется. Ей же надо учиться и…

— Обрадуется! — послышался голос за экраном, а уже спустя пару секунд счастливая улыбка заиграла в кадре. В ту же секунду появился и Эрик, властно прижимая жену за талию к себе, словно вокруг было множество опасности и рисков. — Малышка, ты нам такое счастье подкинула. Никогда не думала, что можно так весело жить с двумя маленькими детьми. Так что не переживайте и оторвитесь по полной без детей, ладно?

Соня искренне верила, что детей ей привезли из-за напряженного времени перед родами и моего желания побыть с мужем наедине без забот о малышах. Напряженный взгляд Эрика же говорил о том, что правду он все же знает, а значит, безопасность на уровне.

— Видишь, мамочка, — пожал плечами Антон, — тетя Соня просто хочет натренироваться с нами. Перед тем, как у нее появятся свои дети.

Из груди моей вырвался осторожный смех:

— Милый, Соне еще рано об этом думать. У нее работа, карьера и…

— Вообще-то, — лицо сестры покраснело, вытянулось. Она сжалась, обнимая себя руками и отступая назад, — не так-то и рано. Я замужем, это не какой-то случайный залет… И вообще, жизни дети не мешают!

Мы с Владимиром замерли, Антону с Сашей было все равно на заминку у взрослых. Пока Тоша что-то активно рассказывал отцу, Эрик перевел на сестру два распахнутых глаза, вполголоса хрипло шепча:

— Ты беременна?

Еще дальше отшагнув назад, девушка нервно протараторила:

— Я… Я узнала только сегодня.

Он молчал долго, а я слышала лишь свой безумный пульс.

— Отлично, — без капли эмоций выдохнул Эрик, а после посмотрел в камеру с деланной вежливостью и натянутой улыбкой. — Не будем мешать вам общаться с детьми. Всего хорошего, голубки.

— Но… — только и успела выдохнуть покрасневшая Соня, когда Эрик поднял ее под пятую точку и просто унес из кадра.

— Владимир? — испуганно повернулась я к Орлову, сжимая его руку до побеления костяшек.

— Уверен, он безумно рад. Всегда хотел детей, — кратко шепнул мне мужчина. — Просто в шоке… Эрик не любит быть вторым. А его жена только что объявила о беременности во время общей конференции.

Внутри всколыхнула ревность:

— Я — ее сестра, семья.

Закатив глаза, Владимир многозначительно устало выдохнул:

— Объясни это собственнику Эрику.

Мы общались с детьми больше часа. Антон успел рассказать, как ездил на морскую охоту, посещал домашний аквапарк и множество музеев. Сашу же интересовали лишь детские площадки, а еще одна единственная песенка из любимого мультика, что он слушал на повторе день напролет. Удивительно, но детям было хорошо и уютно. Они словно отправились на каникулы к бабушке и не желали пока возвращаться обратно, хоть и скучали.

— У них все прекрасно, — уткнувшись носом в шею Орлова, я жадно вдохнула аромат его кожи, по клеткам словно разлилась сила. — Я рада за них, но…

— Я тоже скучаю, — шепнул Орлов мне на ухо, губы уткнулись в лоб. Горячие, родные, мягкие и любимые. — Скоро увидимся.

Я готова была утонуть в собственных метаниях, когда мужчина вдруг отстранился, сжимая мои щеки и с улыбкой шепча:

— Идем прогуляемся в парк?

— А, — хмуро взглянув на зашторенное окно, я ощутила странную щекотку под коленкой, — нам можно?

— Территория здесь охраняемая, как в тюрьме. А еще у меня целая куча охраны. Частично моя служба, частично Эрика, — пожал плечами Орлов, и я успокоилась. — Я буду рядом, Каролина. Не как в прошлый раз.

Мы шли по длинной алее вдоль высоких туй, наслаждаясь испепеляющим солнцем и пением птиц. Сладко пахли цветы, шелестели листья деревьев, где-то недалеко журчал фонтан. Владимир держал меня за руку. Его массивная и горячая, словно печь, ладонь внушала чувство уюта и счастья. Мы говорили о чем-то не важном, пустом и пространном. В диалоге не было смысла, и все же он нравился мне, заставлял улыбаться.

