65

Те гости, кто по каким-то причинам не смогли или не захотели покидать Конмор до завтрашней охоты, были расселены по комнатам замка и устроены со всевозможными удобствами. Нам пришлось потесниться – в моей спальне расположились сестры и матушка, а еще я забрала к себе Гюнебрет, уступив ее комнату леди Симиле с сопровождающими.

Когда все были размещены, пели уже вторые петухи, а я мечтала лишь о том, чтобы упасть в постель и забыться сном. У меня не было даже сил, чтобы вспомнить прошедшее торжество, порадоваться успехам Гюнебрет, которая ничуть не сплоховала и протанцевала целый вечер, или погордиться эффектом, произведенным Моховым тортом.

Как и ожидалось – матушка не спала. Прикрыв свечу ширмочкой, она сидела за столом, задумчиво глядя перед собой. Едва я вошла, матушка поднялась мне навстречу, приняла у меня из рук подсвечник, поставила его на стол и принялась помогать расшнуровывать платье.

- Устала? – спросила она заботливо.

- Что по сравнению с этим – лавка господина Маффино? – ответила я. – Детская забава, да и только.

- Надо было поручить все слугам.

- Хочешь сделать хорошо – сделай все сам, - повторила я ее же любимую поговорку.

Мы шептались, чтобы не разбудить Гюнебрет и сестер, а потом загасили свечи и улеглись рядом. Я прижалась к матушке, как когда-то в детстве, когда прибегала в ее постель, когда снился кошмар. Глаза у меня так и слипались, но вопрос матушки мгновенно прогнал сон:

- Ответь мне честно, Бланш. Случилось что-то, о чем я не знаю?

Я затаилась, а потом пробормотала:

- Ох, я так хочу спать… Поговорим завтра…

Но матушка не желала спать:

- Бланш, то, что мы все сегодня видели… Я в замешательстве. А как же ваш договор? Граф передумал разводиться?

- О чем ты, мама! – испуганно зашептала я. – Все условия в силе!

- В силе? – она помолчала. – Но сегодня я видела двух влюбленных, настоящих молодоженов, а вовсе не супругов по договоренности. Ты краснела от каждого его прикосновения, а он так и светился. И все время, пока он не был рядом, он следил за тобой, не отрываясь.

Сердце у меня сладко заныло после этих слов, но я сказала, как можно равнодушнее:

- Тебе показалось.

- Нет, твоей матери совсем не показалось, - произнесла матушка чуть обижено. – Бланш, ответь мне честно… Это очень важно… Вы с графом… поженились по настоящему?

- Нет! – воскликнула я, и мы тут же притворились спящими, потому что Констанца зашевелилась и что-то недовольно забормотала.

Когда снова воцарилась сонная тишина, я поспешила опровергнуть матушкины подозрения:

- Ты все не так поняла, между мной и милордом только дружба…

- Очень странная дружба, если он поцеловал тебя при всех.

Я застонала, прикрывая лицо руками.

- Он… настаивает на исполнении супружеских обязанностей? – продолжала расспрашивать меня матушка.

- Нет, - признала я. – Мы оба понимаем, что это невозможно.

- Почему невозможно?

- Мама, он должен жениться на леди Милисент!

- Должен? Чем это он так ей задолжал?

- Я… не знаю…

Матушка задумалась, а я боялась пошевелиться, чувствуя себя провинившимся ребенком.

- Все это мне очень не нравится, - призналась, наконец, матушка. – Какая-то суеверная невеста, какие-то обязательства на год – и сам граф как будто стремится их нарушить. Он будто тебя провоцирует.

Я промолчала, вспомнив о том, как Ален разыскивал кровать по всему замку, и только невольное вмешательство его величества остановило нас от безумства.

- Но он тебе нравится, Бланш? Я думала, это Реджинальд разбудит твое сердце…

- Ах, мама, - я обняла ее, устраиваясь голова к голове. – При чем тут Реджи?

- Конечно, граф куда более впечатляющ, - согласилась матушка. – Но будь осторожна, Бланш. Любовь – это опасная игра, не заиграйся.

Матушка замолчала, и я тоже. И несмотря на усталость, сон все никак не шел ко мне. «Любовь – игра опасная… не заиграйся», - звучало в моей голове, словно колокол бил похоронным звоном.