Свадьба

«Когда кости срослись неправильно — их ломают!» — поняла я по прошествии времени. Эта мысль может не нравиться, вызывать непонимание и отвращение, но так оно и есть. Неизменная гадкая истина столетий до нас и после, протекающая годами на пролет со всеми людьми на планете.

— Ты готова, дорогая? — краткий осторожный стук за дверью заставил обернуться у зеркала, повернувшись назад в пол-оборота:

— Еще пять минут, идет?

— Конечно, — мягкой голос Владимира был для меня в новинку. Каждый раз казалось, словно я сошла с ума или лежу в коме. «Кто этот мужчина, что сделал предложение на одном колене?» — недоумевала по сей день. В напряжении ждала подвоха, но его не наступало.

Еще там, при знакомстве с Владимиром Орловым, где-то в глубине души я чувствовала что-то неладное. Внутренний голос громко и внятно кричал: «Беги! Беги и не оборачивайся!» Люди всегда сломя голову и сверкая пятками улепетывают от сложностей, не желая меняться. Выбирая легкие пути… Все так делают, таковой была и я.

Но что-то внутри не давало пойти простым путем. Раньше я думала, что лишь ответственность за семью держала меня при Орлове невидимыми нитями, а сейчас видела все иначе: у каждого из нас есть судьба, что мы должны пройти.

— Все, — покрутившись перед зеркалом в красивом белом платье до колен с аккуратными гипюрными вставками, я заметила блеск на щеке и смахнула непрошенную слезу, — той девочки-дворняжки больше нет. Мои старые кости сломались.

Я не знала, сделало ли это меня лучше, но чувствовала лишь одно — силу. То, что дает мне способность выбраться из любой западни, подстроиться под любые обстоятельства и найти позитив в любой ситуации.

— Сегодня твоя свадьба, Каролина, — аккуратно коснувшись ладонью зеркала, я улыбнулась своему отражению, подбадривающе и оптимистично. — Все будет хорошо.

Владимир прошел путь со мной бок о бок. Я не выбирала его, его выбрала судьба. Он не был идеальным или даже хорошим. Он оказался таким же, как и я: замкнутым, идущим по головам ради своих целей, бойким и отважным. Он тоже не выбирал меня и вряд ли был рад увести невесту у собственного сына. «Как после оказалось, — напомнил внутренний голос, — приемного. Но какая к черту разница?»

— И, — набрав полные легкие кислорода, я закрыла глаза и отряхнулась, — все же ты стоишь сейчас здесь и собираешься выйти замуж.

Новый стук в дверь прозвучал, когда я уже надевала туфли на небольшом каблуке, чтобы восьмимесячный живот не раскачивал из стороны в сторону, словно игрушку.

Орлов ждал у двери, стоя на коленях ко мне спиной, он поправлял красную бабочку на крохотном парадном костюме Саши. Увидев меня, Антон похлопал папу по плечу, и тот резко обернулся. Его вмиг потемневший взгляд скользнул от кончиков пальцев ног до самого темечка. Прежде чем Владимир, немного пошатнувшись, тихо протянул:

— Ты безумно красивая.

— Самая красивая, — закивал Тоша, вгоняя меня в краску.

Деловито кивнув, точку в дебатах поставил Саша:

— Да!

Поднявшись на ноги, Орлов достал из внутреннего кармана коробочку, вытягивая из нее хрупкий изысканный браслет с цветочной окантовкой, усыпанной цветными камушками. Застегивая его на моем запястье, он кратко хмыкнул:

— Этот букет невесты останется с тобой навсегда. — Не глядя протянув руку на шкаф, он достал оттуда миниатюрный букет с милыми розами, пахнущими медом и сладостями. — А этот на сегодня.

Няня прихватила детей, пока Владимир переплел наши пальцы, двинувшись к выходу. Лишь раз ступив, я дернула его на себя, заставляя повернуться.

— Ты уверен?.. — начала я.

