75

Леди Милисент была устроена на ночь, в замке стояла тишина, но в моей душе не было ни тишины, ни покоя. Наоборот, там бушевали бури. Я улеглась в постель, но спать не могла. Что сделает Ален? Как он поступит? Кого выберет – меня или прекрасную леди Милли?

Но вот в коридоре послышались голоса, и я спрыгнула с кровати, отбрасывая одеяло. Рывком открыв двери, я обнаружила Пепе и Барбетту. Они сдержанно спорили, и при моем появлении замолчали. В руках у Барбетты был поднос, на котором стояла чашка, прикрытая блюдечком, и заварник.

- Что происходит? – спросила я, глядя не на слуг, а в конец коридора, где находилась комната Милисент.

- Я принесла вам чай, миледи, а этот… - Барбетта сердито фыркнула, - не пускает меня.

- А ты и не догадываешься – почему, - не остался в долгу Пепе. – Милорд граф сказал тебя близко к миледи не подпускать.

Я посмотрела, как печально сморщилось лицо Барбетты и попросила:

- Не сердитесь на нее, Пепе. И милорд граф, и все мы знаем, что Барбетта вовсе не собиралась меня убивать. Было бы жестоко разговаривать с ней в подобном тоне.

- Это мятный чай, только и всего, - угрюмо ответила служанка. – Но если милорд запретил…

- Если бы он считал вас виновной, то удалил бы из замка, - сказала я. – Позвольте ей войти, Пепе.

Слуга графа покачал головой:

- Это неразумно, миледи.

Я улыбнулась ему и пригласила Барбетту войти.

- Никогда бы не посмела вас отравить, миледи, - сказала служанка, оказавшись со мной наедине, но, взяв чашку, заколебалась.

- Охотно верю вам, госпожа Барбетта, - сказала я, взяла у нее из рук чашку и сделала несколько глотков. И хотя я была убеждена, что Барбетта и в самом деле не желает мне зла, где-то внутри что-то трусливо ёкнуло. Но я считала что не вправе обижать отказом человека, в чьей невиновности я была уверена.

Барбетта, увидев, как я пью, просветлела лицом, и сразу стала оживленной и принялась болтать без умолку:

- Я взобью вам подушки, миледи, чтобы спалось мягче! И давайте заплету вам косы! А, может, хотите чего-нибудь покушать или выпить?

- Нет, благодарю. Мне достаточно чая, он очень вкусный.

- Я заварила мяту, она успокаивает.

- Да, это то, что нужно.

Барбетта вдруг замолчала и замерла, держа в руках подушку. Молчала она как-то слишком уж долго, и я встревожилась:

- Что-то случилось?

- Даже не знаю, что сказать, миледи… - промямлила она. – И промолчать, и сказать – одинаково гадко.

- Милорд пошел к леди Анж? – спросила я спокойно, хотя все в груди так и оборвалось.

- Встретила в коридоре, - буркнула служанка.

- А, ясно… - я не знала, что еще на это сказать, поэтому сделала еще несколько глотков мятного чая.

- Вы только знайте, что мы все – за вас, - сказала Барбетта, по-прежнему комкая подушку. – Эта леди никогда нам не нравилась.

- Мы не можем обсуждать милорда, - сказала я. – И в любом случае, относитесь к леди Анж почтительно, что бы ни произошло. А теперь оставь меня, я устала и хочу спать.

- Слушаюсь, миледи, - Барбетта забрала поднос и ушла.

Я снова выглянула в коридор – якобы для того, чтобы успокоить Пепе, а на самом деле, чтобы еще раз посмотреть на комнату леди Милисент. Пожелав слуге графа спокойной ночи, я снова улеглась в постель, но долго не могла уснуть. О чем пойдет разговор между Аленом и Милисент? И будет ли им до разговоров? Матушка часто говорила: старая любовь не забывается.

Незаметно для себя я задремала и видела во сне змей, танцующих на хвостах вокруг моей постели.

