40

Чем накормить девицу, которая не желает есть ничего, кроме сладкого?

Конечно же, творожным омлетом!

Золотистая поджаристая корочка, мягкая середина, похожая на расплавленный сыр, и сладкий медовый запах – такое блюдо соблазнит самую капризную принцессу! Другое дело – заставит ли оно подобреть маленькую разбойницу?

Барбетта не доверяла моим умениям, и утром появилась в кухне вместе со мной, отговорившись бессонницей. Я сделала вид, что не поняла ее истинных намерений, и занялась приготовлением завтрака.

Служанка только глазами хлопала, глядя, как я взбиваю желтки отдельно от белков, добавляю творог и… посыпаю блюдо сахарной пудрой.

- Попробуйте, - предложила я радушно.

- Сладкий омлет?.. – она смотрела с опаской. – Не знаю, миледи…- но попробовав, даже замерла, а потом сказала восхищенно: - Какое чудо поучилось! И так быстро и просто! Вамбри обязательно понравится. А вы – вы настоящая волшебница миледи!

К тому времени, когда Вамбри спустилась к завтраку (на время отъезда ее отца мы с Барбеттой решили отменить приказ кормить юную леди в ее комнате), на столе стояли красивые фаянсовые тарелки (которые я обнаружила в запылившихся сундуках), тончайшие чайные чашки (обнаруженные там же) и лежали льняные салфетки, которые нашлись в шкафу, замок на котором так заржавел, что открыть его не удалось и пришлось сломать.

На середине стола красовался очищенный от наплывов воска и натертый до блеска подсвечник, украшенный падубом, а в круглой плетенке лежали свежие булочки, которые я испекла только что.

Делая вид, что не замечает меня, Вамбри плюхнулась на свой стул и склонилась над тарелкой, скорчив рожицу:

- Опять омлет! – но попробовать соизволила, и сразу же с удовольствием замычала и засунула в рот несколько кусочков, отчего ее щеки стали походить на половинки яблок. – Тебя ночью по голове долбанули, Барбетта? – произнесла она с набитым ртом она. – С чего это ты решила вытащить хорошую посуду и приготовила хоть что-то съедобное?

Барбетта бросила на меня взгляд и сказала, подавая чай:

- Вообще-то, о посуде и салфетках позаботилась миледи графиня. И она же приготовила омлет.

- Я рада, что тебе понравилось, Гюнебрет, - сказала я, как можно добрее. – Теперь я всегда буду готовить завтраки…

Девчонка побледнела, перестала жевать, а потом выплюнула все в тарелку.

- Вот дерьмо собачье! – ругнулась юная леди. – Только такая бестолочь могла догадаться подать сладкие яйца!

- Вамбри! Веди себя прилично! – возмутилась Барбетта. – Милорд узнает…

- Жалуйся на здоровье, старуха-доносчица! – крикнула она ей в лицо, а потом взяла тарелку за края, подняла над полом и разжала пальцы.

Жалобный звон сопроводил кончину тарелки, осколки и кусочки омлета разлетелись по комнате, а сама Вамбри убежала, сопровождаемая сворой собак. Впрочем, несколько такс остались – и с удовольствием принялась подъедать кусочки омлета, которым я хотела задобрить графскую дочку.

- Несносная девчонка, - пожаловалась Барбетта, притаскивая щетку и совок. – Вот что с ней делать?

- Подождем обеда, - произнесла я.

Только и обеденные тарелки постигла та же участь. Вамбри отказалась есть ароматный суп из шиповника. Кусочки свинины под соусом из шоколада ее тоже не прельстили. Но от предложения Барбетты поставить на стол прежнюю оловянную посуду, я наотрез отказалась.

Как же заставить Вамбри есть и не бить посуду?

К ужину дочь графа вообще не явилась, и мы с Барбеттой коротали вечер вдвоем.

- Плохо, что девчонка с самого младенчества росла без матери, - поверяла мне служанка, - леди Сусанна умерла на третий день после родов. Ах, какая была леди! Добрая, милая. Не такая, правда, красивая, как вы… Но граф ее очень любил. После смерти жены, он Вамбри видеть не мог, на третью неделю только отошел и взял ее на руки – дочь, все-таки. И как взял – тут уже почти не отпускал.

- Вы хорошо знали леди Сусанну? – спросила я.

- Конечно! Я пришла в этот дом как раз за месяц, как она приехала.

- А что она любила из еды?

Мой вопрос поверг добрую женщину в изумление, она поспешно пробормотала молитву об упокоении усопших, а потом с достоинством сказала:

- Вообще-то, у нас не принято много говорить о покойных, миледи. Я вам рассказываю только потому…

- Что любила кушать леди Сусанна? – прервала я служанку. – Скажите мне. Это поможет справиться с Гюнебрет.

