30

Стоя у окна, Ален увидел, как на улице показались две фигуры, запорошенные снегом. Одну из них он узнал сразу, и сердце дрогнуло. А он уже и забыл, что его сердце умеет трепетать.

Бланш Авердин пришла.

Зачем бы? Ведь они расстались лишь сегодня утром. Уже передумала?

А вот следом за Бланш шел его новый посыльный – Реджинальд Оуэн. Судя по всему, пришли они вместе, и содержательно беседовали, пока шли. Потому что вдруг остановились, и Бланш, прижимая к груди какую-то коробку, начала с жаром что-то говорить. В свете фонарей он не видел ее лица, но всей душой почувствовал ее волнение, хотя и следил за ней на расстоянии. Что же они обсуждают там, с этим молокососом?

Бланш и Оуэн завернули за угол дома – почему-то решили воспользоваться черным ходом.

Ален быстро перешел к другому окну, но во внутреннем дворе было темно, и Бланш с сопровождающим граф не разглядел.

- Пепе! – крикнул он. – Спустись! У нас гостья. Леди Авердин зачем-то пожаловала.

Лучше было бы спуститься самому, но Ален не был уверен, что хочет сейчас встретиться с Бланш. Он и так слишком много сказал и сделал сегодня, и кто знает – какую глупость еще сотворит, если эта маленькая шоколадница окажется рядом? И что делать, если эта шоколадница скажет, что отказывается выходить за него?..

- Да ты трусишь, милорд, - сказал Ален сам себе и усмехнулся, хотя было странно говорить и усмехаться в пустой комнате.

К тому времени, когда Пепе вернулся, Ален уже сидел в кресле, читая при свечах. Незачем выказывать нетерпение.

Но слуга вошел один, без шоколадницы, зато со стуком поставил на стол сундучок, от которого сладко и знакомо пахло пряностями.

- Что это ты притащил? – спросил Ален, откладывая книгу. – И где леди Бланш?

- Леди не пожелала даже зайти, - сказал Пепе многозначительно, - но просила передать вам подарок.

- Подарок? Ну так передавай.

- Получите! – Пепе повозился с хитрым замочком, открыл крышку и вместе с хозяином заглянул внутрь сундучка.

- Что это? – Ален рассматривал золотисто-коричневые кусочки, присыпанные белой пудрой, как будто припорошенные снегом. Пахло пряно и аппетитно, и алая ткань, на которой были разложены ломтики, придавала блюду по-настоящему праздничный и торжественный вид.

- Монастырская коврижка, милорд! – объявил Пепе. – Чтобы на свадьбе вы были полны сил, - он не сдержался и хохотнул.

- Ты бредишь, что ли?

- Разве я похож на полоумного?

- Ничего не понимаю, - Ален нахмурился, продолжал разглядывать подарок.

Никогда еще ему не дарили сладостей. Как девице, в самом деле. Может, подарок с подвохом? Что там болтает Пепе о силе?

- Что она сказала? – спросил он слугу. – Повтори слово в слово.

После того, как Пепе передал послание от невесты, лицо графа прояснилось.

- Она позаботилась, чтобы я не ослабел во время поста, дурья твоя башка, – сказал он, легко ударяя Пепе кулаком в плечо.

- А вы собирались поститься?

- Нет, - Ален невольно улыбнулся. Теперь подарок невесты приобрел для него особое значение. Она не могла сделать ничего плохого – Бланш Авердин. То, что он услышал и узнал о ней, сейчас опять подтвердилось. Прежде всего она заботится о других. О сестрах, о матери, о балбесе Маффино, который посмел утащить ее в кухню в разгар праздника – из-за испорченных безе! И вот теперь она решила проявить заботу о нем.

- Может, попробуете? – предложил Пепе. - Вряд ли она добавила туда яду.

- Ты безнадежный дурак, - вздохнул Ален, но кусочек пирога взял.

