72

Мы спускались по лестнице долго – потому что умудрялись все время целоваться. Ален хотел вести меня к себе, но я попросила разрешения пойти в свою спальню, и он подхватил меня на руки, протащив мимо невозмутимого Пепе, который услужливо открыл перед нами дверь и тут же закрыл ее.

Поставив меня на пол, Ален принялся развязывать на мне шаль, помог снять накидку и тут же швырнул все на пол и обнял меня за талию, прижимая к себе.

Я по-прежнему держала в руках коробочку с кольцом, и мой муж наконец-то вспомнил о ней.

- Полагается надеть его на палец, - сказал он, забирая подарок, - но давай сделаем это потом?

Коробочка была поставлена на туалетный столик перед зеркалом, а Ален, сбросив свой плащ, встал позади меня. Я смотрела на наше отражение, смотрела, как он держит меня в объятиях, целуя в висок, зарываясь лицом в мои волосы, и была совершенно, глупо счастлива.

- Ты устала, - сказал он мне на ухо, и в голосе его послышалась завораживающая хрипотца. – Давай помогу расшнуровать корсаж…

- Я вполне могла бы сделать это сама, - сказала я, чувствуя во всем теле сладость и негу.

- Нет, позволь сделать мне, - вслед за корсажем он расстегнул пуговицы на моем платье, одну за другой и поцеловал в шею долгим поцелуем.

Я невольно вздрогнула, и Ален это почувствовал:

- Если не хочешь – останови меня, - прошептал он. – Сам я этого не сделаю, клянусь.

- Остановить? Но как? – ответила я тоже шепотом, закрывая глаза и мечтая только об одном – чтобы он не останавливался.

- Скажи, что я тебе противен, - он спустил рубашку с моих плеч, покрывая их короткими обжигающими поцелуями.

Странная игра увлекла меня. Казалось, граф желает, чтобы я убеждала его, что он вовсе не чудовище, что приятен мне. Неужели он был настолько неуверен в моих чувствах?.. Но ведь я только что ему сказала… разве моего «да» недостаточно?

- Но ты мне вовсе не противен, - возразила я. – Наоборот…

- Скажи, что тебе не нравится, когда я касаюсь тебя, - продолжал он нашептывать, а сам положил ладони на мои груди, сжимая их, поглаживая, а потом нежно ущипнул соски.

- Но мне… очень нравится… когда ты так делаешь… - еле выговорила я, чуть не всхлипывая при каждом его прикосновении.

- Почему нравится? – продолжал он допрашивать, не прекращая ласкать меня. – Ты любишь меня Бланш?

Вот чего он добивался. Я прижала ладонь к лицу, чтобы он не увидел в зеркале мою улыбку.

- Бланш?..

Обернувшись к нему, я обхватила его за шею и зашептала, перемежая слова и поцелуи:

- Люблю, очень люблю тебя, Ален! И тоже с нашей первой встречи!

- Чего тогда мы тянем?! – он схватил меня в охапку и потащил в сторону кровати.

Впрочем, потащил – не особенно подходяще сказано. Я совсем не сопротивлялась. В мгновение ока я оказалась без платья, нижняя рубашка полетела на пол, и пока я юркнула под одеяло, стесняясь собственной наготы, граф срывал одежду с себя, разбрасывая ее по комнате. Плащ, камзол, сапоги – все разлетелось по углам, а он стаскивал штаны, не сводя с меня глаз.

- Ты боишься? – спросил он, вытянувшись рядом со мной.

Я покачала головой, хотя на самом деле жутко трусила. Ах, почему матушка так промедлила со своими наставлениями относительно первой брачной ночи? Но мой муж угадал, что я чувствую.

- Не бойся, - он принялся ласкать меня медленно, чувственно, давая время привыкнуть к этим новым ощущениям. – Я знаю, что делать…

- Надо ли хвалиться подобными умениями именно сейчас? – укорила я его.

- Продолжаешь воспитывать? – усмехнулся он, нависая надо мной, оперевшись на локти. – Продолжишь потом, а сейчас – попридержи свой змеиный язычок, шоколадница. Мы найдем ему лучшее применение.

