26

Сестры и матушка пришли домой уже в сумерках – разрумянившиеся, веселые, оживленно обсуждая фасоны. Я встретила их внизу, приняв у матушки запорошенную снегом накидку.

- Мы заказали все по последней моде! – защебетала Констанца, сбрасывая свою накидку в кресло и подбегая к камину, чтобы согреться. – У меня будет голубое платье – прелесть, что такое! Рукава со складочками и отворотами, два ряда тесьмы по парчовой вставке…

- А у меня будет баска в складку и такая же юбка, чтобы колыхалась при каждом шаге! – перебила ее Анна. – И талия с баской выглядит тоньше!..

- Ты заказала красное платье, а красный полнит, - сказала Констанца. – Даже баска не поможет!

- Я могу позволить себе красный, потому что очень тонка в талии. Даже тоньше тебя!..

- Боже, боже, я чуть не сошла с ума, выслушивая это, - сказала мне матушка.

- Не стоит осуждать их, - ответила я, подбирая накидку Констанцы, стряхивая и вешая на распялки, чтобы просушить. – Свадьба – это так волнительно. С платьями они определились, а с женихами?

- О, с женихами, - рассеянно произнесла матушка, поглядывая на меня как-то слишком задумчиво. – Не думаю, что с женихами возникнет проблема. Всю дорогу молодой Лоуренс шел на расстоянии двадцати шагов от нас и делал вид, что рассматривает витрины лавок дамской одежды, а Констанца делала вид, что не замечает его, хотя на каждом шагу порывалась потуже затянуть шнуровку на ботинках и уговаривала нас с Анной не ждать ее, а идти вперед. Она, мол, нас потом догонит.

- Понятно, - кивнула я, глядя на сестер, которые с жаром обсуждали что лучше – рукава, крепленные к плечевым швам по-старинке, витыми шнурами, или со складками и зауженными манжетами. – Что ж, Лоуренс – прекрасная партия. Хотя… учитывая шестьдесят золотых, обещанных графом, это она – хорошая партия для Лоуренса. А что Анна?

- Насколько я знаю, у нее уже давно море нежных взглядов с Кианом Килле. И когда Анна не говорила о платьях, она говорила о нем.

- Он тоже неплох, этот Килле. Они будут хорошей парой. И красный Анне очень пойдет, в этом уверена.

- Несомненно, - подтвердила матушка. – Но если ты не забыла, это и твоя свадьба Бланш. Тебе не интересно, какое платье подобрала для тебя?

- Хоть зеленое в желтый цветочек, - неосторожно ответила я, все еще думая, как удачно устроилась судьба моих сестер. – Это неважно.

- Неважно? Ты в этом уверена? Ну-ка, пойдем-ка со мной, - матушка схватила меня за руку и проворно утащила в кухню, прикрыв двери в комнату, где Констанца и Анна продолжали обсуждать подвенечные наряды. – Сядь вот здесь, у окна, чтобы могла видеть твое лицо, а теперь расскажи своей матери начистоту, что между вами происходит.

- Он попросил меня хранить все в тайне, - сказала я.

- Только не от матери, - матушка погладила меня по голове. – Ну же, ваши тайны умрут вместе со мной. Но ты должна успокоить мое сердце и рассказать, зачем он так настаивает на браке именно с тобой.

Вздохнув и зажмурившись, я шепотом рассказала условия нашего будущего брака с графом и причины.

Матушка слушала внимательно, а потом долго молчала.

- Что ж, - сказала она, наконец. – Ты поступила совершенно правильно Бланш.

- Ты думаешь?

- Я в этом уверена. И граф тоже поступил правильно, обратившись к тебе. Он ничуть не ошибся – ты сможешь помочь ему и сохранишь его тайну, я в тебе не сомневаюсь.

- Ты полностью одобряешь этот брак? – я смотрела на нее в изумленье. – А как же священные узы, о которых постоянно нам рассказывала? Слияние сердца и души? Разве этот обман – это правильно?

