Бракосочетание

Орлова не было в постели, когда я распахнула глаза ближе к обеду. Впервые проснулась так поздно, стук дверь граничил с землетрясением. Толстая отельная дверь едва ли не выпадала с петель, когда я сонная плелась по коридору, превозмогая умопомрачительную боль в мышцах. Еще недавно опрометчиво была уверена, что Владимир любит и практикует жесткий, грубый, животный секс, но только ночью наконец узнала — ранее он сдерживался. Порой его желания были на грани моих возможностей, но наутро я отделалась малым.

— Каролина! — воскликнула Настя, стоило мне распахнуть дверь, налетая на меня с объятиями.

— Сестра! — звонкий голос Вики сбил с ног, ее радостные поцелуи вызвали смех радости и слезы от переизбытка чувств.

Весь день мы провели с сестрами, гуляя по всему городу, посещая различные магазины. Около пяти часов просидели в кафе, где неугомонная Вика рассказывала, каково это быть умным математиком в Англии, и удивила высокими баллами. На моей свадьбе с Марком девочке было всего восемь лет от роду, сейчас же передо мной сидела статная двенадцатилетняя красавица.

Настя же в красках описывала специальную школу в Нью-Йорке. Хвасталась, что лекторами по вольным предметам у нее являются звезды, а искусству учат именитые художники современности. Все мои сестры, включая меня, были блондинками, но выглядели совершенно по-разному. Соня казалась решительной и веселой, Настя — летающей в облаках и ветреной, а Вика — строгой и сдержанной.

— У меня для вас новость, девочки, — зажимая губы рукой, сдерживая смех, выдохнула искрящаяся счастьем Настя. — Мои полотна заметили нужные люди, выставили на свой страх и риск в галереи, и… Угадайте что?! Три картины уже купили! Одна вышла почти в тридцать тысяч долларов.

— Боже, малыш, — ахнула я, в неверии качая головой. — Я всегда верила, что ты талант!

— И это еще не все, — пальцами она била по столу, от эмоций сестру потряхивало. — У меня есть заказ на тридцать картин. Одну просит в личную коллекцию известный политик. Они говорят, у меня есть неповторимый стиль, и обещают огромные деньги! Несколько задатков уже в кармане!

— Это великолепно, — воскликнула Соня, оставляя бокал в стороне и бросаясь обнимать сестру. Пока та душила Настю в объятиях, она мягко пыталась намекнуть, что порядком задыхается. Сдержанно хихикая, пытаясь не спугнуть хрупкое счастье, заметила задумчивый взгляд маленькой Вики. На удивление разумный не по годам. — Что с тобой?

— Думаю, — пожала плечами она, — насколько я могу доверять вам конфиденциальную информацию, ведь безумно хочется похвастаться.

— Кому, если не сестрам? — развела руками я, пока воодушевленные девушки активно кивали, с интересом протирая взглядом в Вике дыру.

— Ладно, — сдалась она наконец, тяжело вздыхая. — Та школа, где я учусь, лучшая в своем роде. Она для гениев, ясно вам? Три месяца назад нам дали странный тест, его я написала лучше всех. Потом пришел мужчина из органов и предложил мне работу под прикрытием.

— Тебе двенадцать! — воскликнула ошалевшая я, пальцами обхватывая стол и пытаясь удержать равновесие. Пошатывало от стресса и неожиданности, качало из стороны в сторону.

— Какие органы! — в тон мне прокричала Соня.

— Это опасно! — согласно закивала Настя, сжимая губы.

Вытянув палец вперед, я строго-настрого отчеканила мнение всей семьи:

— Даже не думай об это, поняла меня?

Загадочно осмотрев сестер, Вика выдохнула и закатила глаза:

— Боги, я просто буду работать с цифрами в каморке, что тут опасного? Радоваться должны, что нас с Настей больше не нужно содержать.

— Я буду давать тебе деньги с продажи картин, так что брось, — покачала головой Вика, весь вид которой четко говорил: «Отступать я не привыкла!»

— Эрик поможет, — кивнула Соня. — А еще в следующем месяце открывается мой небольшой магазин рукоделия. Надеюсь, все пройдет хорошо и у меня будут личные деньги.

