Глава 10

Шагая по коридору рядом с Кууптином, Марьяна размышляла, не перенести ли все на завтра. Она понимала, что если не скажет апкум и воздержится от оскорблений, то получит ночь отсрочки. Но сможет ли она тогда спать?

Кууптин скрупулезно подготовил ее – все объяснил по три раза, отправил в каюту переодеваться и принимать душ, сам вызвался привести за руку на место.

Апкум оказался всего двумя фразами на старокортианском, перевод которых ей был неизвестен. Кууптин заверил, что его никто и не помнит, кроме лингвистов, и это не имеет никакого значения. Но ей необходимо выучить текст наизусть, потому что для красивых женщин на Кортиании это самые ходовые фразы.

В столовой, судя по количеству народа, собралась команда в полном составе.

– Они знают, да? – тихо спросила она у Кууптина, и тот молча кивнул, снова улыбаясь.

Эта улыбка ее уже бесила. Но, едва заметив Тцахоора, Марьяна остановилась и сжала руку Кууптина. Ей захотелось развернуться и бежать.

– Он должен что-то сказать? – еще тише спросила она.

– Он просто подойдет, когда будет готов. Идем, – сказал Кууптин и подвел ее к одному из столиков, едва не силой усаживая на место. Подвинув к ней стакан воды, он заставил Марьяну сделать несколько глотков.

– Спасибо тебе, – прошептала она, наклоняясь через стол. – Сама бы я никогда не смогла этого сделать.

– Прости за вчерашнее. Ты гораздо смелее, чем я ожидал, – словно нехотя признался он. – Теперь я понимаю, почему Тцахоор влюбился.

Улыбнувшись ему, Марьяна вдруг поймала гневный взгляд одного из офицеров и фыркнула:

– Боже. Они, кажется, думают, что мы флиртуем.

– И не только они, – заметил Кууптин, глядя через ее плечо, и Марьяна невольно выпрямилась. Она уже знала, кто стоит за спиной.

– Карум шат, почему ты сидишь с другим мужчиной? – громко спросил Тцахоор, и она резко повернулась, но не поднялась, лишь закинула ногу на ногу и дерзко подняла подбородок:

– Я не твоя карум шат. Ты не взял меня как положено, – чуть тише, чем следовало, сказала Марьяна, в последний момент испугавшись, но все же все офицеры, которые стояли близко, услышали ее, и толпа мгновенно уплотнилась, наполняясь шепотками.

– Твой язык мелет ерунду, женщина, – резко сказал Тцахоор. – Я сейчас заберу тебя в свою каюту, и там ты будешь жестко наказана за свои дерзости.

Марьяна приподняла подбородок еще выше, помня о совете Кууптина позволить ему высказаться, чтобы у офицеров больше не оставалось сомнений в добропорядочности их отношений.

– И как же ты меня накажешь? – спросила она, стараясь скрыть за ироничной улыбкой дрожь губ. Ее пальцы сжались на спинке стула до боли, и, осознав это, она поспешила расслабить руку.

– Я отшлепаю тебя так, что твоя попа станет малиновой. А потом буду драть твой бесстыдный рот и твою шат, пока ты не начнешь умолять о пощаде.

Залившись краской, Марьяна поднялась. Лицо Тцахоора выглядело очень жестким, челюсти сжимались, но тревога в глазах тронула ее. Он вовсе не был таким неуязвимым, каким пытался выглядеть. Если бы она сейчас испугалась и сказала апкум, это нанесло бы ему огромную рану.

Марьяна даже не рассматривала такого варианта. Лишь колебалась между тем, чтобы сказать что-то оскорбительное или сделать. Но плеваться она толком не умела, а сказать про него гадость – язык не поворачивался.

Поэтому она просто подняла обе руки и показала средние пальцы, вспомнив, как однажды Тцахоор рассказывал ей, что этот жест доводит кортианцев до белого каления даже эффективнее, чем землян. Особенно, если женщина показывает его мужчине.

Судя по реакции офицеров – этого было более чем достаточно. Их лица отразили настолько искреннее возмущение, как будто она даже хватила лишку. Может, стоило просто плюнуть и ничего не выдумывать?