- Никто их и не отменяет, Бланш. Сердце и душу. Иди под венец спокойно, я благословляю тебя от всей души. И постарайся стать графу настоящей женой…

- Мама! Брак будет только для вида!

- Не кричи, я прекрасно тебя поняла. Но настоящая жена – это не та, которая делит постель. Настоящая жена делит с мужем жизнь. Постарайся разделить с графом его жизнь, пусть даже и на год.

- Как это? – прошептала я.

- Он поступил благородно, заручившись твоим согласием на брак и пояснив причины такого поступка. А ведь если сам король дал ему карт-бланш на выбор невесты, что ему стоило получить тебя просто, без каких-либо объяснений и компенсаций? Но он не только оговорил твои отступные, но и проявил щедрость, устраивая жизнь сестер.

- И твою тоже, мама…

- И мою. Я никогда не говорила вам, как тосковала по нашему прежнему дому. Сколько слез я пролила, вспоминая его. Там родились вы, мои дочери. Там вы впервые пошли, там на косяках остались зарубки, которыми мы измеряли ваш рост. Мне всегда было больно оттого, что этот дом теперь в руках чужих людей. Его возвращение доставит мне огромную радость и успокоит мою душу. Поэтому ты тоже должна выполнить свои обязательства. Поверь, мужчине нужно не очень много – уютный дом, сытная еда и доброе отношение.

- И развод без препятствий, - фыркнула я.

- И развод, - матушка погладила меня по голове. – Как удивительно складывается твоя жизнь, Бланш. Но я всегда знала, что тебе не быть обыкновенной девицей из провинции или шоколадницей в лавке. У тебя доброе и большое сердце, а такие сердца рано или поздно получают награду от небес. Подумай, через год ты станешь свободной, самостоятельной, обеспеченной. Захочешь – выйдешь замуж и осчастливишь мужа, захочешь – будешь жить сама по себе, наслаждаясь свободой. Кто из девушек может таким похвастаться?

Я согласно кивнула, но ответить ничего не смогла, потому что в горле стоял комок.

- Ты молчишь? – немедленно спросила матушка. – Ты не согласна со мной?

- Все правильно, - еле выговорила я. – Замечательно, что ты меня понимаешь и поддерживаешь.

- Тогда не вешай нос и прими новые испытания с таким же задором, с каким ты приняла лавку Маффино, - подбодрила меня матушка.

- Лавка! – я вскочила, всплеснув руками. – Господи! Господин Маффино остался совсем один! И это за неделю перед новым годом! Я должна немедленно пойти к нему и хотя бы объясниться!

- Это будет нелегко сделать, - засмеялась матушка. – На улице тебе проходу не дадут! Болтай там поменьше и возвращайся поскорее. А что касается платья… Завтра мы пойдем к госпоже Деборе с тобой вдвоем. И ты выберешь то, что тебе по душе. Брак настоящий или для виду – не имеет значения. Я хочу, чтобы моя любимая дочь стояла у алтаря во всем великолепии.

- Если господин Маффино убьет меня, то платье не понадобится, - сказала я, выскакивая в прихожую и надевая уличные башмаки.

Констанца и Анна не заметили моего ухода – они о чем-то шептались, сблизив головы. Матушка вышла меня проводить и сказала на ухо прежде, чем открыть дверь:

- Если милорд де Конмор будет делать тебе подарки… а про него говорят, что он щедр, когда хочет наградить за преданную службу… то не становись на дыбы. Принимай все, что он захочет дать, и проси большего. Это не постыдно, Бланш. Женщина имеет право требовать, потому что теряет больше.

Уверена, что эти слова матушка произнесла из самых добрых побуждений, и что это было совершенно правильно и справедливо, но на сердце словно положили холодный тяжелый камень.

Поцеловав матушку, я выскользнула из дома. Снежинки танцевали вокруг меня, но сегодня они не радовали. Поплотнее запахнувшись в тонкую накидку, торопливо пошла по улице по направлению к лавке сладостей.