28

Перед венчанием жениху и невесте полагается держать пост – не есть мяса, не пить молока, забыть о яичнице, наваристых похлебках, и поддерживать силы лишь молитвой. Не раз я слышала, как жениху и невесте, чрезмерно увлеченных постом, после свадьбы становилось плохо, и хотя двухдневный пост вряд ли сказался бы на здоровье графа, я решила позаботиться о женихе.

Что может поддержать силы, насытить и не отяжелить желудок? Конечно же, монастырская коврижка. Ее-то я и собиралась приготовить. Легче всего было сделать это в лавке господина Маффино – где под рукой находились всевозможные орехи, сухофрукты, и мука была самой белой, крупитчатой, да и печь специально строилась для выпечки нежных десертов. Но была еще причина, почему я хотела испечь коврижку не дома.

Не было больше Бланш – служанки из лавки. Девушки, помогавшие Маффино, заговорили со мной уважительно, и поклонились все до единой, едва я только переступила порог. Хотя некоторые из них еще вчера смотрели на меня с некоторым пренебрежением, сегодня они пытались завести осторожную беседу, вызнавая о секретах, которые помогли мне приготовить лакомства, которые покорили сердце королевского вельможи.

Еще никогда я не готовила с таким удовольствием и воодушевлением, и улыбка никак не желала покидать моих губ.

Подвязав фартук, я подобрала волосы и первым делом просеяла муку, любуясь, как на доске для теста вырастает белоснежная горка, способная взметнуться от самого легкого дыхания. Потом я отобрала самые лучше орехи, высушенные южные сливы, абрикосы, сладкую черную вишню и порубила их мелко, но не совсем в пыль, а чтобы чувствовались кусочки.

Смешав орехи, сухофрукты, муку и постное масло, я замесила тесто, добавила щепотку самой лучшей морской соли, щепотку только что натертой корицы, соду, политую лимонным соком и – секретный ингредиент! – уваренный яблочный сок, который господин Маффино старательно сохранял в укупоренных глиняных бутылях. Яблочный сок придаст коврижке влажность и нежный аромат фруктов.

Господин Маффино сам приготовил форму под коврижку и, выложив тесто, сам поставил пирог в печь, наказав одной из помощниц следить за ровностью жара в печи, как за биением собственного сердца.

Вымыв руки и даже не сняв перепачканный мукой фартук, я села на скамейку для посетителей, с удовольствием наблюдая, как расторопно действуют помощницы господина Маффино. Сам хозяин сновал здесь и там – приглядывая, руководя, советуя и ругаясь, конечно.

Звякнул колокольчик, объявляя о приходе нового посетителя, и вошел Реджинальд. Я бы очень обрадовалась, если бы он не заметил меня, но это было невозможно – я сидела возле самого порога.

- Леди Леонидия сказала, что ты опять убежала сюда, - Реджинальд подошел ко мне, но не поприветствовал и руки не подал. – Тебе здесь как медом намазано.

- Тебе тоже? – спросила я.

От радости и умиротворения, что охватили меня во время приготовления пирога, не осталось и следа. Реджи не зря явился сюда, за мной.

- Значит, свадьба с графом? – спросил Реджинальд. – Высоко метишь, Бланш.

- Разве у тебя есть право говорить со мной подобным тоном?

Хорошо, что наш разговор не был слышан тем, кто стоял за прилавком – его заглушало шипение масла, звон пестиков о ступки, громкие приказы господина Маффино, иначе я просто сгорела бы от стыда.

Встав, я отряхнула фартук и сняла его. До готовности коврижки было еще около получаса, но я серьезно подумывала, чтобы уйти, не дожидаясь конца выпечки – если Реджи и дальше будет вести себя, словно я ему чем-то обязана. Но он понял свою ошибку и поспешил извиниться:

- Прости, Бланш, я опять говорю глупости. Но я сам не свой, как узнал об этом.

- Да, все получилось очень… быстро, - ответила я, не найдя других слов.

- Я сразу понял, что ты понравилась ему, - сказал Реджи, принимая у меня фартук и не глядя вешая его на гвоздь, вбитый в стену. – Ты не можешь не понравиться. Но ты хорошо подумала? Еще ведь не поздно отказаться!

- Не понимаю, почему я должна отказываться? – я старалась держаться спокойно, но то краснела, то бледнела, и не могла понять в чем причина – или меня возмущала настырность Реджи, или… мне было стыдно перед ним, словно, действительно, я совершила что-то неприглядное.

- Он страшный человек, - у Реджи хватило ума понизить голос, но господин Маффино все равно его услышал и поспешил вмешаться.

- Милорд граф – один из самых уважаемый людей королевства, - сказал он важно и напыщенно, - он был другом короля, когда его величество еще был пятым принцем и мечтать не мог о троне! Граф де Конмор не раз спасал ему жизнь, а однажды остановил двести конников на Яванском мосту! Один! За это он получил титул Рыцаря без страха и упрека!

Реджи скривился, но опровергать это не стал.

- Двести конников – один? – спросила я у Маффино. – Разве это возможно? А откуда вы знаете?

- Об этом известно любому, кто помнит о минувших делах, - многозначительно ответил хозяин лавки. – Видите, миледи, молодой человек не спешит мне возразить.

- Воинское бесстрашие – еще не признак доброго сердца, - ответил Реджи.

- Да вы крамолу говорить изволите на милорда? – тут же ощетинился Маффино.

- Вы не правы, - произнес Реджи с достоинством. – Вассал не может порочить своего господина, а я принят на службу к милорду графу.

- Ты в свите графа? – переспросила я удивленно.

- Да, он принял меня посыльным.

Господин Маффино наградил Реджинальда гневным взглядом и удалился.

- Как странно, я думала, ты вернешься в столицу, - сказала я.

- Я поступил на службу к де Конмору, чтобы быть ближе к тебе.

Покраснев, я бросила взгляд на девушек – не услышали ли? – и досадливо мотнула головой, показывая, что мне неприятны подобные разговоры.

- Ты злишься, - угадал Реджи. – Ты всегда смотрела, как голодный хомячок, когда злилась.

- Веди себя прилично, - прошипела я.

- Что же неприличного я сказал? – не унимался Реджинальд. – Раньше мои слова про хомячка смешили тебя, что же изменилось сейчас? То, что ты станешь графиней, а я - твоим слугой?

- Вовсе нет! – возмутилась я.

- Не обольщайся, Бланш, - Реджи надел на голову бобровую шапку, которую держал в руках, - этот брак – вовсе не счастье и богатство, о которых ты мечтаешь.

«Откуда тебе известно, о чем я мечтаю?» - мой вопрос остался невысказанным, потому что Реджинальд ушел, даже не попрощавшись.