— Больше, чем когда-либо! — перебил меня тот, не давая закончить фразу до конца.

— …Что мы перешагнули прошлое? — все же договорила, несмотря ни на что. Облизав пересохшие губы, я внимательно вгляделась в пронзительные глаза Орлова, пытаясь нащупать истину. — Мы пережили многое, Владимир. У нас получится начать сначала?

В тот момент в его глазах промелькнуло что-то странное, пугающее меня до легкого тремора. «Сомнение?» — догадалась я, напрягаясь. «Но… В чем именно?» — было неясно. Сглотнув, он стер эмоции с лица, кратко кивая, сжимая мою ладонь до потери пульса:

— Идем же.

Весь путь в ЗАГС меня не покидало странное предчувствие. Живот сжимался, ребенок безустанно крутился внутри, а в горле застыла странная тошнота.

— Что-то не так, — покачала головой я, когда авто припарковалось у нужного здания. Орлов недоуменно напрягся, сжимая челюсти и гневно сверкая глазами. Пальцем указав на главных вход, с трудом выдохнула: — Знаю, ты не веришь мне, но… Нам нельзя туда идти.

Моя голова сдавливалась, пылала адским огнем. Сердце сжималось, дышать стало трудно. Один вид позолоченной двери метра три высотой вызывал странный приступ паники. Сжав мои щеки, Владимир повернул меня к себе, холодно шипя:

— Ты передумала? — отрицательно замотав головой, я увидела, как облегченно выдохнул мужчина. — Тогда… Тебе плохо? — ответ был тот же. Улыбнувшись, Владимир заметно расслабился. — Мы запланировали церемонию в ЗАГСЕ, потому что ее там у тебя никогда не было. Каролина, это просто беспочвенное волнение. Это нормально. Все пройдет, когда ты войдешь внутрь.

Прикусив изнутри щеку, я ощутила привкус метала во рту и задрожала без причины, словно от холода.

— Возможно, — почти согласилась, но стоило охраннику распахнуть дверь, как меня окутало могильным холодом, когда на улице стояла непривычная для столицы адская жара. В панике посмотрев на Орлова, я неожиданно для себя самой вцепилась в лацканы его пиджака: — Где Марк?

— В клинике, — кивнул он спокойно. — Поверь, он под такими лекарствами, что даже себе навредить не сможет.

— Хорошо, — закивала судорожно, пытаясь спустить ногу на землю, но тут же осеклась и вернула ее обратно в машину. — А Валентина?

Орлов ответил не сразу, сжимая челюсти и сводя брови на переносице, хрипло рыча:

— В гробу я ее видел.

«Успокойся! — кричал голос разума и логики. — Все чисто! Ты привыкла бояться, но сейчас нет причин!»

Я почти нашла в себе силы спуститься, когда Орлов сам вытянул меня на руках, поставив на землю. Ноги пошатнулись, и я буквально упала в огромную широкую тую. Владимир полетел за мной в попытках поймать. В этот момент два охранника уже вошли внутрь, проверяя помещение. Следом за ними порхала блондинка с длинными волосами. Ее объёмный капюшон закрывал огромный живот. Только, если у меня он был из-за беременности, та носила в себе переваренные вредные продукты.

Рация на поясе Орлова сработала, он включил ее ровно в тот момент, когда поставил меня на ноги:

— Босс, внутри все чисто. Можно заходить.

— Вот видишь, — пожал плечами Орлов, отряхивая мое праздничное платье от листьев и грязи. — Все отлично и…

Внимание мое привлекла странная красная мигающая точка около двери, которая сперва казалась обычной камерой наблюдения. Указав на нее пальцев Орлову, я недоуменно уточнила:

— Это датчик движения, что ли? Но… Зачем он здесь.

Орлов всмотрелся в него, и ровно в тот момент его лицо стало белее мела. В секунду он поднял меня на руки и запрыгнул обратно в авто, а дверь захлопнулась уже от взрыва. Плачущие дети бросились ко мне на колени, пока Владимир вскочил на ноги и кинулся в самую гущу событий, серьезно отчеканив:

— Никуда не выходить!

