Возвращение

Ладонь Антона на моем животе вздрогнула, а в счастливых детских глазах пылало умиление.

— Ты чувствуешь? — прошептала вполголоса я, давя улыбку и прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Да, мамочка! — активно закивал парень, пока еще не рожденный ребенок в животе активно бил ножкой в растопыренные пальцы брата через меня. Не прошло и пяти минут безудержной дискотеки внутри, как Тоша вдруг вскинул настороженный испуганный взгляд: — Тебе разве не больно?

— Нет, — покачав головой, я поудобнее устроилась в мягкой круглой подушке, поддерживающей спину. Благодаря Владимиру они располагались буквально в каждой комнате, даже в ванной завалялась парочка.

— Просто он ведь внутри тебя… — задумчиво почесал затылок малыш, а после с явным любопытством пробормотал: — А как он там оказался?

Немного напряженно закашлявшись, я все же нервно выдала:

— Вырос.

«К подобным разговорам надо готовиться заранее!» — панически прокричал внутренний голос.

— Нет, мамочка. Откуда он там изначально взялся?.. — словно прямой выстрел в голову из автомата прозвучал новый вопрос. — Откуда вообще берутся дети?

Сирена СОС заиграла в ушах, пока Тоша рассматривал мой живот с неподдельным интересом. Я продумывала свой ответ, когда в дверь кто-то позвонил.

— Папа пришел, — выдохнула облегченно, вскакивая на ноги и быстрым шагом двигаясь к двери.

Владимир не жил с нами, но часто навещал. Я была не готова вернуться в тот дом, где каждая стена казалась переполненной болью и страданиями, а Орлов и не звал, словно понимал все сам. Большую часть недели он оставался с нами, лишь в дни командировки пропадал без предупреждения и каких-либо объяснений.

Маленький Саша, услышав звонок, бросил игрушки и рванул к двери, следом шел и Тоша. Прогнув ручку, я активно массировала затекшую поясницу, когда увидела в дверях непрошеного гостя. С букетом цветов стоял Марк, в руках его была большая коробка дорогих итальянских конфет с ликером.

— Привет, — буквально отодвинув замершую меня в проходе, он сам протиснулся внутрь и захлопнул дверь. — У тебя вход сложнее, чем в сейф. Меня даже на рентгене просветили, Каролина! Это вообще законно?

— Не знаю, — пожала плечами, медленно оседая на стульчик в прихожей. — Владимир говорит, по-другому с чужими никак.

Недовольно хмыкнув, Марк внимательно осмотрел две испуганные пары глаз детей, что застыли на месте в недоумении.

— Твои? — словно сам у себя спрашивал понурый парень, опуская голову и качая головой. — А ведь это могла быть моя семья…

— Марк… — перебила его я, страшась лишних вопросов детей и их реакции.

Скинув оскомину с лица, тот весело улыбнулся и кивнул на мой живот:

— Проехали, малыш. Как седьмой месяц протекает?

— Легче, чем прошлый. Я ведь сейчас из дома работаю, проектирую экологичные дома для компании элитной недвижимости, — зачем-то протараторила нервно, будто боясь остановиться и услышать напряженную тишину. — С тех пор, как моего первого босса посадили в тюрьму, Владимир порекомендовал меня одной фирме, и те сразу предложили…

— Он взял тебя к себе на работу, — перебил меня парень, и мои глаза округлились. Ведь название компании Орлова отличалось от той, что значилось в договоре. — Ты не знала? Все знают, что он свою любовницу на работу пристроил. Переживают, что папке приходится в две смены пахать: за тебя и за себя.

Испуганно повернувшись к все еще задумчивым детям, я мягко произнесла с легкой дрожью в голосе:

— Ребятки, а ну-ка уберите свои игрушки в гостиной, чтобы дядя Марк не видел, какие мы с вами лентяи.