Глаза Тцахоора потемнели. Он оказался рядом прежде, чем она успела моргнуть, сгреб за шею и потянул к себе. Марьяна, не ожидавшая этого сама от себя, начала бешено сопротивляться – инстинктивно, а не потому, что об этом говорил ей Кууптин. В два счета ее прическа превратилась в хаос, и она отбила ладони об железные мускулы Тцахоора, пока он усмирял ее, защищаясь от ударов и стараясь схватить поудобнее.

Каждую секунду она боялась боли, но он ни разу не ударил и не сжал ее слишком сильно. Явно стараясь найти возможность одолеть ее без причинения вреда, он потратил три попытки на то, чтобы поднять ее, и только найдя удобный способ, перехватил за талию и перебросил через плечо. После этого Тцахоор пошел сквозь толпу, а Марьяна продолжала лупить его по спине и размахивать в воздухе ногами – и, кажется, даже заехала в лицо кому-то из любопытных парней, оказавшемуся слишком близко.

– Пусти меня. Пусти немедленно! – заорала она, все больше входя в раж, и уже не понимая, где кончается странная кортианская игра и начинаются ее настоящие эмоции по поводу того, что он схватил ее как неандерталец после стольких откровенных угроз.

– Закрой рот, карум шат, – прорычал он, шагая по коридору. Когда они оказались перед дверью в его каюту, у нее все сжалось внутри. Но она заметила, как осторожно он пронес ее через дверной проем, и снова немного успокоилась.

Когда дверь за ними захлопнулась, он бросил ее на постель, сразу прижимая своим телом и заводя руки за голову:

– Только попроси, и я отпущу, – шепотом сказал он на ухо, наклоняясь.

Ощутив его знакомый запах и заметив привычную нежность во взгляде, она совершенно успокоилась и вместо ответа послала ему ироничный взгляд:

– Неужели? Пропустим все самое интересное?

– Ты такая смелая, потому что я обещал не шлепать тебя? – серьезно спросил он, приподнимаясь над ней, чтобы сгрести все волосы в одну ладонь и слегка потянуть. Марьяна внимательно посмотрела в его глаза, но ни нашла ни следа гнева.

– Сегодня можешь шлепать, – сказала она тихо, упираясь ладонями в его грудь.

Тцахоор прикрыл глаза и кивнул, а затем отпустил ее волосы и приподнялся, чтобы расстегнуть платье. Но Марьяна снова начала сопротивляться и бить его, отталкивая изо всех сил.

Она не знала, может ли ему из-за этого отказать выдержка, но сегодня хотела узнать все до конца: какой он бывает в порыве сильной страсти, насколько тяжелая у него рука, и правда ли Тцахоор удержится от того, чтобы причинить ей боль в ответ.

Случайно зацепившись за пуговицу, она порвала ему рубашку, и Тцахоор раздул ноздри, снова перехватывая ее запястья и заводя их за голову. Получив коленом по бедру, он зашипел и рывком перевернул ее, задирая платье и обрушивая на ее ягодицы первый звонкий шлепок.

Марьяна закричала, выпуская наружу злость и страсть вперемешку с болью, и он замер, нежно погладив то место, которое горело после шлепка. Но когда попытался сорвать трусики, она начала извиваться, мешая ему, и Тцахоор просто разорвал их.

Очень скоро она осталась голой, несмотря на все сопротивление, и получила еще два шлепка за укус и попытку снова достать его ногой. Ее руки он завел за спину, сложил вместе оба запястья и перехватил одной рукой. После этого Марьяна поняла, что практически полностью обездвижена – он действительно был профессионалом по части игрового насилия и, похоже, прекрасно знал, как это делать.

Пока она осознавала свое беспомощное положение, Тцахоор вклинился бедром между ее ног и развел их силой. Придавив ее своим весом, он расстегнул брюки и направил член в ее киску, уже давно бесстыдно мокрую. Он вошел одним жестким толчком до конца, заставив ее зарычать, и отпустил руки, которые уже начинали болеть.

– Сдавайся, малыш, хватит, – прошептал он ей на ухо, перемещая ладони на ее плечи и двигаясь так нежно, что она просто не смогла больше сопротивляться ему. И тихо всхлипнула от нахлынувших разом теплых эмоций.