Лакомство рассыпалось во рту удивительной смесью вкусов – и сладко, и кисловато, и пряно, и хрустяще, и нежно Сжевав один ломтик, граф тут же потянулся за другим. Подумал – и предложил взять кусочек вкусного подарка слуге.

Пепе не постеснялся – выбрал самый большой.

Некоторое время мужчины молчали, уничтожая подарок, и лишь когда от коврижки остались крошки и пара изюминок, Пепе с сожалением вздохнул и сказал с преувеличенной печалью:

- Чем же вы будете поддерживать силы, милорд? Если смели все в первый же вечер? – потом отер ладонью рот и признал: - Но ведь вкусно, черт побери. Ел бы и ел такое чудо.

- И так съел больше меня, - проворчал Ален, откидываясь на спинку кресла. – Принеси вина, выпьем за здоровье леди Бланш.

Пока Пепе ходил за бутылкой, граф смотрел в темное окно, наполовину занавешенное шторой. В жизни он пробовал много изысканных блюд, но это показалось ему особенным. Оно грело не только желудок, но и сердце. Наверное, потому что было приготовлено только для него, для Алена де Конмора, и ни для кого больше.

- Она мне нравится, леди Бланш, - сказал Пепе, разливая вино по бокалам – себе и графу.

- Ты в этом не одинок, - заметил Ален. – Оуэн тоже от нее в восторге.

- По мне, так темнит он, ваш новый посыльный. И за леди Бланш таскается только чтобы навредить вам обоим.

- С чего ты взял?

- Леди не была в восторге от его компании, - сказал Пепе многозначительно. – Хорошее, кстати, вино. Попробуйте, милорд.

Ален сделал глоток и кивнул, соглашаясь, что вино и впрямь хорошее.

- Зря вы его приняли, - опять завел свое Пепе. – Этого Оуэна. Увидите, подпортит он вам репутацию.

- Да мне плевать, - ответил Ален, чувствуя покой и блаженство. Давно уже ему не было так хорошо. И не понять, что причиной – то ли крепкое вино, то ли сладкий пирог, испеченный Бланш, то ли слова Пепе, что не очень-то Оуэн ей по душе. – От моей репутации и так уже ничего не осталось. Сплетней больше, сплетней меньше…

- Если вам все равно, то подумайте о леди.

- Предоставим леди самой позаботиться о своей репутации, - Ален закрыл глаза. В камине потрескивали поленья, и еще пахло пряностями от пустого сундучка. – Ты зря беспокоишься. Оуэн не сделает ей ничего плохого, он влюблен в нее, поэтому и ведет себя, как дурак. Я тоже так себя вел, когда ухаживал за Сусанной. Меня больше интересует, откуда он узнал о будущем браке с Милисент. Неужели, кто-то подслушал, когда мы говорили с королем? Не Блаш же ему рассказала. Она просто не успела бы этого сделать.

Пепе пробормотал молитву об упокоении души и снова наполнил бокалы.

- Оуэн – сплетник и дурак, но и вы сейчас себя не умнее ведете, - пробормотал он.

- Я ведь слышу, - сказал Ален, не открывая глаз.

- А если слышите, то прекратите пугать бедную девушку. Она только из-за вас не пожелала войти – убежала, как от логова людоеда. Вы и в самом деле похожи на людоеда, прошу прощения, милорд.

- Болтай дальше, - сказал Ален лениво.

- Нет, в самом деле, - обиделся Пепе, который от вина стал разговорчивее, чем обычно. – Сбрили бы вы бороду, подстриглись – и леди Бланш посмотрела бы на вас с приязнью.

- Зачем мне ее приязнь? Ты забыл о леди Милисент?

- Леди Милисент, - Пепе скривился. – Разве про нее забудешь? Приставучая, как кошка, и такая же хитрая.

Надо было осадить его, чтобы не говорил неуважительно о благородной даме, но Ален промолчал. Слишком покойно ему сейчас было, чтобы нарушать этот покой разговорами. Все идет, как задумано. И его планам не помешают даже черные глаза леди Бланш, и ее белозубая улыбка.