Владимир оживленно рассказывал мне о службе в армии и своей роли водителя газели там. Он красочно описывал, как перевернулся в овраг на гололеде, заснув за рулем после дежурной вахты, когда внезапно послышался плач, всецело переманивающий внимание. Мы затихли, прислушиваясь, и чем дальше уходили вглубь, тем громче он был.

— Ваня, — подозвал Владимир охранника щелчком пальцев, лес, — пойди посмотри, что там.

Кратко кивнув, словно солдат спецназа, охранник залез в туи, буквально повалив часть деревьев с кустами своими широкими плечами. Мы ждали не больше пяти минут, прежде чем тот вынес на руках маленькую девочку. Ей было от силы пять лет, она боязно смотрела на страшное лицо Ивана, крича от страха и чувства потерянности. Не выдержав этого зрелища, я бросила руку Владимира и, присев на корточки, протянула ей ладонь:

— Иди ко мне, красавица, — она затихла, охранник поставил ее на ноги. Внимательно осматривая меня, так, словно принимала решение: доверять или нет? Наконец, я нашла, за что зацепиться, оценив ее растрепанные косы: — Твоя розовая резиночка с куколкой сейчас отвалится. Хочешь, я тебе новую прическу сделаю?

— А ты умеешь? — недоверчиво спросила она. Бросила краткий взгляд на Орлова и сделала шаг назад. «Что уж поделать, — тяжко вздохнула я, — если мой муж похож на маньяка-убийцу!»

— Смотри, — покрутив в руке свою длинную косу, я сразу заметила горящие глаза малышки, когда та заметила мои заколки с блестяшками. — Хочешь, тебе их подарю?

Вот так вот просто удалось купить сердце маленькой девочки. Пока я заплетала ей новую прическу, она в слезах рассказывала мне, что они с няней приезжали встречать маму из роддома. Няня чем-то обидела девочку, и та сбежала прямо через окно машины в парк. Ждала, что за ней вернутся, а этого не произошло.

Зарывшись лицом в ладони, Владимир ошарашенно сделал вывод:

— Они, наверное, даже не заметили, что она сбежала… — снова подозвав Ваню, Орлов приказал: — Найди ее семью, срочно.

Не прошло и десяти минут, как наша маленькая гостью умолотила в столовой гору пюре, развалившись у меня на коленях, а амбал вернулся с новостями:

— Нашли ее родителей. Вы правы… Они живут далеко за городом, еще не дома. Застряли в пробке. Думали, девочка в кресле спит в тонне одеял, а ее там не оказалось. Вернуться родители не смогут, сейчас няню пришлют на рабочей машине. Попросили к воротам вывезти.

— Почему к воротам? — не поняла я.

— Потому что без специального пропуска никто ни машину, ни человека не пропустит, — пожал плечами Орлов, а после улыбнулся Маше так, что она едва ли в трусы не наложила: — Ну, что? К маме поедешь? — еще и Ване указ дал: — Отдашь ее когда, мне сразу же доложишь.

И тут началась самая настоящая истерика. Валяясь на полу, девочка Маша кричала о том, что никуда от меня не уйдет. Тем более к Владимиру или кому-то в «черном костюме».

— Может, я ее передам, а? — сдалась я первая, когда в ушах уже начало звенеть.

— Ладно, — скрепя зубами сдался Орлов, — Я с тобой пойду.

Под понятием «Я» он имел в виду еще двадцать охранников. Когда Маша поняла, что все идет по ее плану, то спокойно вышагивала к воротам, не отпуская моей руки. Рассказывала про папу с мамой, про садик и даже дом, в котором живет. За разговорами мы вышли за ворота, где стоял лишь один тонированный микроавтобус. Дверь распахнулась, рукой помахала женщина лет пятидесяти.

— Это моя няня! — обрадовалась Маша, потянув меня за руку. — Переведи меня через дорогу? Я тебя с ней познакомлю обязательно.

Не отходя от меня не на шаг, Орлов следовал рядом. Толпа охранников была больше, чем объём авто.

