42

В следующую же ночь стоны повторились.

Вскочив с постели, я набросила халат и открыла двери спальни, прислушиваясь. Снова приглушенный стон, а потом что-то упало на лестнице, ведущей наверх.

Я не взяла свечу и пошла по коридору в темноте. Сердце мое бешено колотилось. Вдруг я сейчас и в самом деле увижу призрак Удушеной Дамы?.. Ведь сейчас почти полнолуние, а Барбетта сказала, что Дама приходит в лунные ночи.

Темная фигура на лестнице, залитой лунным светом, едва не отправила меня в обморок, но здравый смысл взял верх над страхом. Призраки – они ведь бесплотные? Значит, черными быть не могут. И значит, на ступенях стоит человек...

Фигура пошевелилась, и я разглядела резкий горбоносый профиль.

На лестнице стоял граф. Лунный свет поливал его холодным серебром, и от этого он выглядел особенно страшно. Как ворон в человеческом обличии. Он сделал еще один шаг, сгорбился, привалившись к стене, а потом застонал сквозь зубы. Я взбежала по ступеням на одном дыхании.

- Что с вами? – спросила я, кладя руку ему на плечо. – Милорд, вам плохо?

Он медленно обернулся, и я попятилась, потому что лицо его показалось мне странным. Светлые глаза, обычно смотревшие твердо и пристально, сейчас были словно подернуты дымкой.

- Куда вы направляетесь? – спросила я взволнованно.

- Вообще-то, к себе, - сказал он.

- Вы почти добрались, - улыбнулась я. – Хотите, помогу вам?

- Дай ключ, - сказал он.

Я сразу поняла, о чем идет речь, и сняла с шеи цепочку с таинственным ключом. Граф забрал его у меня, выдернув из пальцев, сунул ключ в поясной карман и отвернулся. Я ожидала, что он сразу же уйдет, но де Конмор почему-то медлил.

- Знала бы ты, как я ненавижу эту комнату, - сказал он вдруг с сухим смешком.

- Тогда не ходите туда, милорд.

- Если бы я был смелее, то никогда бы не вошел, – произнес он глухо, глядя в стену.

- Хотите, пойду с вами? – предложила я.

- Нет! – почти прорычал он. – Я запрещаю тебе заходить туда, что бы ни случилось. Ослушаешься – накажу жестоко!

Это было похоже на наш разговор в Ренне, когда де Конмор предлагал договор о браке на год. Но если тогда передо мной был спокойный и уверенный человек, то теперь я видела… чудовище? Что могло так изменить моего мужа? Какие страхи терзали его душу? Почему он боялся этой комнаты, но не мог не пойти туда? И я повторила те самые слова, что сказала в Ренне:

- Насколько жестоко?

Он не ответил, а схватил меня за горло левой рукой и сжал. Я задохнулась и вцепилась в его железные пальцы, но легче было разогнуть подкову, чем их.

- Пустите… мне больно… - прохрипела я.

Граф тут же разжал руку. Я закашлялась, потирая горло, но осталась стоять, хотя желала сбежать больше всего на свете. Граф смотрел на меня и молчал, и молчание его пугало больше, чем жестокие слова.

- Почему ты не убегаешь? – наконец спросил он.

- Куда же мне бежать, милорд? – ответила я мягко. – Я – ваша жена, вы – мой муж, церковь благословила наш брак, и теперь мы – одно целое. Разве может одна ваша рука убежать от другой?

Почему-то его это задело – он так и вскинулся, преодолел последние несколько ступеней, поднявшись на площадку третьего этажа, а потом позвал меня, словно я находилась за сотни миль от него, а не стояла совсем рядом:

- Бланш…

- Да, милорд, - ответила я. – Вам помочь?

- Помоги.

- Скажите, что надо сделать? – спросила я с готовностью, поднимаясь к нему.

Он схватил меня за талию, развернул и притиснул к стене так крепко, что у меня на секунду перехватило дыхание.

- Ты сделаешь все, что прикажу? – спросил он, скользя взглядом по моему лицу и все чаще останавливаясь на моих губах.

- Все, что вы попросите, милорд, - ответила я тихо, но твердо. – Но только в рамках благоразумия и приличия.

- Вот как, - пробормотал он. – Ты очень услужлива. Но мне хотелось бы знать о твоих истинных желаниях.

- Они просты, милорд, - ответила я искренне, - я мечтаю, чтобы в ваш дом пришло счастье и умиротворение…

- Молчи! – прервал он меня.

