57

Заказывая мебель и обои для графского замка, я уже посещала Анже, и торговцы знали меня. Гюнебрет же была в новинку, и невозможно передать словами, что выразили лица модисток из швейного квартала, когда я почти затолкала ее в лавку мадам Левелье.

Сама хозяйка лавки вышла нам, чтобы поприветствовать миледи графиню и… «милую девушку». Гюнебрет готова была провалиться сквозь землю, но я ничуть не смутилась.

- Мадам Левелье, - сказала я твердо, - нам надо превратить эту милую девушку в красивую. Нас интересуют дюжина домашних платьев, платье для прогулок с накидками и муфтами, пять нарядных платьев и одно – для торжественного вечера, чтобы все посмотрели и ахнули.

- Такой большой заказ… - пробормотала хозяйка, скользя изумленным взглядом по фигуре Гюнебрет.

Наверняка, модистка думала, что я взяла под опеку какую-нибудь девчонку и трущоб. По известной причине, промолчала об истинном положении Гюнебрет, а сама она не произнесла ни слова, пока ее раздевали, наряжали в тонкую батистовую рубашку и делали соответствующие замеры.

- Праздники закончились, - сказала я мадам Левелье, - поэтому надеюсь, что наш заказ вы выполните быстро. Скажем, в течении недели…

- О! – выразила удивление мадам, но кивнула. – Да, вы правы. Сейчас с шитьем поспокойнее, а у девушки прекрасная фигура, проблем не должно возникнуть.

- Одно платье подберите из готовых и подгоните на ней прямо сейчас, - продолжала я ставить условия. – Мы уедем в нем же. Кроме того, возьмем уже готовую муфту и накидку.

- О! Вполне разумно, - согласилась мадам.

- Насчет бального платья… - я задумалась, разглядывая модели, выставленные на витрине, - наверное, что-то легкое, двухслойное, с шифоном. Я думаю о темно-розовом или бирюзовом… Что скажете?

Оглядев Гюнебрет пристальным взглядом, мадам Левелье тоном, не допускающим возражений, изрекла:

- Желтый. Обязательно желтый. С отделкой цвета бронзы.

- Вы уверены? – я сомнением посмотрела на представленные модели – желтого платья не было ни одного. – Разве желтый прилично надевать молодой девушке?

- Мы подберем бледно-желтую ткань, - объяснила мадам и добавила, понизив голос: - нам недавно привезли с юга чудесный выщипанный шелк! Вы увидите его и влюбитесь – он легкий, как лен, но струится, как горная вода. Она будет в нем божественна!

- Полагаюсь на ваш вкус, мадам, - сказала я учтиво, - но тогда сделайте два платья. Одно – как считаете нужным, а второе – из темно-розового или бирюзового шелка.

- Вы не доверяете моему вкусу, миледи?!

- Ни в коем случае, мадам Левелье, - ответила я учтиво, - просто я вспомнила, что нам предстоит два праздника – на двенадцатую ночь и вечер Богоявления. Поэтому, будьте добры, два платья.

Мадам вздернула пышный подбородок:

- Как вам угодно! Но вы увидите ее в платье, которое вижу я, и поймете, что ее цвет – желтый.

Когда Гюнебрет появилась из-за ширмы, где на ней подгоняли платье, мне оставалось только всплеснуть руками. Куда девался тролльчонок?! Теперь перед нами была по-настоящему милая девушка. Короткие волосы были аккуратно уложены и завиты на горячий металлический прут, и только стоптанные башмаки, видневшиеся из-под нежного платья в черно-голубую клетку, выдавали прежнюю Вамбри. Девушка была широка в кости, но сложена на удивление ладно, и точно подогнанное платье прекрасно подчеркивало это. Даже бледное личико Гюнебрет посвежело и похорошело на контрасте с голубой тканью.

- Чудесно, мадам! – восхитилась я. – Все, что вы делаете – самого лучшего качества!

- Мне польстило бы, будь вы в этом точно уверены, - произнесла мадам кисло, и я поняла, что она не может забыть моих сомнений по поводу желтого платья.

- Но вы же сможете доказать, что мои сомнения ошибочны? – я улыбнулась самым добрым образом, и мадам Левелье тоже не смогла сдержать улыбки, а модистки захихикали. – Счет отправьте милорду графу, пожалуйста.

- Это несомненно, - ответила мадам, а ее девушки набросили на плечи Гюнебрет бархатную накидку на стеганом подкладе и принесли маленькую меховую муфту на цепочке, чтобы вешать на шею.

- Тебе самой нравится? – спросила я падчерицу, поворачивая ее к зеркалу.

Она довольно долго разглядывала свое отражение, гладя дрожащими пальцами то платье, то муфту, то касаясь завитых локонов.