Я пыталась остановить его, но мужчина упорхнул так быстро, что и рта открыть не успела. Огромное пыльное облако вокруг закрывало видимость со стороны ЗАГСа, пока со стороны парка по ту сторону дороги еще виднелись зеленые туи. Я отвернулась к ним, словно почувствовал чужой взгляд.

«Нет, — кричал внутренний голос. — Нет!»

Словно сквозь тонированное стекло авто на меня в упор смотрел Марк. Леденящий холод и пустота были в его глазах. Полное бесчувствие, лишь искреннее желание разглядеть побольше. Он просто стоял, не скрываясь, пока толпы охранников разгребали обломки и охраняли авто.

— Что за… — в этот момент тонкая женская рука откуда-то из туй потянула его на себя. Словно заставляя спрятаться. Парень не послушался, отмахнувшись, и тогда женщине пришлось встать на ноги и отвесить Марку оплеуху. Только после этого он последовал за ней. Лицо женщины я узнала сразу, оно молнией раскроило меня надвое. — Валентина!

Дрожащей рукой распахнув двери, я указала в нужном направлении охраннику, но там уже никого не было. Охранник все же бросился проверять, но ничего не нашел.

* * *

— Я говорю тебе, что это был Марк! — сжимая дрожащими пальцами лацканы пиджака Владимира, я слышала, что мой собственный голос отдает истерией.

— Каролина, — мягкий, но настойчивый бас Орлова прозвучал ровно в тот момент, когда его ладонь скользнула по моей голове, — понимаю, ты испугана и расстроена, но…

— Владимир! — слишком сильно дернув рукой, едва ли не сорвала капельницу. Взрыв у ЗАГСа закончился не традиционным запуском голубей в небо, а коликами в животе и немедленной транспортировкой в клинику. — Я, по-твоему, сумасшедшая?

Тяжело вздохнув, мужчина посмотрел на меня сочувственно, качая головой:

— Нет, милая. Ты просто накрутила себя предварительно. И увидела то, что хотела увидеть.

— Нет! Боги, нет! — задыхаясь от страха, я нервно осматривалась по сторонам, хотя вряд ли бы кто-то пробрался на седьмой этаж. А если бы и пробрался, слишком уж много охраны сбежалось вместе с полицией. Умоляюще посмотрев на Владимира, я готова была на все, лишь бы он мне поверил. — Я не хотела его видеть, понимаешь? Я боялась это, предчувствовала что-то подобное!

— Мнительность свойственна беременным, — кивнул он, успокаивающе улыбаясь. — Тебе нужно поспать, я позабочусь о детях.

— Я не могу спать, когда Марк сошел с ума и просто ходит по улицам, подрывая здания! — казалось, словно мебель пошатнулась от моего собственного крика, а Владимир лишь спокойно достал из кармана сотовый, погружаясь в нереальный мир с головой. Вздрагивая каждый раз при воспоминаниях, я попыталась убедить Орлова еще раз. — С ним была Валентина, а это значит…

— Не начинай, — слишком резко перебил меня мужчина, а после положил на руки телефон, нажимая кнопку «воспроизвести». — Вот, это камеры наблюдения в палате Марка. Он не выходил оттуда сегодня. Понимаешь?

Я внимательно смотрела запись, где парень спокойно рассекал по комнате, пил воду, чай, обедал и завтракал, но по большей части спал. Его лицо часто попадало в объектив, будто он специально им светил. В недоумении нервы возросли в трое, заставляя поднять на Орлова полный непонимания взгляд:

— Кого я, по-твоему, видела?

— Не знаю, Каролина, — переплетя наши руки, он нежно очертил большим пальцем мою ладонь, а потом и вовсе поднял ее к губам, зарываясь носом в кожу, прикрывая глаза. — Возможно ты увидела реальных подрывателей, но спроектировала на них свои страхи и увидела то, чего больше всего боялась. А может, там и вовсе никого не было… Взрыв, беременность — это достаточно для видений от шока.

