48
Когда мы вернулись в замок, я хотела сразу же подняться к себе в комнату, чтобы переодеться, освежиться и отдохнуть с дороги, но навстречу выскочила Барбетта.
- Милорд граф ждет вас в гостиной, миледи, - произнесла она торопливо, теребя фартук. – Просил сразу же зайти к нему, как приедете. Что-то очень важное, миледи.
- Хорошо, - я кивнула служанке, - передайте милорду, что я переоденусь и приду к нему…
- Поднимайся сюда немедленно! – прогремело сверху.
- Лучше пойти, - шепнула мне Барбетта.
- Так и сделаю, - я улыбнулась ей, пытаясь приободрить, хотя поддержка сейчас нужна была мне.
Я вошла в гостиную, еще не зная, как буду встречена.
Муж сидел в кресле у камина, в домашних туфлях, что я приобрела, и читал какую-то замшелую книгу. Вернее, перелистывал, не читая. Подойдя к креслу, я остановилась, дожидаясь, пока он обратит на меня внимание. Де Конмор поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд светло-серых глаз был жестким. Даже жестоким. Несколько томительных секунд я ждала хоть какого-то вопроса, а потом не выдержала:
- Добрый вечер, милорд. Как прошел ваш день?
- Благодарю, все было замечательно, - ответил он сквозь зубы. – А как ты провела день? Наверное, повеселилась в городе?
- Я ездила по делам.
- Охотно верю, - он захлопнул книгу и швырнул ее на столик, а потом вскочил и прошелся по комнате туда-сюда. Остановившись у елки, он щелкнул ногтем по грецкому ореху и сказал: - Мы же договорились, Бланш. Я доверился тебе, ты обещала сдержать слово, а сама нарушила его.
Все-таки, он узнал про потайную комнату. Я призвала себя к спокойствию, глубоко вздохнула и сказала:
- Хорошо, что вы заговорили об этом, милорд. Позвольте мне объяснить…
- Послушаем, что ты скажешь, - он повернулся ко мне, заложив руки за спину, и перекатываясь с пятки на носок.
- Все, что я сделала, было продиктовано одним лишь моим желанием помочь вам… - нет, я хотела сказать нечто совсем иное, но почему-то с языка сорвалась эта холодно-учтивая фраза. Я сразу поняла, что начало неудачное, потому что граф хлопнул ладонью по столешнице.
- Если ты сейчас же не станешь говорить по-человечески, я тебя прибью, – сказал он, так и кипя от ярости. – Слышать не желаю всей этой светской болтовни! – и он стремительно шагнул ко мне.
В любое другое время я бы испугалась, да и невозможно было не испугаться этого черного тролля – бородатого, разъяренного. Но сейчас, когда я узнала правду о его пагубном пристрастии, когда поспешила защитить его от Сильвани, разве могла я стерпеть подобную несправедливость? Почему он так разозлился из-за этой потайной комнаты? Подумаешь, я заглянула в нее! Не хотел, чтобы заглядывала, так не давал бы ключ. Да и что я там увидела, скажите на милость?
Поэтому я не попятилась и даже не попыталась закрыться рукой, а сказала с вызовом:
- Я знаю о вас всё и хочу помочь.
- Прямо-таки все!
- Почти все, – заговорила я торопливо, пока он не начал опять грозиться. - Ваша болезнь началась после гибели второй вашей жены, леди Эстер. Леди Эстер пыталась убить вас, подослала наемных убийц. Но вы спаслись, раскрыли ее планы, вы с ней поссорились, она умчалась в горы и погибла.
- Да ты настоящий шпион, леди Бланш! Сколько всего успела разузнать! Может, считаешь, что это я убил ее?
- Нет, - сказала я твердо. – Вы не могли этого сделать.
- Откуда такая уверенность? Ты ведь все вызнала у Барбетты. Мой предок убил трех своих жен. Чем я лучше него?
- Вы не такой, как ваш прадед. Я знаю. Но что же вы сделали своей рукой, Ален, раз считаете болезнь проклятьем? Расскажите, облегчите душу. Может, это поможет облегчить боль… которую вы носите в сердце.
Не знаю, что подействовало – или мои слова о том, что его тайна – вовсе не тайна, или то, что я назвала его по имени, но разговор наш перешел в другое русло. Я видела, как гнев де Конмора поутих, и поспешила закрепить свою маленькую победу:
- Ну же, Ален, откройтесь. Вам станет легче, если вы расскажете мне все. Ведь несмотря ни на что, я – ваша жена. Я дала клятву помогать вам, быть опорой и верной подругой… Что с вашей рукой?