— Здравствуйте! — мило улыбнулась мне женщина, утирая слезы платочком. — Спасибо вам… Могу я пожать вашу руку?

— Как вы могли не заметить пропажу ребенка?! — взорвался Орлов. — Вы вообще…

В этот момент Маша вдруг повернулась и подозвала Владимира. Девочка уже стояла на третьей ступеньке автобуса, но мужу все равно пришлось наклониться. Обняв его шею, она активно что-то зашептала, а я протянула руку няне, недовольно качая головой:

— Хорошо, все что все обошлось, но…

В недоумении я увидела, как Орлов начал оседать, а кто-то из машины принялся затягивать его внутрь, будто пытаясь удержать от болезненного ударения головой об пол. «Неужели инфаркт? Или инсульт?!» — промелькнула первая мысль.

Но не успела я и рта раскрыть, как потеряла сознание сама.

* * *

Мужские руки нежно скользили по моему лицу, осторожно изучая контуры. Теплое дыхание заставляло мелкие волоски шевелиться, щекоча кожу. Я поморщилась, улыбаясь сквозь сон и поудобнее устраиваясь на постели: «Владимир рядом! Значит, все прекрасно».

«Нет!» — вспышкой озарило сознание одно лишь слово, я вздрогнула. Что-то было не так. Абсолютно и бесповоротно. Резкий запах металла вторгся в легкие. Сырость, затхлость. Где-то неподалеку капала вода прямиком в лужу, эхом звук разлетался по комнате. Меня затрясло в ознобе, открыть глаза стало жутко до ужаса.

— Я чувствую, что ты проснулась, — странный, безумный голос Марка прозвучал шепотом прямо в ухо. — Открывай глаза, малышка. Я долго ждал тебя. Сил нет терпеть.

«Ну же, Каролина, — приказывала я себе, — будь сильной и сделай это!»

— Давай, — приказывал парень мне, — ты либо сделаешь это сама, либо я помогу тебе.

«Раз, два, три…»

Перед глазами был черный заплесневелый потолок со следами белой побелки. Одинокая лампа раскачивалась на длинном проводе, тянущемся из окна. В ужасе опуская взгляд, я изучила старый заброшенный советский шкаф, полный странных медикаментов, а после вздрогнула, увидев лежащего у батареи Орлова. Его рука была прикована, поза казалась неестественной.

— Нет! — мой собственный голос эхом разлетелся по комнате, полный ужаса, страха, боли. — Господи, нет!

Я видела нечто парализующее. Лишающее здравости мысли. Откидывающее все остальные на задний план! Мужчина моей жизни был мертв. Он не был добрым ягненком, но я любила его. «Возможно, еще не поздно!» — в панике бросившись к мужу, я обнаружила свою руку наручником прикованной к изголовью постели.

— Не переживай, любимая. Он просто еще не отошел он конской порции хлороформа, — равнодушно пожал плечами Марк, сидящий рядом. На губах его была радостная улыбка, вгоняющая в недоумение: «Как можно быть таким жестоким по отношению к тому, кто тебя вырастил?» Равнодушно разведя руками, он буднично махнул рукой: — Мой папа крепкий тип, его иначе не усмирить.

— Зачем вообще было это делать?! — капли пота стекали по лицу, шее, впитываясь в грязный больничный костюм. Затаившийся ребенок молчал, пока я гладила его по животу, вспоминая девочку Машу. — Как вы вообще все это провернули? Кем надо быть, чтобы обучить девочку вредить людям!

— Нет-нет, Каролина. Не надо думать обо мне плохо. Я ведь старый добрый Марк, помнишь? Ты любила меня раньше и полюбишь снова, — холодные костяшки, обтянутые шершавой кожей, скользнули по моему лицу, и я скривилась, тем временем Марк решил развязать диалог: — Не поверишь, девочка ни при чем. Она и вправду потерялась, родители не уследили. Ну, а так как мы с мамой судорожно придумывали способ обойти охрану, отслеживая все, что происходит вокруг вас с папой, грех было не воспользоваться ситуацией.

«Валентина все же жива!» — содрогнулась я, жадно глотая ужасный кислород, буквально застревающий в глотке, словно острая кость.

