70

Вопрос мужа некоторое время оставался без ответа, потому что я не знала, что сказать. Я несколько раз облизнула пересохшие губы, а потом осмелилась переспросить:

- Вы хотите, чтобы я спала в вашей комнате, милорд?

- Хочу, - ответил он, скидывая ремень, туфли, а потом и штаны, и оставаясь в коротких нижних штанах.

- Как же договор?! – выпалила я.

- А что – договор? – спросил он и загасил свечи, кроме одной.

В спальне стало уютно и таинственно, но я волновалась все больше:

- Напоминаю вам про ваш же договор!

- Ты думаешь, я про него забыл?

Я бросила панический взгляд на кровать, потом посмотрела на полуголого мужа и принялась изучать узоры на ковре. Неужели, Ален ничего не понимает? Господи, да! – я млела в его объятиях, но это не значит, что должна уступить его прихоти. Тем более после того, что сейчас произошло… и могло произойти…

- Тогда вы, возможно, забыли о милосердии? – спросила я, не двигаясь с места.

Граф в это время откинул одеяло и готовился нырнуть в постель, но мои слова остановили его.

- Ты посчитала меня слишком жестоким, Бланш?

- Да.

- Ты на редкость прямолинейна, - он подошел ко мне, встав на расстоянии трех ладоней.

Невольно я уставилась на шрам на его груди. Тот самый, что был оставлен по приказу второй жены.

- Сожалею, что не проявила должного послушания, - сказала я. – И сожалею, что вам не везет с покорными женами.

- В самом деле, не везет, – он находился так близко от меня, что голова кружилась, но я упорно не смотрела ему в лицо, просто не могла этого сделать. – Почему ты не смотришь на меня? – спросил он после недолгого молчания. – Я внезапно стал тебе противен?

- Вы испугали меня своей жестокостью.

- Жестокостью? Да я пальцем не тронул эту дуру, хотя она того заслуживала.

- Но вы собирались выпороть ее в собственной спальне! – я переплела пальцы, отчаянно подбирая слова. – Как вы могли бы спать здесь после этого? После того, как пытали бы невинную женщину, вся вина которой – излишняя доброта и доверчивость? А сколько человек вы пытали здесь до этого?! Мне страшно, милорд. Я не могу находиться в вашей комнате, позвольте мне уйти к себе.

- Уйти? Ты так боишься меня? – он помолчал, а потом продолжил: - Только сегодня я подумал, что все, к чему прикасаются твои руки, - он взял меня за руку и провел пальцами по моей ладони, вызвав сладкую дрожь во всем теле, - всё, к чему они прикасаются, становится лучше. Поэтому я хочу попросить тебя… Прикоснись ко мне, Бланш? Преврати ужасного графа Синюю Бороду в сказочного принца? Как в той балладе про красавицу и тролля. Она полюбила его, и он стал прекрасен и душой, и телом.

Но я не захотела отвечать ему в том же тоне, хотя – что скрывать? – сердце мое забилось быстро-быстро. Я ответила, сделав вид, что не понимаю намеков:

- Я прикасалась к вам сотни раз, милорд. Когда делала вам массаж, если помните. Простите, что пропустила несколько дней. Мне сделать вам массаж?

- Это не то, Бланш! – перебил он, все сильнее сжимая мою руку. – Не делай вид, что не понимаешь. Я прошу других прикосновений. Других,- он приложил мою ладонь к своей щеке, потом прижал к губам, потом к своей груди. Сердце его билось сильно и ровно, в то время, как мое заходилось неровными скачками. – Ведь я тебе нравлюсь. А если нравлюсь, не смогла бы ты… проявить больше нежности ко мне?

Тут я мысленно обозвала себя дурочкой. Глупая Бланш решила, что речь пойдет о любви, но про любовь-то как раз и речи не было. Граф долго ждал ответа, а потом спросил:

- Я такое чудовище, что даже не заслуживаю нежности?

Так как я продолжала молчать, он вздохнул и отступился. Вернулся к постели и рухнул на перину, заложив руки за голову и закрыв глаза.

Я осталась стоять, не зная, что сделать. Может, попытаться еще раз уйти?

- Ложись спать, Бланш, - сказал мой муж. – И не бойся, я тебя и пальцем не трону. День был слишком тяжелым для тебя, а я – вопреки твоим убеждениям – вовсе не бесчувственный чурбан. Мне будет спокойнее, если ты рядом. Кто знает, что придет в голову той милой даме, что пыталась тебя утопить.

Упоминание об убийце взбодрило не хуже розги:

- Мы не знаем доподлинно, что именно эта дама – убийца! – возразила я.

- Единственное, в чем я уверен, что убийца – не я, - сказал Ален. – Поэтому рядом со мной ты точно будешь в безопасности. Ложись спать, только свечу не гаси.

Он отвернулся к стене, давая таким образом мне возможность раздеться.

Но я колебалась. Первую брачную ночь мы провели в одной постели весьма спокойно, только сможет ли граф сдержаться сейчас?.. Смогу ли я противостоять… своим собственным желаниям?

- Хочешь, чтобы я помог тебе раздеться? Так я готов, - сказал граф, и я поспешно начала распускать шнуровку на корсаже.

Через несколько минут я на цыпочках пробежала к дальнему краю постели и забралась под одеяло, стараясь быть как можно незаметнее. Я лежала спиной к графу, и любой шорох с его стороны заставлял меня вздрагивать и замирать, желая и опасаясь, что вот сейчас на мое плечо ляжет тяжелая рука. Да, раньше я и подумать не могла, что можно и бояться, и ждать мужских прикосновений. Как резко изменилась моя жизнь, и всему виной – тот странный человек, который был моим мужем.

- Бланш, - от звука мужского голоса я подскочила, словно ужаленная. – Какая ты пугливая, - произнес Ален, укутывая меня одеялом и прижимаясь со спины.

Я ощущала его присутствие ближе, чем собственную кожу, и подумала, что вряд ли смогу уснуть при таком соседстве. Собравшись с духом, я пожелала:

- Спокойной ночи, милорд.

- Спокойной ночи, - сказал он, а потом добавил: - Все изменилось, когда я встретил тебя. И сам я изменился… хочу измениться…

- Бог вам в помощь, милорд, - ответила я. – Стать лучше – это прекрасно, хотя и трудно. Я уверена, что вы справитесь. И моя помощь вам ни к чему.

Он тихонько поцеловал меня в затылок и больше не заговаривал. Прошло около четверти часа, и дыхание графа стало ровным – он уснул. Только тогда я осмелилась выбраться из-под его руки и свернулась клубочком на самом краю кровати. Я думала, почувствую себя свободнее, но мне, наоборот, стало пусто  и холодно, хотя в комнате теплилась жаровня, а камин вечером основательно протопили.