32

- Раз уж о нашей свадьбе болтает весь город, не вижу смысла в скромном венчании, - граф говорил четко и твердо, как будто рубил мечом. – Пусть будет праздник.

Я тут же кивнула, соглашаясь, хотя подумала – с чего бы праздновать, если брак предполагается всего лишь на год? Его милость мог бы отпраздновать венчание с настоящей невестой.

- Можешь пригласить, кого пожелаешь, - щедро разрешил де Конмор, - скажи только, сколько ожидаешь гостей.

Он сразу заметил, как я заколебалась, и спросил причину.

- Вопрос щекотливый, милорд, - ответила я, посчитав, что малодушничать не имеет смысла. – Подруг у меня нет, но мне бы хотелось пригласить наших соседей, они проявили участие к моей семье, когда мы попали в беду. Только люди они простые и не подходят для свадьбы господина графа.

- Какие пустяки, - тут же решил он, - места хватит на всех. Приглашай, кого посчитаешь нужным, и ни о чем не беспокойся.

- Не будут ли шокированы ваши гости, оказавшись на одном празднике с простолюдинами?

- Мои гости будут паиньками, это я тебе обещаю, - сказал граф, и я сразу поняла, что так оно и будет. Даже если де Конмор позовет на свадьбу нищебродов в лохмотьях, ни лорд Чендлей, ни господин судья не посмеют возразить.

- Тогда договорились. Благодарю вас за согласие, милорд.

- Я совсем не против твоих знакомцев на свадьбе, - счел нужным повторить еще раз граф, - тебе будет приятно повеселиться с ними, тем более, ты не скоро с ними встретишься.

- Что? – не поняла я.

- Мы уедем в Конмор на следующий день после свадьбы, в понедельник.

- Как, милорд? – я остановилась. – Вы не собираетесь жить в своем доме?

- Видишь ли, - сказал он, тоже останавливаясь, - жить здесь и следить сразу за всеми землями, что мне поручил король – это крайне неудобно. Конмор находится как раз посредине, и я вполне смогу успеть везде. К тому же, Милисент настаивает, чтобы госпожа де Конмор прожила год именно в нашем родовом замке. Милли он почему-то не нравится, а мне нравится. Так что причина еще и в том, что там мне спокойнее, чем здесь.

То, как он произнес последние слова, вовсе не походило на желание покоя. Морщины на его лице обозначились резче – от крыльев носа к углам рта и две морщинки между бровями.

- Надеюсь, ты не будешь против?

Как будто я могла быть против. Все мои иллюзии тут же разлетелись на сотни мельчайших осколков. Они впивались в сердце, как острые зубы, и ранили, ранили. Я посчитала, что разрешение пригласить на свадьбу тех, кто будет приятен мне – это забота со стороны моего жениха. Да, забота. Забота, чтобы я не взбрыкнула, не отказалась, когда станет ясно, что жить мне придется где-то вдали от родных, от собственного дома. Как могла быть такой наивной? С чего я вообще решила, что мы останемся в Ренне? До этого граф никогда не жил в нашем городе, зачем ему менять привычки? Ради несравненной Бланш Авердин, накормившей его провинциальной стряпней?

- Конечно, милорд, я не против. Если вам угоден Конмор, то мне он тоже вполне подходит, - ответила я, стараясь придать голосу вежливое равнодушие.

- Я боялся, что ты откажешься уезжать.

- Странно слышать «боюсь» из ваших уст.

- Что ж, и у Синей Бороды есть свои страхи, - пошутил он, но шутка прозвучала невесело.

Мы подошли к дому предсказательницы Вильямины, когда окно на втором этаже распахнулось, и из него высунулась сама предсказательница. На сей раз она не нарядилась, и голова у нее вместо тюрбана была повязана простым платком, из-под которого торчали седые космы.

- Ну что, мои утяточки, все у вас сладилось? – завопила она, махая нам рукой. – Смотреть на вас – как воду с серебра пить! Одно удовольствие! Здоровья вам, милорд графчик! И вам здоровья и крепких деток, миледи графинечка! Зайдите, погадаю вам! Бесплатно погадаю!

Чтобы привлечь наше внимание (как будто ее криков было недостаточно), Вильямина высунулась в окно по пояс. Оставалось только удивляться, как она не вывалилась на улицу.

- Да она пьяна, - мрачно усмехнулся де Конмор, которого передернуло при появлении старухи. – Пойдем поскорее.