— Маша просто девочка, чью няню мы подговорили за хорошую сумму, — не унимался парень, залезая ко мне под одеяло, не спрашивая разрешения крепко обнимая и притягивая к себе. — Только в машине ей предложили в качестве игры приложить платочек к лицу дяди Владимира. Она сделала этого и ничего не поняла. А вот няня сознательно брызнула тебе в лицо быстродействующим снотворным.

В панике опустив взгляд на живот, я воскликнула:

— А как же ребенок?!

— Не переживай. Я все узнал. Ребенку это не навредит, — нежные поцелуи Марка в щеку заставляли кривиться от омерзения, сжиматься от желания скрыться и сбежать. — Я знал, что для тебя это важно, поэтому позаботился. Разве я не молодец, не достоин благодарности?

Чужая ладонь мягко упала на грудь, сжимая ее, а после опустилась на живот, сползая все ниже и ниже. В панике я готова была снова и снова отвлекать парня разговорами, лишь бы это не провождалось:

— А как же охрана! Их ведь было так много!

— Та часть, что подчиняется фирме отца, — куплены. Мы пообещали им с мамой очень завидные суммы отступных, если сделают все правильно. Деньги всем нужны, Каролина. Тебе ли это не знать, — запах Марка казался мне противнее чем попкорн, что провоцировал немедленное опорожнение желудка. Пытаясь отстраниться подальше, ощущала лишь, как он крепче удерживает меня. — В нужный момент они просто «случайно», — наконец, перестав касаться моего тела, Марк вытянул руки над головой, изображая кавычки, — не успели вас спасти. По факту, никто не виновен.

«Действительно, никто!» — злилась про себя от бессилия и несправедливости. Один краткий взгляд на Орлова на полу, и мое сердце превратилось в перемолотый фарш:

— Мой муж будет убивать их мучительно и долго за это!

— Уверен, — деловито закивал Марк, — так бы папочка и поступил, если бы выбрался.

По телу разлилось электричество, посылая в конечности судороги. Облизав пересохшие губы, я тихо надрывно шепнула:

— Он не выберется?

— Конечно нет, — словно это нечто очевидно, Марк посмотрел на меня, как на идиотку. Закатив глаза, младший Орлов фыркнул, глядя на отца. — Признаться, нет больше мучения, чем смотреть на ваше счастье. Будь моя воля, убил бы его при первой возможности…

— Но? — поторопила его я, нервно сглатывая слюну.

— …Это что-то личное для мамы. Она бредет идеей стрельнуть ему пулю в лоб, глядя при этом прямо в глаза, — покрутив пальцем у виска, он пожал плечами. — Сумасшедшая, но очень умная женщина.

— Что же касается меня, — замерев, я перестала дышать, ожидая своего рока. — Какой план? Хочешь лично убить, да?

— Сплюнь, идиотка, — отшатнувшись в сторону, я увидела, как волосы на голове Марка встали дыбом. Вскочив на ноги, он поднял с земли сигарету, подкуривая ее и вышагивая из одного угла комнаты в другой. — Однажды я уже допустил оплошность… Увидел, как ты трахаешься с моим отцом на кухне, и крышу снесло! Решил отравить тебя морсом и в последний момент понял: «Она ведь не виновата! Это все мой отбитый на всю голову отец!» — закрыв глаза, он откинулся спиной прямиком на прогнившую стену. — Решил, что, если умру, выпив морс: ты останешься свободна. А если выживу: мы сбежим вдвоем.

С губ сорвался панический, полный боли смех:

— Это был ты… Ты подмешал яд в морс!

— Мне уже стало жаль, милая, — заверил меня Марк с отрешенным взглядом. Больше в его глубинах не было того наивного нерешительного парня, только пустота и черствость. — Мне требовалось пройти все это, чтобы понять: отец урод. Он сделал наши жизни с мамой похожими на ад. Это снохачество, постоянные измены… Я спасу тебя теперь, Каролина! — сделав финальную затяжку, он с сожалением скривился: — Жаль, что не могу забрать твоих детей. В нашей семье есть место только для моих наследников.

— Что?! — глаза округлились, комната словно зашаталась. Считая до десяти, я мечтала заснуть и проснуться в постели клиники.

