22

К приезду графа де Конмор возле нашего дома собралось полгорода. Госпожа Сплеторе что-то рассказывала своим подругам, и даже сквозь стекла окон был слышен ее противный высокий голос. Несколько раз она повторила имя Констанцы. Я стояла у окна спальни, глядя на улицу в щелочку между шторами. Мы опустили занавеси, потому что стоило кому-нибудь из нас появиться в окне, как сбегались десятки зевак и таращились, только что не показывая пальцами.

- Бланш! – позвала меня матушка, и я поспешила спуститься.

В гостиной все было вычищено и вымыто до блеска, и у меня до сих пор горели руки от едкого мыла, и ныла спина, потому что именно мне пришлось приводить в порядок наш дом к приезду знатного гостя. Зато подсвечники так и сверкали, словно были из настоящего золота. Оглядев комнату, я осталась довольна результатом, но матушка не дала мне полюбоваться вдосталь.

- Твоей сестре опять плохо! Принеси из моей комнаты нюхательные соли!

Констанца полулежала на диване, прикладывая ко лбу руку и постанывая. Анна сидела рядышком в кресле, но никому и в голову не пришло отправить за нюхательными солями ее.

Мне пришлось бежать наверх, отыскивать флаконы, а когда я спустилась, Констанца уже чинно сидела на диванчике, сложив руки на коленях, а рядом с ней примостилась Анна, улыбаясь нежно и скромно. Матушка стояла за ними – очень спокойная и строгая, а в кресле сидел граф де Конмор. При моем появлении он встал и поклонился, а я чуть не забыла поклониться в ответ.

- Нюхательная соль? – спросил граф, указывая на два флакона, которые я держала. – Вы нездоровы?

- Нет, благодарю, - ответила я резче, чем следовало, - мое здоровье не доставляет мне беспокойства.

- Я попросила Бланш позаботиться об этом, - пояснила матушка и добавила многозначительно, - кто знает, вдруг кому-то понадобится помощь.

- Весьма предусмотрительно, - сказал граф. – Но не будем долго тянуть. Вы прекрасно понимаете, для чего я прибыл сюда, поэтому…

Констанца пискнула, и граф посмотрел на нее.

- Продолжайте, милорд, - попросила его матушка, незаметно щипая Констанцу за шею. – Если честно, я понятия не имею, что могло привести столь важного господина в наш скромный дом.

- Я хочу жениться, - сказал граф де Конмор без обиняков. – Жениться на вашей дочери, леди Авердин.

Констанца повалилась на Анну без чувств.

Несколько минут мы хлопотали, пытаясь привести ее в сознание. Нюхательные соли не помогли, хотя воняли они так, что могли бы поднять и мертвого, и я сильно подозревала, что моя сестрица просто изображает обморок. Матушка причитала, умоляя Констанцу придти в себя, Анна испуганно повизгивала и все время рассыпала соль из флакона, который я сунула ей в руку. Сама я массировала ладони Констанцы, как учил меня когда-то доктор, лечивший папу.

Граф остался в стороне от нашей суеты и не проявил никакого участия к несчастной Констанце, но когда ему надоело ждать, сказал, повысив голос:

- Пока вы помогаете леди Констанце, я прошу разрешения поговорить с леди Бланш наедине.

Матушка перестала причитать, Анна уронила флакон на пол. Раздался жалобный звон стекла, и Констанца открыла глаза, уставившись на меня в немом изумленье.

- Вы хотите поговорить с Бланш? – спросила матушка, запинаясь на каждом слове.

Что касается меня, то мое сердце провалилось в пятки, и я не нашла сил даже оглянуться на графа.

- Вы против? – спросил граф с преувеличенной вежливостью.

- Конечно же нет, вы можете поговорить с ней здесь, - сказала матушка, подхватывая моих старших сестер под руки и выпроваживая в прихожую, - мы подождем снаружи.

Едва за ними закрылась дверь, как из прихожей послышались недовольные возгласы, стук и шорох. Чей-то спокойный голос перекрыл все шумы, а потом воцарилась тишина.

- Что там происходит? – спросила я тревожно.

- Пепе встал у дверей, чтобы нас никто не подслушал, - сказал граф, вольготнее устраиваясь в кресле. – Пепе – мой слуга. Он очень предан мне, так что можем побеседовать спокойно. Прости, но я не верю, что твоя почтенная матушка и твои милые сестры откажутся погреть ушки возле двери. Присядь, - великодушно предложил он, указывая на диванчик, на котором только что сидели мои сестры. – Разговор предстоит долгий.

Я села, мельком подумав, что будь де Конмор хоть трижды граф, распоряжаться в нашем доме ему никто права не давал. А его мгновенный переход от учтивого «вы» при свидетелях и пренебрежительного «ты» наедине был и вовсе оскорбителен. Но недовольные мысли я до времени оставила при себе.

- Предлагаю тебе стать моей женой, Бланш.

Он сделал паузу, явно ожидая моего ответа, но я молчала, разглядывая кристаллики соли и осколки стекла, покрывающие ковер. Я столько трудилась, отчищая его снегом.

- Что-нибудь скажешь? – спросил граф, выждав пару минут, и продолжил будничным тоном: - Мы обвенчаемся в конце недели, у тебя будет время приготовиться. Если хочешь пышную церемонию – устроим публичное венчание, но я бы предпочел сделать все при близких и паре свидетелей.

- В конце недели? Вы быстрый, - сказала я, уже не сдерживая злости. – Вы уверены, что я не откажу вам?

- Уверен.

- Откуда же такая уверенность, милорд? Вы считаете себя неотразимым?