Проснулась я оттого, что внизу хлопнула дверь. Значит, слуги уже встали и принялись топить печи, а значит, пора вставать и мне, чтобы приготовить завтрак для падчерицы и мужа. Мужа…

Я села, потягиваясь, и увидела Алена, который сладко спал на другом краю кровати. Получается, он пришел и лег рядом, а я даже не услышала. И если он пришел ко мне, а не остался с Милисент, то неужели все, о чем я мечтала, сбылось? Мне захотелось тут же разбудить его и расспросить, но я сдержалась. Он спал так крепко, что было бы преступлением тревожить его сон. Да и кто знает, что я услышу? Может, лучше еще хоть несколько часов прожить в сладком неведении?

Осторожно спустившись с постели, я оделась и выскользнула из спальни. Верного Пепе в коридоре не было, но это меня ничуть не удивило – видимо, граф посчитал, что его одного достаточно, чтобы охранять меня от убийцы.

В кухне Барбетта уже разогревала воду и собиралась замешивать хлеб. Увидев меня, она тут же предложила мне чашку горячего чая, чтобы проснуться окончательно.

- Она уехала, - сказала как бы между прочим Барбетта, отсыпая нужное количество муки.

- Уехала? – невозможно описать облегчение, которое я испытала после этих слов. Навалилась внезапная слабость, и мне пришлось сесть, потому что ноги не держали.

Служанка посматривала на меня искоса, но помощь не предлагала, понимая, что обычными средствами тут не поможешь.

Если леди Милисент уехала, а Ален пришел ко мне, то означает ли это, что он окончательно выбрал меня? Но нет, Бланш, не поддавайся буре, которая разыгралась в твоей душе. Вчера ты преждевременно отчаялась, а сегодня хочешь преждевременно обрадоваться.

Приготовление завтрака помогло мне обрести хоть какое-то душевное спокойствие. Вскоре были готовы творожные оладьи с черничным вареньем для меня и Гюнебрет, и каша с кровяными колбасками для графа. Мне оставалось только поставить на стол яблоки, которые я запекла с корицей, орехами и медом, но в тот самый момент, когда я отвернулась от печи, держа в руках блюдо с яблоками, в кухню заглянул граф.

Ах! Блюдо выпало из моих рук и разлетелось на кусочки, встретившись с каменным полом, а великолепные яблоки таки брызнули сочной начинкой в разные стороны.

- Не беспокойтесь, миледи, я все уберу! – засуетилась Барбетта.

- Доброе утро, Бланш, - сказал Ален

- Доброе утро, милорд, - ответила я, испытывая чудовищную неловкость и пытаясь пошутить. – Вот, какая я неуклюжая… Сегодня вы остались без сладкого.

- Иди сюда, - позвал он, и я послушно проследовала за ним, но он повел меня не в гостиную, а к арочному окну, и я поняла, что он хочет поговорить наедине.

Мы встали по обе стороны окна. Утренний жемчужный свет падал на лицо моего мужа сбоку, еще больше заострив черты.

- Вы выглядите усталым, милорд, - сказала я. – Плохо спали?

- Плохо, - он улыбнулся и посмотрел на меня исподлобья. – Я поговорил с Милисент, она все поняла и уехала. Развода не будет.

Я помолчала, обдумывая эту новость, а потом спросила:

- Как она?

- Она не слишком страдала, не переживай. Выпросила у меня три деревни и успокоилась.

- Три деревни?! – ахнула я.

- Да, ты обошлась мне дешевле. Но я не хочу больше говорить про нее.

Я опять задумалась, а потом задала вопрос, который терзал меня уже давно:

- Почему вы хотели жениться на леди Милисент?

- Ты решила добить меня разговорами о ней? – спросил Ален.

- Не отвечайте, если не хотите.

- Хочешь знать правду?

Хочу ли я ее знать? Правду? Хочу ли?..

Я колебалась всего несколько секунд, а потом ответила:

- Да, милорд. Я буду благодарна вам именно за правду.

- Хорошо, - голос его звучал почти равнодушно, а сам он перевел взгляд за окно, наполовину затянутое ледяными стрельчатыми узорами. – На нашем браке настаивает король, потому что я обесчестил девицу ле Анже, а она пожаловалась.

- Вы в самом деле сделали это?! – воскликнула я в ужасе.

