29

Коврижка была испечена, остужена, разрезана на ломтики и щедро посыпана сахарной пудрой. Господин Маффино предложил под нее деревянный сундучок с медными клепками, и выложил дно сундучка алой тканью. Прижимая подарок к груди, я вышла из лавки уже в сумерках. Фонарщик пробирался через сугробы, зажигая огни, а снег все не переставал. Как будто в эту зиму небеса решили щедро одарить нас снегом на десять лет вперед. Дети радовались больше всех – то и дело мне приходилось уворачиваться от снежков, которыми они перебрасывались. Мальчишки весело ныряли в белоснежные груды и барахтались там, на потеху девочкам, которые не спешили участвовать в шумных мальчишеских играх, ревниво оберегая свои пальтишки, накидки и меховые пелеринки.

Я ничуть не удивилась, когда из переулка навстречу мне шагнул Реджи. Поэтому он и не попрощался – решил продолжить разговор и подкарауливал, когда отправлюсь домой. Сделав вид, что не замечаю его, я свернула к центральным кварталам.

- Несешь сладости де Конмору? – немедленно догадался Реджи. – Он их не любит, зря стараешься.

- Не съест сам – пожертвует бедным, - ровно ответила я, но слова Реджинальда больно меня задели. И в самом деле – для чего графу мои жалкие сладости? Он и похвалил-то их лишь для того, чтобы о его жене не говорили презрительно. Пусть даже это жена на год.

- Нам надо поговорить, не убегай от меня, Бланш, - тропинка была узкая, и Реджинальд, пытаясь иди рядом со мной, то и дело черпал сапогами снег, проваливаясь в сугробы. В конце концов, ему это надоело, и он остановил меня, бесцеремонно ухватив за плечо.

Сбросив его руку, я выразительно посмотрела ему прямо в глаза, но он не понял или сделал вид, что не понял, и придержал меня на сей раз за локоть, чтобы я не уходила.

- Теперь я служу у него, - заговорил Реджи пылко, - и много чего слышу и знаю. Он наплел тебе чего-то там, Бланш, а ты и поверила. Он женился на тебе лишь на год, потому что на этом настаивает его невеста!

Все же ему удалось завладеть моим вниманием. Я перестала вырываться. Откуда Реджи знает об этом? Граф просил хранить все в тайне… Неужели, матушка всё рассказала?! Мне стало и горько, и обидно. Прижимая сундучок, я стояла на тропинке, а снег все сыпал и сыпал, налипая на ресницы.

- Видишь, все не так, как кажется, - сказал Реджи ласково. – Откажись, Бланш. Пусть ищет себе другую жену и играет в свои темные игры, раз уж ему так хочется. Но без тебя.

- Откуда ты узнал о невесте и браке на год?

- Он сам об этом рассказывает, - бросил Реджи презрительно. – И мерзко посмеивается при этом. Не позволяй, чтобы над тобой смеялись, Бланш. Откажись!

Невозможно выразить, какая тяжесть свалилась с моей души, когда я узнала, что не матушка всему виной. Да как я только могла подумать, что она выдаст мои тайны? Вернее, наши с графом тайны… Но зачем граф просил меня молчать, если сам рассказывает об этом?

- Милорд де Конмор рассказал об этом тебе? – спросила я у Реджи.

- Да он это всем уже разболтал! – в сердцах ответил он. – Еще немного, и ты станешь посмешищем в Ренне. О тебе будут говорить, что ты продалась! О тебе и так болтают невесть что, не добавляй новых сплетен.

Я медленно высвободилась из его пальцев:

- Если кому-то нравится болтать – не смогу их остановить. Но я обещала милорду, что стану его женой. И пока он сам не захочет расторгнуть нашего договора, первой слово я не нарушу.

- Бла-анш! – почти простонал Реджинальд.

- Оставим этот разговор, - я пошла дальше, и Реджи потащился за мной, как собачонка на привязи.

После угрюмого молчания он сказал уже совсем другим тоном:

- Если хочешь, давай отнесу ему твой подарок.

Если он был нанят посыльным, то отдать ему сундучок было бы самым разумным, но что-то во мне противилось этому.

- Нет, благодарю, - ответила я, - не хочу тебя утруждать. К тому же, я все равно хотела прогуляться.

- Как же, хотела! – фыркнул Реджи. – Да ты вся продрогла! Твоя накидка – на рыбьем меху. Что же жених не подарил теплой одежды? Или не дал денег, чтобы купить новую?

Я резко остановилась и обернулась, встав с ним лицом к лицу.

- Реджи…

- Да? – он смотрел с надеждой. Наверное, ожидал, что я одумаюсь.

- Мы с тобой были хорошими друзьями в детстве, и сейчас я была рада твоему возвращению… Но если ты будешь оскорблять моего жениха, я – клянусь! – никогда больше не заговорю с тобой.

Не дожидаясь ответа, я почти бегом преодолела улицу, выйдя к графскому дому. Реджинальд догнал меня и преградил дорогу.

- Не сердись, Бланш, - попросил он. – Я сам не знаю, что молотит мой проклятый язык! Но у меня в голове что-то разладилось, когда я узнал о твоей свадьбе.