Кусая губы, я ощущала себя ущербной. Являясь старшей из сестер, единственная не имела работы, и даже высшее образование не было доведено до ума. Часть меня была рада, что семья больше не нуждается в финансовой поддержке, но переживала до тремора в конечностях. Реальный мир слишком жестокое место для таких нежных девочек, как мои сестры. Я должна была оберегать их, но они яростно пытались срочно повзрослеть.

Вечером, уставшие и измотанные, мы вернулись обратно, и я завалилась в постель, не найдя в себе силы даже переодеться. Владимира рядом не было, утром он тоже отсутствовал. Хоть подушка рядом казалась примятой, а парадный костюм для бракосочетания отсутствовал.

«Ничего страшного не происходит, — убеждала себя я, принаряжаясь для самого главного дня. — Эрик просто загрузил Владимира обязанностями друга жениха! На таком масштабном празднике работа найдется каждому!»

Мы же с сестрами полдня готовили Соню к алтарю, помогая сделать прическу и макияж. Для подружек невесты были выбраны зеленые платья разного фасона, мое же держалось на груди и расходилось пышной юбкой от талии.

— Останься, — Настя с Викой вышли, чтобы позвать фотографа, когда сестра схватила меня за руку. В глазах ее читалась паника, между бровей залегла глубокая морщина. — Может, ты и не замечаешь этого, но сочетаешь в себе все наши лучшие качества: умная, бойкая, творческая. А знаешь почему? Потому что мы все учились у тебя. Ты — наша мама.

В глазах пеленой встали слезы, я обмахала их ладонью, пытаясь успокоиться.

— Ты преувеличиваешь, — голос дрожал и садился. — Но я тоже безумно тебя люблю.

— Не преувеличиваю, — отмахнулась Соня почти что агрессивно. — А теперь скажи мне, как самая мудрая из нас… Как человек, которому я доверяю больше всего на свете! — отдышавшись, Соня сдавленно выдохнула: — Правильно ли я сейчас поступаю, что выхожу замуж за Эрика?

Усмехнувшись, я аккуратно погладила ее волосы, старательно не повреждая идеальную высокую прическу:

— Еще позавчера ты убеждала меня, что уверенна в своем выборе и любишь Эрика.

— Была, ты права. И я до сих пор его люблю… Но брак — это ведь один раз и на всю жизнь, — скривившись, она прикусила губу. — Почему-то он ведь не нравится тебе, а у тебя всегда была чуйка на гамнюков.

Рассмеявшись под недоумевающий взгляд Сони, я промолчала о том, что впуталась в семью, где люди живут по старинным обычаям, практикуя снохачество, но после присела на колени и мягко отчеканила по слогам:

— Знаешь, мне не должен нравиться Эрик. Его я буду любить только за то, как сильно он будет любить тебя. Поэтому слушай сейчас только его, милая, — постучав по ее груди, я услышала биение сердца, безумное и сбивчивое. — Что оно говорит, Соня?

— Что нам с Эриком будет непросто. Несмотря на его светлый образ, он тяжелый человек. Вчера он не разговаривал со мной целый день просто так, а сегодня я проснулась оттого, что комната завалена цветами, а мой жених покрывает мое лицо поцелуями! Это как вообще? — взмахнув рукавами, она гневно зашипела, но тут же мечтательно улыбнулась. — Но я люблю его и хочу за него замуж.

— Вот и все, — усмехнулась я. — Ты сама дала себе ответ.

Церемония начиналась в четыре часа дня, около моря разбили огромную базу празднования свадьбы. Обширная живописная арка из живых роз возвышалась на небольшом постаменте, по одну сторону ожидали подружки невесты: Настя, Вика и я, а по другую — друзья жениха. Из них я знала только Владимира, шёпотом переговаривающегося с Эриком.

— Владимир, — окликнула я Орлова, тот повернулся мгновенно. Будто даже глядя в другую сторону, его радар был настроен только на меня. — Что происходит?

Он не говорил со мной весь день, избегая диалога, и вот сейчас, сжав зубы, холодно отмахнулся:

— Все великолепно.

