58

Граф де Конмор вернулся поздно ночью, но я не ложилась спать, чтобы встретить его. Графа опять ждали массаж и горячая ванна, и он ничего не имел против.

- Говорил с Чендлеем, - рассказывал мне Ален, пока я массировала ему спину. – Вроде и умный, а вроде и не совсем. Отправил бочки с сидром к королевскому двору и в охрану поставил только четырех человек.

- И что же? – спросила я, хотя королевские бочки были где-то за гранью моего мира.

- До столицы доехали лишь пятьдесят, - фыркнул граф. – Из восьмидесяти семи.

Я тактично промолчала, понимая, что он не просит у меня совета, а только хочет выговориться.

- Сказал, чтобы возместил убыток, а он начал петь, что ему не хватает денег на житье, где уж там оплачивать королевский сидр! – он уткнулся лицом в перину и замолчал, пока я массировала его шею.

Прошло несколько минут, прежде чем граф снова заговорил:

- Как съездили в Анже?

- Все прекрасно, милорд, - коротко отчиталась я. – Только боюсь, мы разорили вас еще больше, чем вы лорда Чендлея.

- Я у него ни монеты не потребовал, - грубо ответил граф. – Заплатил сам и пообещал ему голову оторвать, если подобное повторится.

- Вы очень добры, - подтвердила я.

- Боже, какие у тебя волшебные пальчики, - простонал он, когда я начала массировать ему шею и затылок.

- Милорд, вас массирует вовсе не бог, а грешница Бланш, - пошутила я.

- Язвочка Бланш,- поправил он меня, и по голосу я поняла, что он улыбается. – Значит, Вамбри понравилось?

- Гюнебрет, - поправила я его. - Да, она в восторге от поездки. И нам бы хотелось попросить вас кое о чем…

- У тебя с ней не было хлопот? – спросил он. – После того, что эта девчонка устроила, я убить был ее готов.

- Не надо так переживать за меня, через год ваша дочь обо мне и не вспомнит. Но вы правы, недоразумения между нами выяснены. И мы хотели бы попросить у вас разрешения устроить прием на Двенадцатую ночь…

- Ты не понимаешь, - сказал он глухо, пропустив мимо ушей мои разговоры про прием. – Я беспокоюсь за тебя, но я беспокоюсь и за Гюнебрет. Ты же слышала про Удушеную Даму. Глупая легенда - не такая и глупая. Мой предок женился несколько раз, чтобы разбогатеть, и если жена не желала становиться монахиней, чтобы дать ему свободу, он ее убивал. В конце концов, покончил с собой. Что это, как не дурная кровь? А вдруг Вамбри унаследовала ее?..

- Милорд, - сказала я твердо, ничуть не сомневаясь в правдивости своих слов, - Гюнебрет не такая. Никакой дурной крови. Она похожа на вас, она вас любит. Она очень страдала, когда решила, что вы отвернулись от нее из-за меня. Вы сами виноваты, что не уделяли ей внимания, заигрывали со мной при ней. Вы допустили, чтобы она превратилась в сущую дикарку и решилась на такой отчаянный шаг! Она так боится вас потерять, а вы словно нарочно отталкиваете ее. Столкнуть вас с лестницы она никогда бы не осмелилась, но ей нужно было выплеснуть на кого-то свою обиду. К сожалению, подвернулась я. Но грешно было бы казнить ее за это! Сегодня она попросила у меня прощения, она плакала…

- Еще бы ей не просить прощения и не плакать, - хмыкнул Ален. – Под угрозой порки и не то сделаешь.

- При чем тут порка?! Если я поверила ей, то почему не верите вы в ее раскаяние?

- Потому что вспоминаю про Эстер, - мрачно ответил мне муж. – С ней Вамбри не ладила еще почище, чем с тобой.

Я замолчала и замерла, оглушенная чудовищным предположением. Леди Эстер уезжает в горы. Вамбри – охотница. Леди Эстер находят со сломанной шеей. Все думают, что она упала с лошади, что произошел несчастный случай… Если бы я свернула себе шею, падая с лестницы… То подумали бы точно так же.

- Нет! – воскликнула я. – Это не может быть правдой! Я не верю, что Гюнебрет способна на убийство. Несчастный случай – вот что это было. Надо узнать, где Гюнебрет была в это время.

- Считаешь меня совсем дураком? – спросил граф. – Конечно, я всех допросил. Никто не видел ее. Сама она сказала, что гуляла с собаками.

- Все равно не верю, - сказала я, возвращаюсь к массажу. – Она не смогла бы носить это в себе столько времени. Я мало знаю вашу дочь, милорд, но мне она кажется бесхитростной и несчастной, а не злобной и коварной.

- Ты и правда так думаешь о ней? – спросил он хмуро.

- Я не думаю, я уверена. И еще уверена, что вы тоже не виноваты в смерти леди Эстер.

Ален промолчал, и я добавила:

- У каждого из нас своя судьба. И где прервется наш жизненный путь – решают лишь небеса. Оставьте уже прошлое прошлому, и разрешите праху покоиться с миром, а душам вкушать вечное наслаждение. Не вините себя, не подозревайте Гюнебрет. Живите дальше, и живите с радостью. Но вы не ответили, что насчет бала?

- Какого бала? – тут же спросил мой муж, и я поняла, что он не против переменить тему.

- Который мы хотим устроить с Гюнебрет через неделю, - напомнила я. – Бал. Прием. Здесь, в Конморе. Я хочу пригласить гостей из Ренна и из Анже, если вы не возражаете. Ваша дочь должна общаться с людьми ее круга, с девушками, близкими ей по возрасту, а не гонять собак.

- А что говорит она? Не помню, чтобы хоть раз она высказала желание принять гостей или посетить чей-то дом.

- Теперь у нее есть такое желание. И еще. Почему бы до бала вам не объявить праздничную зимнюю охоту? И не подарить дочери красивое дамское седло?

- Да она не ездит в нем!

- Просто подарите, - сказала я, больно его ущипнув.

Он вскрикнул и засмеялся.

Я массировала его до тех пор, пока он не уснул. Окликнув мужа пару раз и убедившись, что он спит, я загасила свечи, укрыла его и, повинуясь неожиданному порыву, поцеловала в обнаженное плечо.

- Спокойной ночи, Ален, - прошептала я и на цыпочках покинула спальню.