- Как бы то ни было, это моя свадьба. И тебя она не касается.

- Жестоко ты со мной, - только и ответил он.

Я почувствовала угрызения совести. Это же Реджи – мой товарищ по детским играм, мой бывший сосед, мы выросли вместе, когда-то у нас не было секретов друг от друга. Почему же сейчас между нами такая пропасть?

- Нет, не жестока, - сказала я через силу.

- Как же это назвать? – Реджи раскинул руки, ожидая ответа.

- Я ничего тебе не обещала Реджинальд. Ничего у тебя не просила. В чем ты меня обвиняешь? Чего требуешь, если я уже дала тебе ответы на все вопросы?

- Но как же мы, Бланш? Ты пожертвуешь нашим счастьем в угоду своим… сестрам?

Он явно собирался сказать о Констанце и Анне что-то нелицеприятное, но вовремя сдержался, но я все равно вспылила:

- Неужели ты не понимаешь, Реджи, что нас нет? Когда-то мы были детьми, мы жили в другом мире – в мире наших фантазий. Но сейчас все иначе. В жизни не место сказкам, и детские поцелуи не идут в счет, когда у твоих сестер за душой ни гроша, и какими бы они ни были раскрасавицами, господа рыцари, вроде тебя, не посмотрят ни на лицо, ни на душу, а будут интересоваться размером приданого!

- Так все из-за денег? Бланш, если бы ты подождала чуть-чуть…

- Реджи, нет! Ты все не так понял!

- Ну так объясни, - сказал он тихо, приближаясь ко мне вплотную, - постараемся понять друг друга.

- Нам очень повезло, Реджи, что граф проявил внимание к нам. Я обязана позаботиться о Констанце и Анне. Ты не знаешь, но папа перед смертью очень сильно болел. Мы растратили все приданое на его лечение. Мы говорили, что доктор Мороу лечит бесплатно, но папа все равно обо всем догадывался, и очень переживал. Перед смертью он говорил маме, что и на том свете его душа не найдет покоя, потому что он обокрал своих дочерей. Я подслушала разговор, и до сих пор не могу забыть. Поэтому я обязана выйти замуж за графа, если появилась возможность успокоить папину душу. Даже надрываясь в лавке господина Маффино, я и за три года не соберу столько, сколько мои сестры могут получить сейчас. И матушка тоже.

Несколько секунд Реджи смотрел на меня, а потом сказал:

- Ты – самое доброе и нежное существо на свете, Бланш. Я не стану тебе мешать, только прошу – не отталкивай меня. Наша встреча не очень-то задалась, но я постараюсь все исправить. Мы ведь когда-то были хорошими друзьями, верно? Верно?

Он спрашивал это, пока я не засмеялась и не кивнула.

- Вот и славно, постараемся остаться ими. Для меня это очень важно.

Я снова кивнула и пошла на задний двор, обогнув дом графа.

- Почему ты идешь через черный ход? – тут же спросил Реджи. - Ты теперь миледи де Конмор, это твой дом.

- Еще не миледи, - сказала я. – Не болтай чепухи, если хочешь по-прежнему оставаться моим другом.

Дернув нить колокольчика, я терпеливо ждала, пока мне откроют, хотя раньше, когда приносила заказанные сладости, всегда заходила, не спрашивая разрешения. По ту сторону раздались шаги, а потом дверь распахнулась. Открыл рыжий Пепе, слуга графа. Я бы предпочла увидеть горничную леди Чендлей или повариху, но судьба распорядилась иначе.

- Какой сюрприз, леди Бланш, - Пепе посторонился, приглашая войти.

Но я осталась за порогом, лишь протянула слуге графа сундучок.

- Передайте, пожалуйста, милорду мой подарок.

- Подарок? – слуга принял сундучок, с интересом посматривая то на меня, то на Реджи, который топтался за моей спиной.

- В Ренне есть обычай, что жених и невеста обмениваются обручальными подарками, - пояснила я, - милорд уже преподнес подарок мне, теперь моя очередь.

- Почему бы вам не войти и не подарить его самой? – предложил Пепе. – Я вас провожу.

- Нет, передайте подарок вы, я не хочу беспокоить милорда в такой поздний час, - торопливо сказала я, пряча руки под накидку. Присутствие Реджи за спиной смущало, но даже если бы его не было, я не осмелилась бы преподнести подарок графу лично.

- Вы и не побеспокоите, - заявил Пепе с апломбом старого слуги, знающего все повадки своего хозяина.

- Нет, нет, я не осмелюсь, - я отступила на шаг и наступила Реджи на ногу.

Эта неловкость заставила меня смутиться окончательно.

- Скажите милорду, что я испекла монастырскую коврижку, - сказала я так, словно за мной гнались все королевские гончие. – Она поддержит его силы перед свадебным постом! Всего доброго, господин Пепе! Спокойной ночи!

Реджи едва успел податься в сторону, чтобы мы с ним не столкнулись – так стремительно я бросилась обратно на улицу со внутреннего двора.

- И вам доброй ночи, миледи! – крикнул Пепе.

Мне показалось, что он засмеялся.