- Ну… - Барбетта заволновалась и задумалась, - покойная леди была с побережья и больше всего любила рыбу. Просто умирала по маленьким рыбацким клецкам. Знаете? Такие, где в тесто замешиваются кусочки рыбы, а тесто делается из рыбного фарша. У них в Йере такие готовили, и она когда была на сносях все время просила их подать.

- Леди Сусанна была из Йера? – встрепенулась я. – А тот фарфоровый сервиз, что стоит наверху – он ведь тоже из Йера?

- Это часть ее приданого, - подтвердила Барбетта. – Но мы им никогда не пользовались…

- Значит, пришло его время, - сказала я решительно и вскочила. – А у нас ведь как раз имеется замороженная форель?

- Да, недавно привезли… Но что вы задумали?

- Помогите мне принести сервиз.

- Да это чудовище его разобьет! – ужаснулась служанка.

- Не думаю, что Вамбри – чудовище, и не думаю, что она так поступит, - подбодрила я ее улыбкой. – Будем надеться на лучшее, госпожа Барбетта!

- Как скажете, миледи, - ответила служанка весьма неуверенно.

Мы засиделись допоздна, Барбетта крутила веретено и напевала песенку:

- Уедем ко мне, красавица Мод,

Ты мне всех дороже и всех милей!

А чтобы ты знала мою любовь,

Получишь всё после смерти моей.

Получишь дом, и пашню, и скот,

Я в том поклянусь и печать приложу,

Поедем со мной, красавица Мод,

Любовь я на деле тебе докажу!

- Какая интересная песня, - сказала я, испытывая двоякое чувство - почему-то она показалась мне не очень приятной. - Никогда ее не слышала.

- Ее поют в Конморе очень давно, - ответила Барбетта, и снова затянула: - Уедем ко мне, красавица Мод....

Утром следующего дня я вошла в комнату Вамбри без стука.

Дочь графа еще валялась в постели, обнимая таксу, которая развалилась на простынях и лениво постукивала хвостом.

- С чего это ты явилась сюда?! – сразу встала на дыбы юная леди. – Тебя никто не приглашал! – потом она заметила поднос в моих руках и расхохоталась: - Решила строить из себя служанку? Можешь уносить свою дьявольскую стряпню, я не съем ни кусочка. Меня блевать от нее тянет! – и она тут же издала характерные звуки, показывая, что испытывает к еде, которую я приготовила.

Но я не смутилась и не ушла.

Поставив поднос с дымящимися тарелками на стол, я развернула салфетку, в которой лежали ломти свежеиспеченного хлеба, положила ложку и сняла крышку с соусника.

- Ты глухая? – грубо сказала Вамбри. – Я не стану этого есть.

- Хорошо, не ешь, - ответила я. - Но я все равно оставлю это здесь. В наших краях есть обычай – оставлять еду для тех, кто умер. Мне рассказали, что твоя матушка больше всего любила рыбацкие клецки. Такие делали в ее родном городе – в Йере. Когда она вышла за твоего отца, она привезла в Конмор чудесный йерский сервиз – он все это время простоял без дела, я наткнулась на него, когда осматривала кладовые. Он чудесен… Белый, как снег. И рисунки такие искусные… - я сделала паузу, но Вамбри не спешила говорить.

Она сидела в постели, опустив глаза и прижав к себе собаку, и та тщетно сучила кривыми короткими лапками, пытаясь выбраться из слишком крепких объятий хозяйки.

- Думаю, твоей матери было бы приятно, если бы ты ела из ее тарелки, - закончила я свою маленькую речь – И если бы хоть раз попробовала, каково на вкус ее любимое блюдо. Но раз тебе противно, то не ешь. Пусть поднос постоит здесь, в память о леди Сусанне. Она ведь жила в этой комнате? Потом я отправлю Барбетту, чтобы забрала его. Прости, что побеспокоила.

Я покинула комнату Вамбри в абсолютной тишине. Даже такса затаилась, угадав настроение своей хозяйки.

Когда через полчаса Барбетта пошла забрать поднос, фарфоровая тарелка была целой, а рыбацкие клецки - съедены до последнего кусочка.

С этого дня еду Вамбри подавали только на фарфоре ее матери, и ни одна тарелка больше не разбивалась. Я убедила Барбетту рассказать все, что она помнила о покойной миледи, и почти каждый день готовила любимые блюда леди Сусанны, словно бы мимоходом упоминая об этом при Вамбри.

Благодаря этому приему я отныне была избавлена от проблем за столом, а также от дохлых мышей. Конечно, мира между мной и дочерью графа все равно не было, но ругательств я не слышала, и максимум, что получала – это снежок в спину, да и то без особого азарта.