- Наверное, - сказал он еще более безразлично.

- Как это – наверное?!

Ален пожал плечами.

- Вы не помните, что произошло между вами и леди Милисент?

- Не помню, - он посмотрел мне в глаза, и я поежилась – таким холодом повеяло от него.

Но я желала узнать эту историю до конца:

- Как такое может быть, Ален?

- В тот вечер я напился. Напился, как свинья, прости уж меня за резкость. А когда проснулся – был с ней в постели. В ее комнате. Милли сказала, что я ворвался к ней ночью, обесчестил, а она даже не могла позвать на помощь, потому что я… обошелся с ней грубовато. Вот и все.

- Но… вы этого не помните?

- Я же уже сказал. В тот вечер я напился так, что собственного имени не помнил.

- А где был ваш Пепе?

- Как раз отпросился к сестре на свадьбу. Я и отпустил. Непростительная глупость с моей стороны.

- Ален, а это… могло быть правдой? - еле выговорила я. – То, что вы ворвались к благородной леди и… были грубы с ней?

Он перевел взгляд за окно и ответил:

- Могло.

Я прислонилась к стене, раздумывая над тем, что сейчас услышала. Неужели Алария оказалась права? Графу нравится причинять женщинам боль. Он ударил леди Эстер, хотя и говорит, что сделал это по причине ее предательства. Он силой взял леди Милисент, спровоцировав скандал – а то, что скандал был, я не сомневалась, если уж король решил вмешаться… Потом – Алария. Не проявил ли граф свою грубость по отношению к ней? Бедная Барбетта, Гюнебрет – все они боялись графской порки. Значит, уже пробовали ее? Да и я сама – разве не пришлось мне испытать дикость его нрава? Но ведь Ален был так нежен со мной… вчера…

- Милли мне сразу понравилась, - заговорил вдруг граф, и от неожиданности я вздрогнула. – Она… она ведь очень красива. Она говорила со мной так, словно я был ей приятен. И танцевала, и смеялась. Она сразу поняла про мою больную руку и сказала, что болезнь – это еще один бой, который надо выиграть. Говорила, что пока жив, есть надежда, что мы обязательно найдем лекарство. Милли принимала меня таким, каким я был, и это казалось мне почти чудом. Я увлекся ею, постоянно думал о ней. Так что когда выпил – вполне мог заявиться в ее комнату. Тем более, она в тот вечер спала не в комнате фрейлин королевы, а в комнате своего отца, а ее папаша как раз пил со мной и отправился переночевать к девочкам в веселый дом.

- Бедная девушка… - сказала я. – Представляю, что она пережила.

- Бланш, - позвал Ален.

Я не ответила, и рука его легла мне на плечо, притягивая меня властно, но вовсе не грубо. 1439f7c

- Ты осуждаешь меня? – спросил он.

- Осуждаю? – откликнулась я эхом. – О нет, милорд. Ваш поступок – он ужасен, но я не могу ненавидеть вас за него, хотя мне всем сердцем жаль леди Милисент, и еще я боюсь…

- С тобой никогда ничего подобного не случится, - сказал он глухо. - Все изменилось, когда я встретил тебя, - я чувствовала, что ему непросто дались эти слова. – И сам я изменился… хочу измениться…

- Это прекрасно, - сказала я, прижимаясь щекой к его груди и вслушиваясь в ровное и сильное биение его сердца, - но справедливо ли так поступить с леди Милисент?

- Справедливо. Она получила то, что хотела. А я хочу получить ту, которая спасла меня от проклятья, от боли, от одиночества. Если бы не ты, я так и остался бы калекой, если не сошел с ума от этого дрянного снадобья Сильвани, - он попытался поймать мои губы, чтобы поцеловать, но остановился. – Что случилось? Почему ты так побледнела?

- Подождите, милорд, - я разжала его руки и встала перед ним, собираясь с духом. – Вы рассказали мне всю правду, я верю, что ничего не утаили. Теперь мне надо кое-что сказать вам.

- Ну, говори, - сказал он, скрестив на груди руки. – Послушаем, чем ты опять меня удивишь.

- Простите, но я обманула вас. Солгала, и сделала это сознательно.