— По-твоему, — рассмеялась саркастично и гневно, вырывая свою руку обратно и отворачиваясь к окну, — у меня просто не все дома?

— Не так, — покачал головой Орлов, ладонями поворачивая мое лицо обратно к себе. Его губы нежно и осторожно накрыли мои, даря томный сладкий поцелуй. — Твои мозги сейчас там, где они нужнее, — горячая ладонь нежно погладила живот, а я стушевалась от смешанных чувств. «Он считает тебя безмозглой?» — кричал внутренний голос. «Но как он может поверить в твои слова, когда камеры наблюдения показывают иначе, да и тело жены Владимир сам видел в гробу?» — подсказывало второе я.

— Может… — с трудом, но выжала из себя эти слова. — Ты прав? Уже не знаю, чему верить.

Зарываясь лицом в ладони, я пыталась найти подвох в собственных воспоминаниях. «Мог ли Орлов быть прав? Не схожу ли я с ума?» — данная мысль приводила в ужас, заставляя мурашки волнами скользить по телу.

— Поспи, — нажав красную кнопку, Орлов вызвал медсестру, пока сам опустил мою больничную койку вниз, укрывая теплым одеялом. — А со всем остальным разберусь я сам.

Каждый раз, закрывая глаза, я снова и снова видела лицо Марка, а после и Валентины. Слышала взрыв, будто он происходит опять и опять.

— Кто же тогда устроил взрыв? — недоумевала я, голова разрывалась от боли.

— У меня много врагов, девочка, — хрипло прошептал он с досадой и чувством вины. — Думаешь, просто так таскаю за собой столько охраны? Кто бы мог подумать, что про роспись в ЗАГСе вынюхают… Видимо, сдал кто-то из своих.

— Владимир, — не унималась я, дрожа от страха, ерзая от холода на месте, — для того, чтобы подорвать здание, мало не любить человека, пойми же наконец! Это что-то личное. Этим людям должно быть нечего терять!

— И, — распахнув глаза, я увидела Владимира со сложенными на груди руками и вздернутой бровью, — чего же подрыватели хотели на самом деле?

В тот момент я вспомнила кое-что и импульсивно выдохнула:

— Помнишь ту девочку, что вошла с охраной внутрь? Ее можно было перепутать со мной издалека. Кто-то не увидел, как я упала, и…

Владимир рассмеялся, и я затихла, обиженно поджимая губу. Заметив мою реакцию, Орлов наклонился, крепко обнимая меня, покрывая лицо краткими поцелуями, попеременно шепча:

— Может, тебе романы писать, любовь моя? Кто-то подрывает целый ЗАГС, чтобы убить тебя? Но… Зачем? Прости, мы не в девяностых. И, если ты умрешь, ничего в бизнесе моем не изменится особо.

— Так дело и не в бизнесе, — казалось, словно я общаюсь со стеной. «Хватит!» — приказала я себе и вынужденно закрыла тему. — Ладно… Забудем. Мне и правда стоит отдохнуть.

— Пойду проверю детей. — Орлов поднялся с места, и я вскочила за ним испуганно с широко распахнутыми глазами. Мягко улыбнувшись, он погладил меня по щеке, качая головой. — У тебя весь коридор в охране, милая. Под окнами отряд ОМОНа. Поверь, если кто-то захочет тебя убить, это будет событие мирового масштаба с подрыванием подземных туннелей.

— Не обязательно. — пожала плечами, — кто-то ведь сдал нашу роспись подрывателям, так? Это могла быть только охрана. Значит, они не на твоей стороне.

По лицу Орлова я поняла, что данную мысль он не только не воспринимает, она приводит его в бешенство и доводит до края кипения. Сжав зубы, он с трудом сдерживал агрессию. Сделав краткий вдох, сжимая-разжимая кулаки, мужчина натянуто спокойно отчеканил:

— Медсестра должна поменять капельницу, а я обязан проверить Сашу с Антоном. Им страшно, Каролина. Не стоит их оставлять с няней надолго сейчас.

