31

Подготовка к свадьбе за пять дней – это было еще почище, чем приготовить сладости на сто человек. Правда, мне совсем не приходилось работать, но зато приходилось выслушивать стенания, ужасы и восторги сестер, по нескольку раз в день надевать венчальное платье, чтобы швея смогла подогнать его точно по фигуре, перечитывать договоры о купле-продаже отцовского дома и дарственные о передаче Констанце и Анне денежных сумм на приданое, а также принимать визитеров с подарками, и еще многое, многое другое.

Мы с матушкой сбились с ног, стараясь уладить кучу дел. Прежние жильцы освободили отцовский дом за пару дней, и я настояла, чтобы мы переехали еще до свадьбы. Мне хотелось быть уверенной, что матушка будет устроена со всеми удобствами и избавлена от хлопот с переездом.

В четверг на вечерней службе было объявлено о предстоящих свадьбах, и хор долго не мог начать молитву, потому что прихожане подняли такой шум, словно о свадьбе услышали впервые, и не обсуждали это событие предыдущие три дня.

За эти дни я видела графа де Конмора лишь два раза – первый раз я шла от нотариуса, а жених проехал мимо меня в открытой коляске. Я спряталась за фонарный столб, чтобы он меня не заметил. А во второй раз мы встретились на оглашении, но не смогли даже поздороваться – граф стоял в правой части церкви, вместе с мужчинами, а я – вместе с сестрами, матушкой и остальными женщинами-прихожанками, - в левой.

Зато в пятницу, когда я пришла на исповедь, чтобы начать предсвадебный пост, в полупустую церковь (Констанца и Анна сказались нездоровыми и были разрешены от поста до самой свадьбы) явился мой жених. Я заметила его только когда он сел на скамью рядом со мной.

- Ваше место не здесь, милорд, - прошептала я после обмена приветствиями. – Мужчины сидят на скамейках справа.

- К чему эти условности? – ответил он мне так же шепотом. – Кроме нас тут три старика, не считая отца Бернарда.

- Здесь Бог и ангелы, - сказала я наставительно.

- Тем более они простят, что я захотел провести эту службу подле невесты, - заявил он и набожно сложил ладони.

Что касается меня, то как ни старалась, я не смогла вспомнить ни строчки из обязательной молитвы, а на исповеди путалась в словах, только и думая, что снаружи дожидается своей очереди граф де Конмор.

Граф пробыл в исповедальной всего ничего, а потом снова подсел ко мне.

- Я не поблагодарил тебя за подарок, - снова зашептал он. – Придется вернуть тебе твой волшебный сундучок с отдарком.

- Если вам понравилась коврижка, то это – лучшая благодарность, не надо больше ничего, - заверила его я, тут же вспомнив о наставлениях матушки, но продолжала, словно по чужой воле: – Хотите, приготовлю еще?

Да, плохая из меня ученица. Вместо того чтобы просить, я предлагаю.

- Хочу, приготовь, - сказал он, наклоняясь ко мне еще ближе, защекотав щеку бородой. – Если тебе это будет нетрудно. Но у тебя ведь сейчас много хлопот. Слышал, вы уже переехали в свой прежний дом?

- Да, переехали, - мне было неловко шептаться с ним при свидетелях, но промолчать было бы невежливо. – Мне совсем несложно. Я пришлю вам новую коврижку к вечеру…

- Ты довольна, Бланш?

Этот вопрос заставил меня оторопеть. Несколько секунд я только и могла, что хлопать глазами, соображая, что ответить.

За спиной послышалось приглушенное бормотание, и уши у меня так и загорелись. Надо думать, со стороны мы с графом выглядели, как влюбленные пташки, и теперь это будет главной новостью в Ренне.

- Да, милорд, - ответила я, стараясь говорить ровно. – Это то, о чем мечтал мой отец. Сейчас я не просто довольна, я счастлива.

- Это главное, - сказал он.

Он хотел сказать что-то еще, но отец Бернард вынес облатки и мы пошли к причастию.

Служба кончилась, а мне пришлось задержаться. Отец Бернард захотел поговорить со мной наедине. Он торжественно произнес напутственное предсвадебное слово, долго и витиевато говорил, что каждое доброе сердце находит награду, и что ангелы всё видят. Я слушала старика, опустив глаза и чуть улыбаясь. Он не знал, что брак, который все считали подарком с небес, через год обернется разводом, и Бланш Авердин навсегда уедет из Ренна, чтобы не давать повода горожанам для сплетен и пересудов.

Когда я вышла из церкви, полной грудью вдыхая морозный утренний воздух, меня окликнули. У каменной чаши, в которой поблескивали льдышки замерзшей святой воды, стол граф. Он был без сопровождения и поманил меня пальцем, чтобы подошла. Я приблизилась, раздумывая, зачем бы ему столько меня ждать.

- Отец Бернард долго с тобой разговаривал, - сказал граф.

- Он был знаком с моим отцом, милорд, поэтому очень рад за меня, - ответила я чинно.

Не бог весть, какая содержательная беседа. Вряд ли де Конмор задержался, чтобы узнать побольше о разговоре со священником.

Но его истинные намерения недолго оставались тайной.

- Я провожу тебя до дома, - сказал он и, не дожидаясь меня, направился к церковной калитке.

Я догнала его, когда он уже вышел на улицу из церковной ограды:

- Но я не собираюсь за город, милорд. Мне надо передать ключи хозяйке дома, в котором мы жили.

- Ну конечно, кроме Бланш это некому больше сделать, - заметил он. – Давай ключи, я отправлю Пепе, он передаст.

- Простите, но мне будет спокойнее, если сама сделаю это, - ответила я. – К тому же, я должна лично поблагодарить госпожу Несс, она была к нам очень добра.

- Сейчас найду коляску, – граф махнул в сторону извозчика, поджидавшего пассажиров, но я отказалась.

- Погода прекрасная, милорд, как раз для прогулки, - это была хитрость с моей стороны. Я рассчитывала, что де Конмор не захочет бродить по городу. Не то, чтобы мне было неприятно присутствие жениха, но рядом с ним я все время вспоминала его «дружеские» поцелуи и шепот в церкви. Он умел смутить и сбить с толку – граф де Конмор, и я никак не могла понять – делает он это умышленно или непреднамеренно, просто потому, что привык так поступать.

- Хорошо, тогда прогуляемся, - он был необыкновенно покладист этим утром. – Так даже лучше – поговорим без сторонних.

С этого и надо было начинать. Я внутренне подобралась, не зная, какой разговор меня ожидает, и какие графские причуды сейчас вылезут на свет божий.