Антон кратко кивнул, поднял брата на руки и унес его в другую комнату, сразу начал звенеть шум и гам, тогда я смогла уже другим, жестким голосом отчеканить Марку предупреждающе:

— Если ты собираешься в таком тоне говорить при детях, то сразу уходи!

— Эй! — поднял руки тот спасительно, вытягивая перед собой подарки. — Я ведь им тоже сладкое принес, с миром пришел!

— Детям нельзя алкоголь, — закатив глаза, я не без труда поднялась с низкой поверхности, а парень даже не думал поднять руку, смиренно выслушивая мои кряхтения и стоны. Когда мы сровнялись, Марк сам снял обувь и спокойно проследовал дальше по коридору. Оставляя подарки при входе, он размашисто махнул рукой вокруг: — Эту хату папка тебе подогнал за великие заслуги перед отечеством?

— Нет, — внутри я порядком начинала закипать, до последнего не желая отходить от двери, всем видом намекая младшему Орлову на скорый уход. — Это рассрочка. Все платежи, включая первый, я погасила сама.

Окинув меня неверующим взглядом, он присвистнул при виде огромного зеркала с позолоченной окантовкой:

— Ага, конечно. Ты еще скажи, что детей сама обеспечиваешь.

Наши отношения с Владимиром были хрупкими, как китайский фарфор, он словно боялся сделать что-то не так и лишний раз на меня надавить. Мужчина покупал сыновьям все, что сам пожелает, но основную часть расходов на данный момент я взяла на себя. Это было важное моему внутреннему «Я», чтобы не ощущать себя безмозглым попугаем в клетке, а нужным членом общества, способным постоять за своих детей без средств влиятельного любовника, как выразился Марк. Так что, честно поведя плечом, я не стала лгать:

— Сама, конечно.

Прыснув со смеху, он лишь махнул рукой:

— Ладно, проехали.

Распахнув дверь гостиной, он устремился к детям, и я вынуждена была следовать за ним.

— Это, — он пальцем тыкнув во вжавшегося в брата Сашу, — отбросок моего папочки? — мои глаза округлились, когда Марк зашипел, качая головой. — Прости, после комы до сих пор путаю слова. Отпрыск, я имел в виду, естественно.

— Это наш сын, — гордо заявила я, занимая позицию между детьми и Марком.

— Могу я подержать его на руках? — спрашивал Марк скорее для галочки, потому как на прямую двинулся к сыну. Я закрыла ему путь, кратко отрезав:

— Нет, прости.

— Ладно, — сдаваясь, поднял руки Марк, внимание его переманил Тоша. — А это, как я понимаю, приемный сын?

— Он мне родной, — холодно отчеканила я от зубов, не желая, чтобы парень поднимал эту тему. За годы жизни вместе с мальчиком в моем мозгу закрепилась мысль, что он мой и ничей более. Судьба посылает нам подарки. Одни рождаются в роддоме, а другие в нужный момент подкрадываются к тебе под окно в порванной одежде и с израненной душой. — Марк, думаю, тебе лучше…

— Ты откуда вообще? — обратился к Антону напрямую Марк, в голосе его сквозило предубеждение. Скептически осматривая ребенка, он словно искал вшей или пролежни. — Кто твои родители?

— Вот, — гордо и уверенно мой сынок ткнул пальцем в меня. Голос его звучал звонко и бойко, всем видом он демонстрировал, кто в доме мужчина на данный момент и кто способен за меня постоять. От гордости слезы на глаза навернулись, — моя мама.

Глаза Марка расширились, он посмотрел на меня в оба глаза, громким шепотом прокричав:

— Он умственно отсталый, что ли? Чего меня никто не предупредил?

Не находись в моем животе маленький уязвимый ребенок, я бы обязательно припечатала Марка чем-то тяжелым и закатила скандал. Но страх за хрупкую жизнь заставил повернуться к детям:

— Идите в свою комнату, ладно? Взрослым надо поговорить.