- Подождите, милорд, - я просительно сложила руки, - вы считаете ее шарлатанкой, и это ваше право, но она очень добрая. И старая… Разрешите, я схожу к ней. Чего доброго, она еще из окна вывалится.

- Это ты слишком добрая, - сказал он сквозь зубы. – Иди, только быстро. Я подожду здесь.

Я стрелой взлетела по лестнице на второй этаж и втащила старуху в комнату, после чего закрыла окно. В доме витал кислый запах дешевого вина, а на столе стояла огромная деревянная кружка, перевернутая вверх дном, и растекалась темно-красная лужица.

- Мы прекрасно вас слышали, госпожа, не надо кричать на всю улицу, - попыталась я успокоить старуху. – Спасибо за добрые пожелания, и я, и милорд очень за них благодарны.

Усадив Вильямину на кровать, я поклонилась ей и хотела уйти, но старуха цепко схватила меня за подол.

- Он считает, что я лгунья, - захихикала она, - твой муж считает! Но ты-то знаешь, что я всегда говорю лишь правду. Я ведь сразу сказала, что ты станешь миледи!

- Да, вы это говорили, - припомнила я.

- Потому что Вильямина – не лгунья! – старуха засмеялась отрывисто, будто собака залаяла. – Ты все позабыла. А ведь я много чего тебе тогда сказала.

- Я помню, про страхи…

- Которые люди сами себе придумывают! Но сейчас я тебе еще кое-что скажу, Бланш Авердин!

- О, не стоит утруждать себя, госпожа, - попыталась отказаться я от предсказаний. Кто знает, чего Вильямина наговорит под воздействием вина? Да и вообще – лучше не знать своего будущего, иначе настоящее может опротиветь.

- Вот уж дудки! Вильямина не будет молчать, когда дело касается жизни и смерти! - рявкнула предсказательница так, что я от неожиданности подскочила. – Я обязана предупредить, ведь ты скоро уедешь от нас, тебе и посоветоваться будет не с кем…

Меня не слишком поразили ее слова – о намерениях графа уехать можно было догадаться, и если мне такое не пришло в голову, не значит, что Вильямина не подумала об этом.

- Будь там осторожней, - старуха схватила меня за правую руку и начала дергать за пальцы, - этой нежной ручке ничего не угрожает, так что не бойся, но не зевай, миледи! Вокруг тебя три змеи! Они танцуют на хвостах и пытаются укусить! У одной нет яда, и ты с ней справишься, если будешь умна и осторожна! А вот две другие…

- Три змеи? – переспросила я, пытаясь освободить руку. – Но сейчас зима, госпожа. Змеи спят.

- Они не спят, они танцуют! Потому что уверены в силе своего яда! – произнесла Вильямина грозно, а потом пьяно икнула, разжала пальцы и тяжело села на кровать.

- Я пойду, пожалуй, - пятясь к двери, я смотрела, как Вильямина повалилась на подушку и зевнула, провожая меня взглядом.

- Иди, миледи, - пробормотала она. – Зря ты такая недоверчивая. Потом опять ко мне придешь… Обязательно придешь…

Уже спускаясь по лестнице, я услышала храп, больше похожий на рычание, а внизу меня встретил граф де Конмор.

- Что случилось? – спросил он, хмурясь. – Почему так долго?

- Все в порядке, - заверила я его. – Вильямина и правда пьяна, как вы и сказали, но теперь она спит.

- Несказанно счастлив, - съязвил он. – Ее вопли противны мне, до головной боли.

Я деликатно промолчала, но возле дома, где ждала меня госпожа Несс, чтобы получить ключи, попрощалась с графом.

- У вас, наверняка, много дел, милорд, - сказала я, когда он принялся настаивать, что сопроводит меня к загородному дому, - а мы с госпожой Несс заболтаемся, как все женщины. Не волнуйтесь, я прекрасно доберусь сама. Я прекрасно справлялась с этим последние несколько лет.

Он ушел недовольный, а я задержалась на улице, чтобы посмотреть ему вслед. Я так и не спросила его о том, что жгло мне язык – правдивы ли слова Реджи, что граф сам рассказывает о нашем браке для вида и о предстоящей настоящей свадьбе с леди Милисент. Но благоразумие удержало меня от расспросов. Легко обидеть человека глупыми подозрениями, тем более, граф имеет полное право как на секреты, так и на их разглашение.

- Ты что стоишь там, Бланш? – позвала меня госпожа Несс, выглянув из дверей. – Заходи скорее! У меня горячий ромашковый чай, согреешься!

Я вздохнула и поспешила к дому, пряча озябшие руки под накидку.