Вынужденно соглашаясь, я упала обратно на постель и отвернулась к окну, а после дверь за Орловым захлопнулась. Слезы текли по щекам, чувство одиночества зашкаливало. Я ощущала себя не понятой. Той, на кого показывают пальцами и называют идиоткой. Даже мой жених поддерживает всеобщее мнение на этот счет.

Дверь распахнулась мягко и осторожно, плавно в комнату вплыла медсестра. Я ощущала себя жалкой и заплаканной, не желая поворачиваться к женщине. Лишь когда она уже сменила капельницу, я привела лицо в норму, пальцами утирая растёкшуюся тушь, смогла повернуться к медсестре с улыбкой:

— Спасибо! Простите за мои слезы… Я не мешаю вам работать?

Мои глаза по-прежнему были покрыты пеленой слез, пришлось трижды проморгаться, чтобы увидеть лицо медсестры. Меня пронзило судорогой, дрожью, свело конечности по швам.

— Ничего, милая, — ее леденящая душу ладонь скользнула по моему животу. — Я все понимаю. Такое пережить… Все нормально?

Передо мной была Валентина в медицинской форме. Я осознала это за секунду до того, как потеряла сознание.

* * *

Шелест, чужие шаги, беспрерывная возня и незнакомые прикосновения… Меня выдернуло из сна резко и так быстро, словно и вовсе в него не погружалась. Веки казались тяжелыми, тело — вовсе не моим. Пытаясь пошевелиться или хотя бы открыть глаза, вдруг услышала надрывный и яростный рык Владимира:

— То есть вы уверяете меня на полном серьезе, что она просто упала в обморок? Ни с того ни с сего?

— Именно это и показывают анализы, друг мой, — уже знакомый старик тяжело вздохнул, в миллионный раз нащупывая пульс у шеи. — По словам медсестры, Каролина посмотрела на нее и просто отключилась на глазах.

— Вы серьезно? — после небольшой паузы, тоном полным недоверия переспросил мужчина нервно и насмешливо. — Вы вообще в это верите?!

— Все анализы в норме, ядов и прочего не обнаружено. Несмотря на все ваши опасения, капельница была поставлена по назначению! — несдержанно недовольно фыркнул доктор, начиная измерять мне давление специальным аппаратом, показывающим также уровень кислорода в крови. — Знаю, бред какой-то… Но имеем, что имеем!

— Бред! — кратко резюмировал Орлов, шагами измеряя комнату. — Она не могла просто так свалиться в обморок!

— Взрыв, беременность, страх за чужие и свою жизни дал свои плоды, — предположил врач.

Слабо приоткрыв глаза, я увидела, как тот неуверенно пожимает плечами.

— Вы не знаете Каролину! — пальцем мужчина ткнул в меня, гневно сверля взглядом старика. — Она — боец, а не какая-то кисейная барышня. Эта женщина может все перенести, и не станет отключаться без причины!

Встав на ноги, доктор спокойно сложил инструменты, сделав последнее предположение:

— У каждого есть предел.

Силы медленно возвращались ко мне, когда наши взгляды с Орловым вдруг встретились. В секунду Владимир оказался рядом, испуганно прижимая меня к себе, позволяя специалисту провести дежурный опрос.

— Это была не медсестра, — было первым, что смогла выдавить из себя я. Монитор на экране показывал зашкаливающее сердцебиение. — А Валентина. Могу поклясться на собственных детях!

— Валентина — это ваша бывшая погибшая супруга? — приспустив очки, доктор осмотрел меня по-другому, словно наконец определился с диагнозом.

— Именно, — покачал головой серьезный Орлов, сведя брови на переносице. — Каролина тяжело переносит беременность, ей она всюду мерещится.