— Хорошо, мамочка, — кратко кивнул Антон, весь путь до двери глядя на Марка тем самым убийственным взглядом, каким его папа уничтожал людей без прикосновений и лишних слов. Даже бравый Марк был вынужден опустить взгляд и отшагнуть в сторону. Когда Тоша захлопнул дверь, я увидела его ножки через щель под дверью.

«Он охраняет тебя!» — с улыбкой подумала я, внимательно глядя на бывшего мужа.

— Послушай, Марк. Я безумно рада, что ты пришел в себя. Поверь, я молилась о твоем здоровье. Помогала, чем могла. Но сейчас тебе лучше… — на вдохе произнесла и тут же оказалась перебита парнем на полуслове:

— Я верю, что никто сильнее тебя не хотел моего выздоровления. Потому что ты хорошая.

Сев на диван, он похлопал по месту рядом с собой, но я не сдвинулась с места, многозначительно кивая на выход.

— Прости, что такой вредный. После комы моя жизнь напоминает ад. Я словно закрыл глаза и проснулся в кипящем котле, — дрожащими пальцами он растер переносицу, качая головой и кривясь, словно после лимона. Часть меня сочувствовала ему, содрогалась при виде мучений, пока вторая ощущала подвох.

— Марк, — не унималась я, стоя на своем, — пожалуйста…

— Я уйду. Просто хочу прояснить кое-что. Перед тем, как я выпил морс, — он изучающе посмотрел на меня с прищуром и тревожным ожиданием, — ты хотела возродить наши отношения. Знаю, сейчас все иначе, но тогда был шанс. Это значит, что ты когда-то все же любила меня, Каролина.

— Любила, — не стала лгать я, сглатывая слезы. — Но это было так давно, что я уже и не помню…

— Не важно. Все ведь можно возродить. Вернуть былое, — с надеждой прошептал он, пытаясь поймать мою ладонь и прижать к себе. Отшагнув назад, я не позволила ему этого сделать.

— Нельзя, — твердо прозвучал мой ответ. — Прости.

— Почему? — искреннее недоумевал Марк. Размышляя долго и мучительно, он хлопал пальцем по подбородку, когда наконец увидел ножки Тоши под дверью, указывая на них пальцами. — Дело в багаже?

— Это не багаж! Это — мои любимые и желанные дети! — нервы сдали, голос сорвался на крик. Упав в кресло напротив Марка, я задыхалась от злости и ненависти к парню, который позволял себе подобные выражение в адрес самых близких людей на планете.

— Это очевидно, — словно сам с собой говорил парень. — Если бы не они, ты бы могла уйти со мной. Ты ведь не бросишь детей, ты добрая и хорошая. Вот оно что!

— Марк! — ужасаясь его самоуверенности, я покрутила перед его носом кольцом с бриллиантом, подаренным Владимиром пару дней назад. — У тебя нет мысли, что я просто люблю Владимира? Что я там, где сама выбрала быть? Что меня все устраивает, а тебе лучше уйти?

— Нет, — без капли колебаний он покачал головой, пугающе улыбаясь. — Это всего лишь снохачество, какая любовь? Мой папа любит только маму. Столько телок перетрахал, а всегда возвращался к ней. Скоро снова вернется, ничего нового.

— О чем ты? — сердце больно сжалось, вырывалось из груди от бешеного биения. — Валентина мертва.

— А я и не говорил, — странно подмигнул мне он, вставая на ноги, — что она жива. С чего ты это взяла?

«Как жутко он на меня смотрит! Как это остановить?» — сжимаясь в кресле, я вздрагивала каждый раз, когда Марк моргал. То ли кома его сломала, то ли он всегда скрывал свое истинное нутро, но сейчас передо мной был иной человек. Жестокий, грубый и беспощадный. Способный на любую глупость. Обнимая живот, я взмолилась:

— Прошу, тебе нужно уйти.

Он открыл рот ровно в тот момент, когда дверь гостиной с грохотом распахнулась, в нее буквально влетел Владимир в черном плаще едва ли не в пол и в уличных туфлях. За ним следовал шлейф морозной свежести, а глаза метали молнии в сторону выхода. Указав пальцем на выход, он громко отчеканил:

— На выход!