— Антон и Саша останутся Эрику. Мы знаем, что они там… Не переживай, никто не тронет малышей. Думаю, твоя сестра будет не против усыновить мальчиков, — ткнув пальцем в живот, он зашипел: — А вот с этим младенцем все сложнее. Если получится, подкинем его в детский дом. Нет… Черт его знает? Но, ничего не обещаю.

Закрыв глаза, я ощутила холодные дорожки слез, стекающие по щекам:

— Марк… — хрип разлился по комнате, вызывая мурашки, — Ты правда думаешь, что после всего этого мы будем вместе?

— Конечно, — без капли сомнений закивал тот. — Есть пару методов, которые сотрут тебе лишнее и…

Сиплый хрип пронзил уши, я панически повернулась к Орлову. Он просыпался, а значит решения требовал главный вопрос:

— Зачем вам убивать Владимира? Он вас не видел. Просто… Выставьте его за дверь, и он никогда вас не найдет. Зачем лишняя смерть?

Я готова была остаться здесь самой, если придётся умирать. «Возможно, — мечтала, — они позволят Орлову забрать с собой ребенка?»

— Ошибаешься, Каролина, — голос Валентины раздался совсем рядом. Испуганная и дезориентированная, совсем не заметила в тени огромного заброшенного пространства женщину, подпирающую спиной стену. Когда она вышла на дневной свет, ее лицо оказалось перекошено от ненависти, и устремлена она была лишь на Владимира. — Если Владимира не станет, я запросто смогу доказать в суде, что наш с ним брак до сих пор действительный, и, наконец, заживу спокойно со своими деньгами.

Все внимание мое было обращено к Орлову старшему. Я ждала его слов, реакции, моральной поддержки. Но он разглядывал Валентину, игнорируя моя призывы. Словно ему было тяжело справиться с тем положением, в котором он оказался. «Впервые на коне был не вездесущий Владимир!» — догадалась я, содрогаясь от простой мысли: «Это конец. Империя Орловых развалена, крысы уже сбежали с корабля, а оставшиеся на борту змеи лишь топят собственный корабль!»

— Валя, — хриплый шепот мужчины проник мне под кожу колкими иглами, пронзая сердце и душу. — Снова.

— Ты рад мне, дорогой? — театрально состроив глазки, воскликнула женщина. — Прошлый раз ведь не был…

— Брось это, — рыкнул Орлов, с раздражением натягивая крепкие наручники. — Зачем вспоминать былое? Лучше говори, что тебе нужно сейчас!

Хитро сощурившись, женщина достала из-под огромной мастерки пистолет. Сталь блеснула в отражении лампы, почувствовался запах смерти.

— Почему же так? — похлопав дулом себя по плечу, та с улыбкой посмотрела прямиком на меня. — Стой-ка… А может, дело в Каролине? Может, она не знает, что мы виделись совсем недавно?

Озноб пронзил кожу, вызывая на ней мурашки. Содрогнувшись, я нервно хмыкнула:

— Нет, можете не пытаться. Я никогда не поверю, что…

— Пару месяцев назад твой жених, — с омерзением перебила меня Валентина, рядом лежащий Марк скривился, будто после лимона, — встретил меня в кофейне. Мельком, но… — обнажив зубы, та радостно прошептала: — Поверь, по побелевшему лицу мужа я поняла: он меня узнал.

— Это ложь! — без капли сомнений отмахнулась, хватаясь взглядом за Владимира, словно за последний спасательный трос. Он скривился, странно сжимая челюсти, будто пытался переживать и выплюнуть услышанное. Его черные глаза больше не пронзали меня, а это значило лишь одно: — Боги, она ведь не обманывает. Ты правда видел Валентину и все равно убеждал, что убежден в ее смерти!

— В гробу Орлов и правда меня видел, — равнодушно прожала плечами женщина, устало падая на старое зашарпанное кресло, по которому полз огромный жук и парочка червей. — Ты знала, что в мире существует десять человек с идентичной внешностью, милая? Одного уж найти не так сложно. А мелочи подредактирует косметика.