– Тцахоор, – тихо простонала она, разом расслабляясь и отдаваясь ему. И его губы коснулись ее шеи перед тем, как он немного ускорил движения, чтобы добиться от нее стонов удовольствия.

Позволив ей кончить первой, он осторожно вышел и перевернул, входя в нее спереди, чтобы целовать ее в губы, и посмотрел в глаза:

– Я люблю тебя.

– И я тебя тоже, – прошептала она, запуская руки в его волосы и поглаживая. – Я не сделала тебе слишком больно?

– Капхарра. Конечно, нет. Только не этими крошечными ладошками, – улыбнулся он, целуя ее пальцы. – А я тебе?

– Конечно, нет. Ты был таким осторожным… Я совсем не так это представляла.

– Ты была такой напуганной и такой решительной, – улыбнулся он. – Спасибо, что доверилась мне.

Марьяна обняла его за шею, прижимаясь еще крепче. У нее было чувство, что никогда прежде она еще не была с мужчиной, настолько заслуживающим ее доверия.

* * *

На следующее утро во время завтрака Марьяна осторожно спросила, сколько обычно длится уш-па и почему Тцахоор расставался с прежними женщинами.

– Бывает по-разному, – сказал он. – Моя первая была со мной двадцать лет, но у нее были и другие мужчины. Ей требовалось много секса. Мы расстались, когда она решила родить ребенка от другого, а я стал часто летать на другие планеты.

– Ты не переживал?

– Недолго. Я быстро начал преследовать новую женщину. Мы не можем оставаться неудовлетворенными больше двух месяцев, – пояснил он. – Это противоречит закону, а иметь дело с сукри шат я не люблю.

– Давно расстался со второй? – спросила Марьяна после долгой паузы.

– Пять месяцев назад, перед самым вылетом на Землю, – сказал он, глядя в чашку. – Она не хотела долго быть карум шат мужчины со шрамами.

– Да ладно, – ошеломленно выдохнула она. – Это же ерунда.

– Вовсе не ерунда на Кортиании. Женщины предпочитают красивых, я тебе говорил, и это не шутка. Если женщина с некрасивым мужчиной, многие будут думать, что с ней что-то не так.

– Но ты красивый, – улыбнулась Марьяна.

– Мне приятно, что ты так говоришь, хоть это и неправда, – спокойно отозвался он. – Я все знаю про свои шрамы. Поэтому если через пару месяцев ты выберешь другого, я отпущу тебя.

– Тцахоор, – медленно сказала она. – Я никого не выберу ни через два месяца, ни через пять. Я буду с тобой весь этот год. Но, знаешь, если после того, что я сделала вчера на виду у всех, ты меня бросишь, я отрежу твой уут к чертям собачьим.

– Ого, – весело сказал он, глядя в ее глаза. – Я чувствую бесповоротную решимость. В таком случае мы можем датьдруг другу обещания.

– Как это? – с любопытством спросила она.

– Это не обязательное дополнение к уш-па, – невозмутимо пояснил он. – Например, сейчас ты требуешь, чтобы я был с тобой целый год. И угрожаешь. Я могу потребовать что-то взамен.

– Валяй, – кивнула она.

Взяв ее руку в свою, он поцеловал ее ладонь и посмотрел в глаза:

– Я буду с тобой весь этот год. Но то, как ты только что разговаривала со мной, для меня недопустимо, – начал он бархатным, но очень твердым тоном. – Впредь ты будешь всегда уважительно относиться ко мне, как наедине, так и на публике. А если хоть раз будешь обсуждать с кем-то наши отношения или станешь угрожать моему ууту, то я свяжу тебя, возьму самую развратную сукри шат и заставлю тебя наблюдать за нами всю ночь.

Залившись краской Марьяна молча опустила глаза и кивнула. Сглотнув, она потратила несколько секунд на то, чтобы победить приступ ужасного стыда и подняла глаза:

– Знаешь, Тцахоор, твоя бесповоротная решимость очень сексуальна. Я официально принимаю твои условия.

– Я принимаю твои, – кивнул он. – А теперь идем в каюту, я хочу трахнуть тебя.

– Что ж… Как твоя честная карум шат, я буду сопротивляться до конца, – тихо пообещала она.

(Конец)