Он улегся на меня, раздвинув коленом мои ноги. Никогда еще я не чувствовала так близко ни одного мужчину, и мне показалось, что еще немного – и я умру… просто растворюсь в его объятиях…

Дыхание Алена участилось, он поднял голову, посмотрев мне в глаза, и взгляд у него был безумным.

- В первый раз я все сделаю ради тебя, - сказал он, и я не узнала его голоса – внезапно охрипшего, словно Ален сдерживал себя из последних сил. – Но потом будешь делать все, что я захочу.

- Я и сейчас сделаю все, что захочешь…

- Бланш, не искушай меня!..

В дверь постучали, и мы с Аленом подскочили, как застигнутые у чужих яблонь дети.

- Миледи! Вы уже легли? – раздался снаружи голос Барбетты. – Миледи!

Я едва успела зажать Алену рот ладонью, чтобы он не закричал на служанку, явившуюся так не вовремя, а потом спросила, стараясь говорить ровно:

- Уже легла. Что случилось?

- Вам надо выйти, - сказала через дверь служанка, – приехала леди Милисент Анж и говорит, что будет здесь ночевать.

Если бы Барбетта объявила о приезде короля, это не произвело бы на нас такого впечатления. Я оттолкнула Алена и села, поджав ноги и натягивая на себя одеяло, а он не сделал попытки меня удержать.

- Сейчас выйду, подождите внизу, пожалуйста, – ответила я служанке, чувствуя, как стянуло горло.

- Хорошо, миледи, - по мере того, как звук ее шагов в коридоре становился тише, таяло то волшебное чувство, что только что связало нас с Аленом. То есть мне казалось, что связало.

- Бланш… - Ален потянулся ко мне, но я сжалась в комочек, стараясь избежать прикосновения.

Повисла напряженная тишина. Краем глаза я видела, как Ален сжимает и разжимает кулаки, и слышала его тяжелое дыхание.

- Приехала ваша невеста, - сказала я, потому что надо было что-то сказать.

- Лучше бы она сломала карету где-нибудь под Ренном, - процедил он сквозь зубы. – Понятия не имею, зачем она притащилась. Но что это меняет?

- Все, - ответила я очень тихо, но он расслышал.

- Как – все?! – заорал он. – Только не говори, что ты снова мне откажешь в самый последний миг!

- Это неправильно…

- Что – неправильно?

- Неправильно, что мы решили сделать это за спиной у леди Милисент. Прежде всего, вы должны поговорить с ней

- Я скажу ей, чтобы убиралась вон!

- Нет, надо встретить гостью и устроить на ночь, - сказала я, отводя глаза. – Она, наверняка, устала и голодна.

- Пусть ею займется Барбетта. Бланш! Если мы сейчас не…

- И еще я должна встретить ее лично. Она ничего не знает. Она приехала, как будущая хозяйка Конмора.

- Она никогда ею не будет!

- Тогда скажите ей это, если решили. Но только если вы уверены в том, что хотите это сказать, и только после того, как она поест и отдохнет с дороги… милорд.

- Опять милорд? Бланш, я…

- Не говорите ничего, - я остановила его жестом. – Идите к себе, мне надо одеться.

Он сел в постели, как будто не знал, на что решиться, но потом встал и начал собирать разбросанную одежду, натягивая рубашку, штаны и ругаясь сквозь зубы. Я делала вид, что не смотрю на него, но посматривала искоса, испытывая разочарование, боль, стыд – все вместе. В приезде леди Милисент мне виделось предзнаменование небес. Нельзя построить счастье на несчастье другого. Нельзя отбросить прошлое, как старую ненужную тряпку.

- Когда же это я так нагрешил, - цедил Ален, отыскивая сапоги под креслом. – Это потяжелее, чем держать осаду двадцать против двух тысяч! Дожить бы эту зиму и не свихнуться!

- Поторопитесь, милорд, - сказала я. – Невежливо заставлять гостью ждать.

- Самое время вспомнить о вежливости, - съязвил он, широким шагом подошел к двери, открыл засов и вышел, ничего мне больше не сказав.