Несогласно замотав головой, мне пришлось приложить усилия, сглатывая тяжелый ком в горле:

— Постойте. А разве вас не должны были проверять по родству с Марком?

— О, меня проверяли, — оживленное закивала Валентина, будто мы обсуждали моду, а не подделку свидетельства о смерти. Было острое чувство, словно женщина давно не общалась с людьми и сейчас испытывала истинное удовольствие от обычного человеческого диалога, где жадно ждала почестей и похвалы. — Каролиночка, милая, ты ведь всегда выбирала деньги… Неужели ты думаешь, что другим семьям они не нужны?

Бросив краткий взгляд на затихшего Владимира, я была абсолютно не согласна:

— Ни за какие деньги я бы не стала врагом Орлова добровольно.

— Вопрос лишь в сумме, — помог матери Марк, опять прижимая меня к себе, едва ли не пересаживая на колени. — К тому же ты не одна, кто хочет обеспечить близким счастливое будущее. Те же охранники были согласны предать босса за полную оплату всех расходов на учебу детям, закрытие ипотеки, выкуп отца из долговой тюрьмы, спонсирование любимой мамочки в открытии такого желанного салона красоты… У всех есть цена.

— Валентина, — со всех сих я пыталась отсесть дальше от Марка, будто это могло быть возможно. Его руки бродили там, где не должны были быть. А губы жадно покрывали меня поцелуями, — откуда у вас столько денег? Накопили за годы жизни с Владимиром?

— Признаться, жила я в денежном смысле неплохо, — на удивление не стала отмахиваться та. — Но сэкономить удалось лишь десять процентов от той суммы, что лежала на Кайманах, — вот тут-то Владимир посмотрел на нее удивленно, Валентина была лишь рада, разводя руками. — Помнишь моего бедного папочку, что умер еще до нашей свадьбы? Так вот он позаботился, чтобы все его активы могла получить лишь я.

Прикинув в голове, сколько денег понадобилось на подкуп всех вокруг, на годы жизни под прикрытием и на организацию похищения, пришла к очевидным выводам:

— Сколько бы наследства там ни было, вы на нуле. Стоило ли оно того?

Сжав челюсти, Валентина одарила меня такой ненавистью, на которую только могла быть способна:

— Стоило. Потому что мои жалкие гроши никогда не сравнятся с теми, что спрятаны на счетах четы Орловых.

Странное чувство всколыхнулось подобно лаве, сжималось у горла. Я презирала женщину, недоумевала от ее странного, нелогичного и безумного фанатения Орловыми. Единственное, что вырвалось из моих губ, было:

— Вы жалкая женщина.

— Я-то?! — громом среди ясного неба зарычала она, рядом сидящий Марк окаменел от страха. — Каролина, я ведь была такой, как ты. Веришь? Увидела Орлова впервые, влюбилась в его красоту и статус. А потом эта чертова первая брачная ночь и снохачество, что продолжалось много лет… — С ревом она вскочила на ноги и, пока сердце мое вырывалось из груди от волнения, преодолела расстояние бегом и наставила пистоле прямо в лоб Владимиру. — Я ведь говорила тебе, что он спит со мной, помнишь? А что ты мне отвечал? «Не дури, Валя. Это было один раз. Папа любит маму и ты ему не интересна!»

— Я был молод и глуп, — наконец произнёс мужчина, холодно и четко. — За этот проступок я потом расплачивался всю жизнь.

— Брось! Растить лжесына от собственного отца не самое страшное, что случается на этой прогнившей планете! К тому же ты узнал об этом недавно! — махнула рукой она.

— ЧТО?! — закричал ошалевший Марк, — О чем вы таком говорите??? Как это: лжесына?.. Мама?..

Никто его не слышал, это было нечто между Валентиной и Владимиром. Сдерживая дрожь в голосе, она торопливо шептала:

— А знаешь, каково было мне каждый раз слушать обещания твоего папаши, что он бросит твою мать и уйдет ко мне? А той же ночью я слушала, как их кровать бьётся о стены! — надрывный хрип разлился эхом по комнате. — Я не могла больше этого выносить, пришлось принимать меры.