Я в панике осмотрела трех охранников, сидящих на диване и монотонно читающих новости в телефоне. Никто из них не обращал на меня внимания, но я точно знала — нас прекрасно слышат, так что громко проговорила:

— Кто-то из своих пустил ее сюда. Уверена, записи подтерли!

Тяжело вздохнув, доктор встал на ноги, разводя руками многозначительно:

— Все понятно, психоз. Это все объясняет…

В панике я посмотрела на Орлова, ища поддержки, но тот кивал на каждое слово врача, лицо его сквозило скорбью и сочувствием.

— Прошу, — хрипло прошептал он, гладя меня по голове, как лишенную разума, — дайте мне побыть с невестой наедине? Думаю, ее это успокоит.

Кратко кивнув, доктор на прощание указал пальцем на красную кнопку:

— Я дам указание медсестре в случае чего.

Когда дверь захлопнулась, Орлов холодно отдал приказ своим людям:

— Ждите в коридоре. Никого внутрь не пускать.

Без единого вопроса те молча поднялись на ноги, удаляясь слаженно и отрепетировано, словно опытные солдаты. Оставшись наедине с Орловым, я взглядом пыталась достучаться до него, панически взмолившись:

— Почему ты не веришь мне? Неужели я давала тебе повод считать меня психически нездоровой?

Молча подняв палец вверх, Владимир встал на ноги с кушетки, достал из внутреннего кармана гаджет, внешне напоминающий стандартный смартфон. Только он был крупнее и тяжелее. Мужчина вытянул его над головой, размахивая в разные стороны комнаты, что-то разглядывая на экране, будто пытался поймать связь.

— В такой момент ты собираешься кому-то звонить? — ужаснулась я с упавшей от шока челюстью. — Надеюсь, в полицию, потому что нашим детям нужна помощь, Владимир!

Наконец Орлов успокоился, также спокойно складывая гаджет обратно, подходя к окну и опуская жалюзи, после занавешивая шторами.

— Зачем же Валентина приходила к тебе, — ровно, без эмоций, произнес тот прищурив глаза, наконец обращая на меня свой взор в полной мере, — если не собиралась причинить вред?

— Я не знаю, — моя собственная история казалась мне же абсурдной, доказать ее Владимиру было еще сложнее. — Но она явно хотела быть замеченной.

Он молчал долго, монотонно глядя в стену. Лицо его было маской, где ни единой эмоции не проскользнуло. Мое сердце не выдержало напряжение, я надрывно прошептала:

— Это звучит бредово. Ты не веришь мне. Никто не верит… Теперь врач назначит какие-то психотропные и…

— Нет, — резко перебил Владимир. Холодно, пронзая до мурашек. Его черные глаза проникали куда-то в самую суть меня, запуская корни и поселяясь там навсегда. — И речи быть не может.

— Но, — с горла вырвался пугающий нервный смешок, ладонь упала на круглый живот, где начал толкаться ребенок, — это очевидно, когда ты говоришь невозможное.

Тяжело вздохнув, Владимир накрыл мою руку своей. Сглотнув слюну, он прикусил нижнюю губу, лишь спустя вечность твердо отчеканив:

— Я верю тебе, Каролина. И речи быть уже не может.

Надежда всполохнула внутри подобно пламени, все вокруг вновь обрело смысл. В теле, где еще секунду назад не было сил чтобы поднять руку, появилась бодрость.

— Теперь верю, — добавил Владимир спустя вечность, смахивая каплю пота со лба, ладонью проводя по взъерошенной шевелюре.

— Если бы ты мне поверил сразу… Этого бы не произошло.

Орлов выглядел потерянным, раздавленным и злым до безумия. В его глазах плясало адское пламя, горел котел и пестрила ярость. «Не хотела бы я стать его врагом сейчас!» — содрогнулась изнутри, пока внешне спокойно прошептала:

— Нет времени ругаться, корить себя или жалеть меня. Владимир, — мой собственный голос звучал, как у боевого солдата, когда я крепко сжала руку мужчины, — нам надо что-то с этим делать. Дети в опасности, у них явно есть какой-то план.