Я испуганно замолчала, не понимая, чем могла разозлить его. Ведь он сейчас был именно зол – брови хмурились, морщины обозначились резче.

- А я мечтаю о твоих губах, - граф провел большим пальцем по моей нижней губе, заставляя меня одновременно запрокинуть голову. – Эти губы, эта улыбка… Я все время вспоминаю их…

Он жадно поцеловал меня и прижал к стене всем телом, так что я не успела даже пикнуть.

Сначала я решила, что он пьян, но вином от него не пахло, и на ногах он держался крепко, и так же крепко держал меня, хотя и одной рукой.

Правильнее было бы вырваться, напомнить про договор, но вместо этого я закрыла глаза, подчиняясь воле мужа. Как и раньше, поцелуй его вызвал легкое головокружение, но сейчас к чувству неги и сладости примешалось иное чувство – я вдруг стала более требовательной, и неожиданно для себя самой положила руки на плечи графу и потянулась к нему, ответив на поцелуй, пробуя так же коснуться языком его языка.

Он оторвался от меня и выдохнул, касаясь лбом моего лба:

- Ты делаешь это нарочно, маленькая ведьмочка?

- Делаю – что, милорд? – спросила я тоже еле слышно.

- Сводишь меня с ума.

- И не думала, милорд…

- Конечно, святая Бланш об этом и не подумает, - пробормотал он и потянул меня за собой. – Заходи! – он пинком открыл двери своей комнаты и затащил меня внутрь.

Споткнувшись в темноте о порог, я полетела вперед, граф попытался подхватить меня правой рукой за талию, но почему-то не удержал, и я упала на колени, больно ударившись ладонью о стул, когда попыталась удержаться.

- Простите, я такая неловкая, - поднявшись, я потерла ладонь и отряхнула платье, а потом посмотрела на мужа.

Он стоял, словно окаменев, и не делал попытки подойти или прикоснуться, как будто только что меня страстно целовал совсем другой человек.

- Милорд? С вами все хорошо? – я шагнула к нему.

- Не подходи, Бланш, - сказал он глухо.

Я послушно замерла на месте, не понимая причины такого резкого перепада настроения.

- Если я чем-то вас огорчила… - начала я.

- Не ты, черт побери! – заорал вдруг он, перепугав меня до смерти.

- Прошу, не надо кричать, - залепетала я, - вы перебудите весь замок… Если объясните, что случилось, я попытаюсь помочь…

- Попытаешься помочь?! Хотелось бы посмотреть – как ты поможешь этому? – он начал задирать правый рукав, обнажая руку до локтя. – Видишь?

- Что, милорд? – я посмотрела удивленно.

На запястье у де Конмора был какой-то браслет, и именно это показалось мне странным. Я ни разу не видела, чтобы мужчина носил браслет - женское украшение. 

Но муж говорил о другом.

- Она не действует, эта проклятая рука. Совсем не слушается. И болит, как будто все демоны ада впиваются в нее зубами! Видишь, кто я? Калека! – он поднял правую руку, пытаясь пошевелить скрюченными пальцами, и скривился от боли. – Это я – граф де Конмор! Которого никто не мог победить ни на ристалище, ни на поле битвы! А сейчас я даже женщину не могу обнять нормально! Не говоря уже о том, чтобы стать ей защитником, - он надвинулся на меня, и я отступила к стене, не зная, чего ожидать. – Сейчас мне и вправду хочется кого-нибудь прибить, - он выругался сквозь зубы.

- Милорд, не надо грубостей… - попросила я, отворачиваясь, потому что смотреть ему в глаза было страшно.

- Это не грубость, - сказал он жестко, но отошел от меня. – Это – мука.

- Мне очень жаль, что из-за вашего недуга… - забормотала я, продвигаясь к выходу.

- Смотреть на тебя – это мука! – заорал он и вдруг схватил стул и бросил его в стену. 

Я вскрикнула, закрыв голову руками.

Мой испуг охладил гнев де Конмора. Тяжело дыша, он несколько секунд смотрел на меня, а потом приказал:

- Убирайся сейчас же. И не имей привычки бродить по моему замку ночью.

Мне не надо было повторять приказ дважды. Я выскочила за дверь и бежала до своей комнаты, не останавливаясь, и только заперев засовы изнутри и юркнув в постель, позволила себе расплакаться.