21

Констанца лежала на диване в гостиной и стонала. На лоб ей положили смоченную в холодной воде ткань, но, судя по всему, сестре это ничуть не помогало. Она стонала и металась из стороны в сторону, заливаясь слезами.

- Не хочу!.. Не хочу!.. – всхлипывала она. – Я лучше умру!..

- За лекарем послали? – спросила я, взяв Констанцу за руку. Рука была горячей.

- Нет, не послали, - ответила матушка, добавляя снега из ведерка в таз с водой, в котором лежали еще две свернутые вдвое полоски толстой ткани. – Разве ее можно показать кому-то в таком виде?

- Это ты, Бланш? – позвала Констанца слабым голосом, не открывая глаз.

- Это я, сестренка, - я сжала руку Констанцы, чтобы подбодрить. – Чего это ты раскисла? Первая красавица Ренна не должна плакать.

- Не хочу за это чудовище, - губы у Констанцы запрыгали. – Он чудовище! Чудовище! Ах, зачем я только взяла проклятую булавку?!

- Не надо так переживать, дорогая, - матушка поменяла компресс на лбу Констанцы. – Король выделяет графа, а его величество не может приблизить к себе чудовище. Ты же видела милорда де Конмора на балу – он вежливый и обходительный.

- Он старый!! – Констанца замолотила ногами по обивке дивана.

- Ему всего-то чуть больше тридцати. И он очень богат, не забывай об этом.

- Богат! – Констанца разразилась слезами. – Кому какое дело до его богатств! Он колдун или убийца! Все его жены умирают! Я не хочу умирать! Не хочу-у!

Матушка всплеснула руками и посмотрела на меня, прося помощи.

- Так он тебя замуж и не звал, - сказала я спокойно, и истерика Констанцы испарилась как по-волшебству.

Сестра приподнялась на диванчике, и тряпка-компресс свалилась ей на грудь. Я убрала тряпку, а матушка поднесла полотенце, но Констанца только отмахнулась.

- Граф прислал письмо, - сказала она, глядя на меня во все глаза.

- И что? Разве он в нем просил твоей руки?

- Но он сказал, что приедет завтра с визитом…

- И что? – я встала и задернула шторы, потому что из-за забора в окно заглядывали настырные мальчишки. – Пусть приезжает, если ему хочется. Мне кажется, он поступил благородно, предупредив, что хочет к нам заехать. Хотя бы я успею начистить подсвечники – они все в нагаре.

- И ковры надо почистить снегом – деловито вмешалась матушка. – Анна, а ты отполируй дверную ручку, она совсем потускнела.

- Да, мама, - сказала Анна, хлопая ресницами.

Что касается Констанцы, она смотрела на нас, как будто мы сошли с ума.

- Конечно же, граф де Конмор хочет жениться на мне, - сказала она, - он признал меня первой красавицей и приезжает завтра.

- По-моему, мы слишком торопимся, решив все за графа, - сказала я. – Никто не знает, зачем он едет к нам.

- Но, Бланш… - начала Констанца.

- Она все правильно говорит, - поддержала меня матушка. – Лучше бы тебе успокоиться, Констанца. Своими воплями ты только даешь повод для сплетен. В любом случае, я никогда не отдам тебя замуж против твоей воли, и ты это прекрасно знаешь.

В этом я немного сомневалась, но предпочла промолчать.

Констанца села на диванчике, расправляя юбку и хмуря золотистые брови:

- Но все говорят, что он решил жениться на мне… - сказала она неуверенно.

- Кто говорит? Леди Сплеторе? – матушка выжала тряпку и протерла Констанце лицо. – Или леди Медоус? Две старые язвы – это не «все».

- Мама! Разве так говорят?! – воскликнула Анна, и мы покатились со смеху.

Даже Констанца засмеялась.

- Вот и хорошо, что все успокоились, - подытожила я. – Теперь приступайте к уборке, а я побежала обратно в лавку, иначе господин Маффино сойдет с ума. Подсвечники можете оставить мне!..

Я послала сестрам воздушный поцелуй, и матушка отправилась вместе со мной, чтобы запереть калитку после того, как я выйду на улицу.

Но едва мы переступили порог, и сестры не могли нас слышать, матушка остановила меня:

- А теперь скажи, что ты думаешь на самом деле, Бланш.

Мы тут же отбросили показное спокойствие и взялись за руки, поддерживая друг друга. Губы у матушки задрожали совсем так же, как у Констанцы, и я поспешила обнять ее, чтобы и в моих глазах она не увидела беспокойство.

- Все очень странно, мама, - сказала я. – Но нам не стоит изводить себя раньше времени.

- Неужели он и правда приедет за Констанцой?

- Не такие уж мы ценные невесты.

- Он так богат, он может себе позволить любую прихоть.

- Учитывая, какой характер у Констанцы – он не знает, на что идет, - пошутила я.

Матушка тихо рассмеялась:

- Ты всегда знаешь, как меня утешить.

Мы прошли по расчищенной в снегу дорожке до калитки, и еще раз обнялись.

Матушка отсчитала мне в ладонь три медяка, подумала и добавила серебряную монетку:

- Купи свежего хлеба и масла. Сделаем к приходу графа тартинки – и красиво, и на стол нестыдно подать. Отправила бы Анну, да она купит вчерашнюю сдобу, а в масле она совсем не разбирается…

- Все будет хорошо, - пообещала я на прощание.

Но душа моя не была так спокойна, как я старалась показать. И пробившись через любопытных, осаждавших наш дом, я убежала в Кирпичный переулок, хотя это была самая длинная дорога до лавки сладостей. Требовалось подумать. Что бы там мы ни говорили, утешая Констанцу, я ни секунды не сомневалась, что граф решил заявиться в наш дом за очередной женой. Счастливый вдовец, прикупивший сладостей для какой-то кокетки… Что за игру он ведет, и зачем ему моя сестра? Из-за красоты? Констанца – красавица, несомненно. Но вряд ли человек вроде графа де Конмора польстился бы на ее красоту. В столице найдутся девушки и покрасивее. Может, он приехал в провинцию в надежде, что сюда не доберутся страшные слухи о нем? Тоже нет. В городке, вроде Ренна, все узнают обо всем за пару часов. Узнают, с удовольствием сплетничают и на ходу придумывают еще кучу подробностей – одна другой страшнее.

Что же на уме у господина Синей Бороды?

И что из слухов о нем – правда, а что – выдумки?

Ах, этот человек казался мне средоточием тайн, и скучное житье последних лет делала его по-особенному привлекательным в моих глазах.

Но никакая привлекательность не стоила счастья моей родной сестры.

Если завтра милорду графу захочется стать мужем Констанцы, он должен будет рассказать все о своих бывших женах, и если с ними (а вернее, с их смертью) что-то нечисто, то матушка никогда не согласится на брак.

Я кивала в такт своим мыслям, и все казалось мне совершенно простым – это мы решаем, согласиться или нет. А графу де Конмору останется только принять наше решение.