- Юной леди надо делать пышную прическу, - сказала мадам Левелье многозначительно, - чтобы скрадывать носик, - она коснулась пальцем своего носа, который был внушительных размеров. А уж прическа мадам могла поспорить пышностью с лисьим хвостом.

Губы у моей падчерицы вдруг задрожали, а глаза наполнились слезами.

- А вот плакать не надо, - поругала я с нарочитой строгостью, вытирая ей щеки. – Слезы портят цвет лица.

Она быстро закивала, так не произнеся ни слова.

- Юная леди очень молчалива, - заметила мадам, самолично укладывая в сундучок тончайшее белье и нижние сорочки.

- Украшение юной леди – скромность и молчаливость, - напомнила я.

- Ах, да, - согласилась мадам. – Всего доброго, приезжайте к нам еще, миледи. Вместе со своей милой подопечной. Платья будут направлены вам в конце недели, - мадам Левелье проводила нас до выхода и придержала двери, выказывая высшую степень почтения.

Потом мы с Гюнебрет посетили лавку башмачника, где приобрели пару изящных дамских зимних сапожек и заказали еще полдюжины башмаков на все случаи жизни. А потом заехали в лавку сладостей и приобрели шоколадные конфеты и прочие вкусности, чтобы сравнить их с теми, что готовила я в лавке Ренна.

- Твои вкуснее, - изрекла Гюнебрет, доедая десятую конфету.

- Согласна, - ответила я, - эти сладости… как бы сказать?.. недостаточно изысканные для таких утонченных леди, как мы.

Девушка фыркнула и взяла еще одну конфету.

Мы ехали в открытых санях, закутанные в теплые накидки, с закрытой жаровней в ногах, да еще и укрывшись медвежьей шкурой, и ели конфеты и сладости, что приобрели.

Навстречу нам попался отряд королевских гвардейцев, и добрые сэры не оставили нас без внимания, раскланявшись с нами (не сходя с коней), и припомнили строки любовной баллады, в которой говорилось, что бретонские девушки подобны цветам, но они лучше цветов, потому что зимой расцветают еще ярче.

Гюнебрет, которой подобная галантность, очевидно, была в новинку, смотрела на меня с таким ужасом, словно ей предстояло одной идти на медведя. Хотя я была уверена, что перед медведем она спасовала бы меньше.

- Сейчас ты будешь часто слышать подобные слова, - посчитала я нужным сделать ей внушение, когда гвардейцы удалились, и поймала себ на мысли, что повторяю слова своей матушки. – Потому что мужчины увидят в тебе девушку, невесту. Не всегда эти слова будут искренними – будь к этому готова. Ты очень богатая невеста, и многие мужчины будут сражаться между собой, чтобы назвать тебя своей. Надо понять, кто будет сражаться за тебя, а кто – за твое приданое. И тут главное – не ошибиться. Но я уверена, что твой отец не ошибется, - успокоила я Гюнебрет, когда она запаниковала еще больше. – И не надо так бояться. Город и люди не страшнее диких зверей. Ты ведь не боишься, когда охотишься?

Гюнебрет покачала головой.

- Вот и здесь – та же охота, - я улыбнулась, чтобы мои слова не прозвучали слишком зловеще. – Только без арбалетов и луков. И никому не позволяй называть себя Вамбри. Ты – Гюнебрет де Конмор! У тебя такое красивое и древнее имя!

Она вдруг отложила очередную конфету и зарылась в накидку по самый нос. Я подумала, что перестаралась со нравоучениями, поэтому замолчала и сделала вид, что увлечена городом, рассматривая дома, лавки и памятники.

Когда мы выехали за город, рука Гюнебрет вдруг нашла мою руку под медвежьей шкурой и крепко пожала.

- Я не хотела убивать тебя, - пробормотала девушка, готовясь снова разреветься. – Не знаю, что тогда на меня нашло. И я чуть с ума не сошла, когда ты подарила мне кинжал. Как будто обо всем догадалась…

- Все забыто, не плачь, - утешила я ее, ответив на рукопожатие. – Я прекрасно тебя понимаю. Кто знает, как бы я поступила на твоем месте.

Мы так и ехали в Конмор, держась за руки. Мордашка Гюнебрет выражала умиротворение и довольство, а у меня на сердце было неспокойно. Кто знает, как сложится ее жизнь с новой женой отца? Оставалось лишь надеяться, что леди Милисент будет добра к падчерице. Возможно, мне удастся поговорить с ней, чтобы объяснить, как вести себя с дочерью графа? Да, поговорить. Обязательно. А она должна все понять. Ведь вряд ли Ален выбрал бы себе в жены женщину, неспособную к пониманию. Наверняка, дама ле Анж красива и добродетельна.

Гюнебрет уплетала конфеты, посматривая по сторонам, а я почувствовала, что зимние картины меня совсем не радуют. Красивая и добродетельная будущая графиня де Конмор лишила меня радости, даже не зная об этом.