— Но… — попыталась сказать хоть слово я, но меня перебил затыкающий взгляд.

— Поговорим после, — кратко отмахнулся Владимир, возвращаясь к диалогу с другом.

Соня шла к алтарю невесомая, как ангел. Ее белое необъятное платье с огромным шлейфом вызывало восхищение и овации. Каким бы невыносим и опасным ни был Эрик, но стоило ему увидеть мою сестру, как в глазах его застыли слезы. Они пробрали меня до мурашек, тронули до глубины души.

— Ты… — шепнул он, откидывая фату, теряя дар речь. Задыхаясь, снова и снова глотая кислород, Эрик пытался выдохнуть хоть слово: — Ты просто…

— Я все знаю, — мягко улыбнулась Соня. — И чувствую это же…

Церемония была наполнена нежностью и трогательными моментами, время пролетело незаметно. Вечером, уставшая и перенасыщенная событиями, я искала глазами Владимира, но застопорилась на Насте. Она разговаривалась с высоким и слишком взрослым для нее мужчиной.

— Каролина, — Орлов заставил вздрогнуть от неожиданности, когда подцепил мой локоть, утягивая в сторону выхода. — Идем, нам надо поговорить.

— Стой, — сведя брови на переносице, я указала полным бокалом шампанского на незнакомца. — Кто это рядом с Настей?

— Президент одной маленькой, но очень прогрессивной страны. Эрик сотрудничает с ним по поводу доставки сырья, — кратко отмахнулся Орлов, насильно потянув меня к выходу. — Ну же!

— Мне не нравится, — скривившись, я была готова ринуться в бой, закрывая собой сестру от нежелательного интереса, — что он подкатывает к шестнадцатилетней девчонке!

— «Подкатывает»? — искренне рассмеялся надо мной Орлов. — Эрик расхвалил ему Настю, чтобы тот купил у девочки картину. Зачем ему она, сама подумай? — звучало это достаточно обидно, да и взгляд мужчины на девочку был неуважительный. Но не успела я сказать и слова, как он буквально поднял меня над землей. — Смотри, к ней идет Вика с Соней, а нам надо выяснить один момент.

На улице стояла непривычная прохлада, шумело море и гудел ветер. Я поежилась на веранде, замирая у стойки с цветами, украшенной сотней подвесных фонариков.

— У тебя что-то случилось, — догадалась я, переминаясь с ноги на ногу.

— У меня? Нет, — холодно отрезал он, глаза его резали, словно кинжал. — Я просто думал, как правильнее все оформить.

Сердце резко замерло, а предчувствие бури вызывало страх. Старательно соблюдая спокойствие, я медленно прошептала:

— Что именно ты оформляешь?

— Уже оформил, — пожал плечами Орлов равнодушно, маска на его лице не дрогнула. — С сегодняшнего дня мы разведены, Каролина.

Мой мир пошатнулся, глаза едва ли не выпали из орбит, когда голос срывался на крик:

— ЧТО?!

— Наше «примирение» было ошибкой. Забудь, — он засунул руки в карманы, а после отвернулся к воде, поморщившись кратко, едва уловимо для взгляда: — Ты свободна. Дома у тебя есть три дня, чтобы собрать вещи и переехать на новое место.

В панике слезы хлынули из глаз. Сжав рукой шею, я пыталась сбить оскомину и перестать задыхаться:

— А дети? Ты не можешь забрать их у меня! Это не законно и…

Резко повернувшись ко мне, я увидела странную хитрость в глазах Орлова, он игриво вздернул бровь, прежде чем ввести меня в окончательный шок:

— Кто сказал, что я отнимаю у тебя детей? Забирай их с собой.

Тишина возникла вокруг… В голове крутилось столько вопросов, что пришлось сжать голову, дабы мозг не взорвался. Первое, что удалось вымолвить буквально озвучивало их все одним словом:

— Серьезно?

— Конечно, девочка, — краткий кивок сменился Дьявольской улыбкой. — Только если детям с тобой не понравится или условия для их проживания будут не соответствующие, я вынужден буду забрать их себе.