Орлов смотрел не на меня, а лишь на Валентину. Когда его зрачки расширились, а лицо потемнело, покрываясь броней безэмоциональности, стало ясно — он понял, что именно бывшая жена в ответе за убийство отца и матери. Сжав челюсти до хруста костей, Орлов до заледенения костей отчеканил по слогам:

— Могла бы просто сказать отцу «нет», а не раздвигать ноги.

— Я любила его больше, чем тебя, — хмыкнула женщина, скидывая голову и закатывая глаза. — Помнишь, что было потом? Вместо того, чтобы наладить со мной отношения после смерти близких, ты начал трахать всех подряд и мог месяцами дома не появляться!

— Прости, Валя, — без капли сожаления Орлов произнес ей это прямо в глаза, — но я никогда тебя не любил и только недавно понял, что это такое.

Мое сердце, обливающееся слезами, перестало биться ровно в тот момент, когда разъярённая женщина резко наставила пистолет ко лбу, снимая предохранитель. Сражаясь с собой, она таки убедила собственных демонов отложить казнь и опустошить душу, позволяя сделать полноценный вздох.

— Застав тебя за очередной шлюхой, поняла навсегда: «Ничего не изменится, пока я не останусь одна!» — сквозь зубы прошипела она. — И, поверь, нет больше радости для меня, чем видеть, как непобедимый Владимир Орлов облажался! Я бы продала за это свою душу дьяволу! Отдала бы последний рубль снова и снова! — изображая рупор, она радостно и воодушевленно прокричала: — Внимание всем! Страшный и ужасный Орлов сидит передо мной на коленях, прикованный к батарее. — мне казалось, словно я слышу ее возбужденное дыхание, желание наконец свершить то, чего так долго ждала. Переминаясь с ноги на ногу, Валентина нежно гладила спусковой крючок. — Представить не можешь, как долго я мечтала зарядить тебе эту пулю в лоб. Она отполировывалась мои руками долгие годы! Но, если будешь молить и целовать обувь, обещаю отложить все до завтра!

— Валентина, — сглатывая слезы, окликнула я. Женщина повернулась ко мне вполоборота. Ее вздернутая бровь и недовольное лицо так и вопило: «Что тебе нужно?» — могущество Владимира заключается не в его деньгах или власти. Это состояние его души. Где бы он ни был, что бы он ни делал — он главный. Ему не нужно колдовать, чтобы очаровывать всех вокруг! Не нужно сгибать метал, чтобы демонстрировать силу духа! Все склоняют перед ним голову просто так, а перед вами — за взятки. Вы действуете исподтишка, а Орлов — напрямую, глядя в глаза, — мой взгляд упал на Орлова. Он по-прежнему игнорировал меня. Мне показалось его движение руки, скованной наручниками, странным. — И, возможно, вы забыли, в игре главное не победа любой ценой, а то, как ты в целом проявил себя на ее протяжении. Вы можете убить бывшего мужа, забрать его деньги и успокоиться. Но только Владимира будут все вокруг вспоминать содрогаясь, как сильного лидера, умного босса и справедливого мужчину.

Тишина звенела в комнате, когда спустя целую вечность Марк до боли сжал мою ногу, а Валентина звонко расхохоталась, положа руку на живот:

— Вот так тирада! — обратившись к сыну, она покачала головой. — Милый, тебе придется врубить разряд помощнее, чтобы она забыла папочку.

Угрюмо глянув на меня, Марк сквозь зубы рявкнул:

— Это я уже понял.

«Что они собираются со мной сделать?!» — прокричала про себя в панике, выравниваясь по струнке.

Орлов поднял на нее взгляд. Холодный, решительный, бойкий. В нем не было сомнений, лишь долька сожаления. Тяжесть прожитый лет, потерянное уважение. Казалось, под глазами появились новые морщины, как следствия принятия тяжелых решений. Он был уверен, но он не был груб, когда хрипло прошептал, а слова эхом подхватили и разнесли в каждый уголок пространства:

— Прости, Валя, я не доставлю тебе такой радости.

— Как знаешь, — в тон ему прошептала эта надломленная, разбитая и лишенная здравости женщина.

А секундой спустя прозвучал первый выстрел, поражая противника насмерть.