Вместо ответа он подошел ко мне вплотную, так что наши колени почти соприкоснулись. Невольно я вжалась в спинку дивана, стараясь хоть так установить расстояние между нами. Граф усмехнулся, когда я подняла на него глаза, и перевел взгляд на мои губы.

- Целоваться я неплохо умею, - сказал он. – Ты ведь убедилась в этом.

Кровь бросилась мне в лицо, и я вцепилась в собственные колени, мечтая сбежать. Но граф преграждал мне путь, да и бежать было некуда. Куда можно сбежать из мышеловки, если рядом находится кот?

- Мне показалось, тебе понравились мои поцелуи. Разве нет? - он отошел к окну, а я смогла перевести дыхание, и сразу же вскочила. – Не бойся, Бланш, - успокоил меня граф, - твоей чести ничто не угрожает. Дело не в поцелуях. Видишь ли, его величество дал мне карт-бланш на выбор невесты. У меня есть королевская грамота, заверенная печатью, остается только вписать имя невесты. И я решил, что впишу твое.

- Мое?

- Да, - он упер левый кулак в бедро, откинув полу камзола.

На поясе висел тяжелый бархатный кошель с вышитой золотом монограммой. Демонстрация этого кошелька, пусть даже случайная, показалась мне оскорбительной, и я саркастически засмеялась:

- И правда, зачем красота и обходительность, если остается только вписать имя невесты в брачное разрешение! Но вы просчитались, граф. Невеста, как оказывается, умеет говорить и предполагает, что ее воля свободна, поэтому если вы впишете имя Бланш Авердин, вам придется ехать к королю за новым разрешением.

- Ты мне отказываешь? – он поднял брови.

- Для вас это будет страшным ударом, но вы переживете.

- Ты удивительно милосердна.

- Церковь учит милосердию, милорд. Вы знали об этом?

Снаружи опять послышались голоса – матушка о чем-то спрашивала, а ей отвечал незнакомый мужской голос.

- Пепе на страже, - сказал граф, кивая на дверь.

- Моя матушка тоже, - ответила я ледяным тоном.

- Что относительно моего предложения?

- Нет.

- Нет?

- Нет.

- Есть хотя бы какие-то причины? – казалось, мой отказ прошел мимо его слуха. Он уже решил все за меня, и теперь забавлялся, наблюдая, как я пытаюсь изобразить леди, обладающую свободной волей.

- Вы производите впечатление разумного человека, - сказала я, сцепив руки за спиной, чтобы призвать себя к выдержке и здравомыслию.

- Таким и являюсь, - сказал граф.

- Тогда вы должны понимать, что я не могу принять ваше предложение.

- Почему же?

- Потому что мои старшие сестры еще не замужем.

- Вас останавливает только это?

- Не только, - ответила я после секундного колебания. – Но это одна из причин отказа.

- Что скажешь, если в воскресенье, за час до нашего венчания, твои сестры будут выданы замуж, и за каждой я дам приданное в шестьдесят золотых?

Шестьдесят! У меня потемнело в глазах – о такой удаче наша семья и мечтать не могла!

- Шестьдесят золотых приданого, да еще дом за городом, - продолжал искушать граф. – Например, тот самый, в котором вы жили, будучи детьми.

Вернуть отцовский дом! Как много это будет значить для мамы…

- Вы хотите меня купить? – спросила я.

- Хочу, - признал он. – А почему – это уже второй вопрос.

- Это мой вопрос, - перебила я его. – Почему вы выбрали именно меня? В этом городе много девушек, которые подойдут вам гораздо больше. Леди Алария открыто выказала вам симпатию.

- Леди Алария… - повторил он и еле заметно поморщился, словно я сказала что-то неприятное.

- И даже моя старшая сестра – она красивее, чем я, вы выделили ее на балу. Все уверены, что вы приехали в наш дом просить именно ее руки.

- Ты бы хотела мне в жены свою сестру? – спросил он.

- Нет! – помимо воли ответила я.

- Так в чем же дело? Я выбрал вовсе не ее, а тебя.

- Я требую объяснений.

- И не сомневался, что ты их потребуешь. Поэтому выслушай меня очень внимательно, а потом дай ответ. Присядь, так будет удобнее.

Он положил руку мне на плечо, принуждая сесть, и я послушно опустилась в кресло. Что он сейчас поведает мне? Что влюбился с первого взгляда? Разве такое бывает?

- Ты мне подходишь, Бланш. Ты умна, рассудительна, знакома с трудностями, но никогда не унывала. Я убедился, что ты умеешь хранить секреты, что ты умеешь владеть своими чувствами…

- Можно подумать, вы следили за мной от колыбели, - сказала я.

- Я хорошо разбираюсь в людях, - заверил он. – И, признаться, порасспросил о тебе и твоей семье. А еще я видел, что ты даже не переменилась в лице, когда я назвал твою сестру королевой бала.

- Значит, вы меня проверяли? – только теперь я поняла причину его поведения.

Он кивнул.

- Жестокая проверка.

- Я возмещу все твои душевные волнения после женитьбы.

- Поцелуями? Благодарю, но мне это не подходит.

- Не волнуйся, - он посмотрел на меня с мягкой насмешкой. – Я обещаю тебе нечто другое, что очень тебя заинтересует. Брак между нами будет только для вида. Никаких поцелуев и супружеских отношений. Через год мы разведемся, и ты получишь золотых монет в два раза больше, чем твои сестры.

- Разведемся через год?! Но зачем вам брак на год?!

- Потому что так хочет моя невеста.

Мне понадобилось время, чтобы осмыслить услышанное.

Год ложного брака за де Конмором по желанию его невесты, а потом развод – и огромные деньги в моем распоряжении? Это походило на горячечный бред.