— Папочка, — вскинул руки Марк, смеясь, — ты чего? Мы с Каролиной просто болтаем. Как-никак, она моя бывшая жена… Тебе ли не знать, да?

Пока Орлов гневно втягивал кислород, я слышала, как хрустят кости его сжатых кулаков. Сталью звенел грубый, полный рычания бас:

— Не заставляй меня применять силу.

— И что же ты сделаешь, в случае чего? — заинтересованно вскинул бровь Марк, театрально подпирая подбородок кулаком.

— Все, что потребуется, ради сохранения семьи, — голос Орлова звучал спокойно и уравновешенно и между тем вызывал мурашки в желудке. Даже наш нерождённый ребенок затаился, переставая сжимать мои внутренние органы своими крохотными, но уже такими сильными ручками.

— То есть, — сделал собственные выводы парень, — я тебе больше не семья. Спасибо за понимание ситуации.

— Ты моя семья, — закатил глаза Владимир, — но тебе нужна специальная помощь.

Следом за Владимиром вошли двое крупных мужчин, которые буквально сопроводили Марка к выходу. Когда дверь захлопнулась, он с облегчением упал рядом со мной на колени, судорожно осматривая с ног до головы на предмет увечий.

— Марк навредил тебе? — спросил тот с едва уловимой дрожью в голосе, и, когда я отрицательно качнула головой, провел пятерней по волосам, горсть выпавших осталась в его ладони, что шокировало до колик. — Он каким-то образом обошел охрану, пропустил осмотр. Если бы Антон мне не позвонил…

— Он пропустил охрану?! — ужаснулась я, искреннее не понимая, как парень смог это сделать. Ведь внутри я частично была спокойна, что у Марка точно нет опасных предметов и Орлов без сомнений в курсе гостей, пока охрана ждет моего сигнала за дверью. «Оказывается, все это время могло произойти что угодно, и никто бы не помог» — от мысли этой во рту почувствовался привкус метала.

— Не переживай, — мягко погладил он меня по голове, прижимая к себе крепко, но осторожно. — После такого ему стоит пролечиться. Его уже ждут возле подъезда.

Кратко кивая, я вспомнила кое-что, глядя в никуда и шепча неуверенно:

— Марк сказал, что я работаю на твою фирму.

Выругавшись вполголоса, Орлов заглянул мне в душу черными пронзительными глазами:

— Да, черт тебя дери! Ты можешь не верить, но я хочу такого специалиста в свой штат. Ты гений, Каролина. Зачем тебе создавать мне конкурентов? Но я знал, что на меня работать ты не захочешь, пришлось немного схитрить с документами.

— Ясно, — усмехнулась я, пожимая плечами. — Так и подумала.

Удивленный Орлов недоверчиво вскинул бровь, словно ожидая скандала:

— И это все?

— Все, я ведь хороший работник, а ты не глупый босс, — весело подмигнула окаменевшему мужчине. Улыбнувшись, он нежно очертил контур моих губ, завороженно изучая меня, словно никогда не видел прежде. Голос осел, казался чужим и незнакомым, когда я тихо прошептала: — Да.

— Что «да»? — не понял Владимир. Проморгавшись, он свел брови на переносице, пытаясь понять, что именно упустил.

Подняв руку с кольцом вверх, я видела, как расширяются глаза Владимира и удивленно открываются губы.

— Я хочу попробовать снова. Хочу стать твоей женой и начать все с нуля, будто ничего не было. — Мужчина притянул меня к себе, почти накрывая губы своими, но прежде я просунула между нами указательный палец, твердо отчеканил: — Но у меня условие: никакого снохачества.

— Пусть оно останется в прошлой жизни, — на удивление просто согласился Орлов, и не успели его губы накрыть мои, как буквально за дверью детской раздались крики Антона:

— Ура! Наконец-то!