Еще секунду назад Орлов смотрел перед собой потерянно и дезориентировано, а сейчас два бездонных озера вглядывались только в меня. Тепло окутало с ног до головы, мурашки поползли по телу от кривой улыбки и хрипло-бархатного баса, проникающего с порхающими бабочками под кожу:

— Ты чудо, моя женщина.

Меня затрясло. Встряхнуло, как после удара током! Во рту пересохло, голова шла кругом от мысли: «Он никогда ранее не называл меня так».

— Прежде всего, — прервав мое смущенное молчание, Владимир достал из внутреннего кармана стопку свернутых в трубочку бумаг, положив те на столик у постели, буквально всучив в руки ручку, — тебе нужно подписать это, а затем все остальное.

«Что может быть важнее безопасности детей?» — недоумевала я, со сведенными бровями быстро читая текст.

— Свидетельство о заключении брака?! — глаза округлились, руки затряслись. — Брачный контракт?.. Ничего не понимаю, ты составил новый?

— Это тот же, — поправил меня Орлов, — я изменил небольшую мелочь… — удивленно я вглядывалась в лицо мужчины, на глаза наворачивались слезы. Дежавю унесло меня назад к моменту рождения Саши. Страх, паника, чувство одиночества и невозможность что-то изменить — встали на первый план. «Мне казалось, Орлов изменился? Неужели это был обман?!» — прокричала изнутри, пока Владимир ткнул пальцем в место подписи. — Поторопись, Каролина. Чем раньше ты это подпишешь, тем быстрее мы сможем перейти к обсуждению безопасности детей.

«Выбора нет, — поняла я вдруг, — что бы ни было в этом договоре, я не могу рисковать детьми. Действовать нужно здесь и сейчас!» Размашисто расписываясь на каждой странице, я мечтала лишь о том, что не продала душу дьяволу. Что не поверила в самообман. Не навешала самой себе лапши на уши…

Голос казался мертвым и безжизненным, когда непрочитанный контракт перекочевал обратно в руки Орлова:

— Все. Сделано.

— Отлично, — облегченно выдохнув, Орлов моментально спрятал бумаги обратно. Присев рядом со мой на больничную койку, Орлов нежно сжал руками щеки. Его лицо было так близко, что каждый раз во время разговора губы мужчины касались моих. — Детей вывезут заграницу тайно, Эрик о них позаботится.

— Эрик? — в голосе так и сквозила паника, — Но… Почему не я?

— У тебя большой срок. Я консультировался у нескольких врачей тайно, они все категорически запретили тебе перелеты и долгие переезды. — удивил меня мужчина, запечатлев краткий мучительно-томный поцелуй горячими губами. — Ты родишь и сразу улетишь. За это время я все здесь решу.

— Один? — неосознанно я вздрогнула, облизывая губы и испуганно шепча: — Тебе стоит уехать с нами и…

— Один, Каролина, — отрезал он жестко. Кратко. Не желая слушать объяснений. Его хмурый взгляд упал на дверь. — Это надо закончить.

«Он ведь может просто выдумать всю эту историю, чтобы вывести детей заграницу», — возникли вихрем пугающие меня саму идеи. «Вдруг Валентина и Марка специально разыграли данную историю?» — снова содрогнулась я.

«Нет! — отмахнулась сейчас же, хмурясь и кривясь. — Владимир не поступил бы так со мной. Не сейчас!»

Мне требовалось закрепить доверие. Обозначить, что наш союз должен стать нерушимым замком, опорой для детей. Рука скользнула на щеку Владимира, голос испуганно дрожал, когда я твердо напомнила ему:

— Я ведь люблю тебя.

Он осекся, кадык дрогнул, а желваки словно свело. Дважды нервно вздохнув, мужчина улыбнулся:

— Сомневаюсь, что так же сильно, как я тебя, Каролина.