Он кусал губы, словно боролся с самим собой, а потом решился:
- Ты права. Болезнь – это проклятье. Кара небес. За один проступок, который я совершил. И ничто не помогает, есть только одно средство, чтобы облегчить боль.
«Кушанье лотофагов», - сказала мысленно, но промолчала, потому что хотела узнать всю правду.
- Она ведь и правда хотела меня убить – Эстер, - сказал Ален так, будто каждое слово было ему, как иголка под кожу. – Подослала убийц, а я выжил. Приехал в Конмор, чтобы призвать ее к ответу. Она сначала все отрицала, а потом… Я дал ей пощечину, а она пожелала, чтобы у меня рука после этого отсохла. И уехала в горы.
Я пристально смотрела ему в лицо. Лгал ли он? Свидетелей той истории нет, и мне оставалось лишь верить мужу на слово. Но я была убеждена, что он откровенен со мной сейчас, и почувствовала нежность и жалость к нему. Конечно, он винил себя в смерти жены. Чувство вины, усиленное болью – это по-настоящему чудовищно.
- Чем же провинился каменный лебедь? – спросила я, робко погладив рукав мужнина камзола.
Ален быстро посмотрел на мою руку, но не отстранился
- Лебедь? – он невесело усмехнулся. – Да ничем. Эстер сказала, что никогда не любила меня, что ей противен наш брак, и что лебедь никогда не полетит в паре с вороном. С тех пор я ненавижу этих паршивых птиц. Они для меня – символ предательства, измены, смерти.
- Почему не рассказали мне обо всем сразу? – спросила я, не подумав, что не имею права так разговаривать с мужем на год.
- Зачем бы тебе знать об этом?
- Мы – муж и жена. Какие секреты могут быть между нами?
- Зато ты – удивительно откровенна, не так ли? – спросил он снова грозно, и я сразу присмирела. – Ты пойми, я не против, чтобы был этот парень, Оуэн, но не надо встречаться с ним на виду у всех. Я просил вести себя достойно графини де Конмор, и ты это обещала. Бланш… - он на мгновение закрыл глаза, а потом посмотрел прямо на меня, - я не потерплю измен в течение этого года и не потерплю отпрысков Оуэна под своей фамилией.
- Что?! – я не могла поверить тому, что услышала.
Так дело не в потайной комнате, а… в Реджи?!
Как будто за все добрые намерения мне отвесили оплеуху. Обидно, больно, низко!
- Я не потерплю, чтобы меня называли рогоносцем, - сказал граф с оскорбительным намеком.
- Если вы о Реджи, то наша встреча была…
- Чистой случайностью, я знаю, - сказал он саркастическим тоном.
- Но это правда, - кажется, я покраснела, как рак, от таких чудовищных обвинений. – И вы сами подпитываете эти слухи! Ведь это вы приняли Реджи на службу и поручили присматривать за мной!
- Надеюсь, мы друг друга поняли, - сказал он холодно. - Будь добра, передай мне ключ.
Пол поплыл под моими ногами и в горле пересохло. Я была вынуждена прокашляться, прежде чем говорить.
- Прошу прощения, я оставила его в комнате, милорд, - сказала я, стараясь говорить небрежно.
- Ты же говорила, что всегда носишь при себе?
- Я боялась, что могу потерять его в Ренне, - соврала я, - но если вам угодно, то сейчас принесу.
- Угодно, - кивнул он. – Принеси.
Повернувшись к нему спиной, я пошла к лестнице. Здесь было полутемно, и я придерживалась рукой за стену. Я получила недолгую отсрочку, но невозможно тянуть дальше. Граф должен получить ключ и опять пойдет в потайную комнату, примет яд, переданный ему Сильвани. Разве я могу позволить это? Даже после нелепых и обидных подозрений… Я и Реджи!.. Поверит ли Ален мне сейчас, если я расскажу о губительном свойстве «прославляемого лекарства»?
Мое бедное сердце так и заходилось болезненными толчками, а я, поглощенная тревожными мыслями, не заметила ничьего приближения, и только когда сильные руки толкнули меня в спину, я вернулась на землю.
Вернее, разум мой вернулся, а тело, наоборот, потеряло опору. Мне оставалось только закричать, когда я налетела на перила, каким-то чудом не перекувырнулась через них, а потом покатилась по ступеням.