43

Утром я раздумывала, как вести себя с мужем. Странное поведение графа испугало и шокировало, ведь я знала его, как человека сдержанного, поэтому вчерашний порыв поверг меня в ужас. Но, тем не менее, я встала в положенный час, надела домашнее платье, подвязала фартук и отправилась в кухню готовить завтрак. Слуги уже затопили печь, и я отослала всех досыпать, потому что по собственному опыту знала, как сладок сон в эти утренние часы. А завтрак для графа и его дочери я теперь готовила сама – с этим уже никто не спорил.

Порезав хлеб, я обжарила его на сухой сковородке до хруста, а потом занялась приготовлением миндального молока, которое хотела добавить в овсяную кашу для нас с Вамбри. Графа ожидала отбивная, которая с вечера мариновалась в соусе из взбитого яйца, пряностей и ложечки лучшего растительного масла.

Граф де Конмор появился неожиданно – бесшумно вышел из-за косяка. Я пожелала ему доброго утра, словно ничего не произошло между нами ночью.

- Вы встали рано, милорд, - сказала я. – Я рассчитывала, что успею приготовить завтрак для вас, но если желаете, подам вам галеты и сидр…

- Я не тороплюсь, сказал он, хмурясь и глядя в сторону. - Мне надо, видимо, извиниться за вчерашнее?

- Можете не извиняться, если не считаете себя виноватым, - ответила я, продолжая методично толочь миндаль.

- Я не виноват… Да… Нет… - он окончательно запутался и решил рассердиться. – Я не хотел тебя пугать, Бланш!

- Так я и не испугалась, милорд, - ответила я, добавляя воды в миндальную массу.

- Черта с два ты не испугалась, - сказал он грубо. – Ты убежала от меня, как от прокаженного.

- Вам не надо ничего объяснять, милорд. Считайте, что я забыла обо всем. Я пришла в ваш дом и понятия не имею о ваших привычках. Теперь буду знать, что нельзя ходить по вашему замку ночью.

Граф молчал так долго, что я решила, что он ушел. Но когда обернулась, чтобы поставить горшок с кашей в печное углубление, де Конмор по-прежнему стоял возле стола, мрачно глядя в одну точку.

- Не корите себя за несдержанность, - сказала я мягко и дотронулась до его плеча. – Никто не узнает об этом, ваши тайны умрут вместе со мной.

Он шагнул ко мне и осторожно оттянул ворот моего платья. Я не сразу поняла, что он с таким вниманием разглядывал.

- У тебя синяки на шее, Бланш… - граф посмотрел на меня почти с отчаяньем, но тут же усмехнулся и превратился в уже знакомого мне графа де Конмора – спокойного, уверенного в себе, уверенного, что все в мире должны ему подчиняться. – Ничего подобного больше не повторится.

- Благодарю, милорд.

- И еще. Я заметил, что тебе не по нраву жить в Конморе…

- Ничего подобного! – щеки мои так и запылали.

- …и я ценю твои старания облагородить его. Ты права, я совсем запустил замок. У меня просто не было времени заняться им. Мы с дочерью привыкли, но тебе, должно быть, все тут в тягость. Устройся, как хочешь, - он отцепил от пояса кошелек, набитый монетами, и положил на стол. – Потрать деньги по своему усмотрению.

Такой подарок, а вернее – подачка, отрезвили меня. Несомненно, граф искренне сожалел, что напугал меня ночью, и что был чрезмерно груб. Но вот извиняться он решил привычным способом – заплатив за причиненные неудобства. Как мило. Что ж, я смогу найти применение этим деньгам.

- Сколько здесь? – спросила я деловито.

- Сто золотых, - ответил он резко. – Тебе хватит?

- Вполне. Еще раз благодарю, милорд.

- Я уеду на неделю или больше, - он натянул перчатки, не глядя на меня. – Когда буду возвращаться – сообщу, но встречать меня не надо. Хозяйничай тут, я велел Барбетте слушаться тебя во всем. И возьми вот это… - он положил рядом с кошельком ключ на цепочке. – Условия ты помнишь.

- Да, милорд, - ответила я коротко.

- Прощай, - он вышел из кухни, так и не посмотрев на меня.