Глава 9

Первые же полчаса занятия с Кууптином на следующее утро убедили ее в том, что она была права, а Тцахоор ошибся: этот неприятный тип все еще злился на нее. С самого начала занятия он только и делал, что ставил под сомнения ее слова, хотя на прошлом уроке скепсиса не возникало. Кууптин явно издевался.

– Что я тебе сделала? – вырвалось у нее, когда Кууптин снова смерил ее презрительным взглядом.

Марьяна не любила долго ходить вокруг да около: откажется говорить – его проблемы. Но она должна сделать попытку объясниться.

– Хочешь поговорить об этом? Хорошо. Я друг Тцахоора, и я предупреждал, чтобы ты не оскорбляла его. Ты не послушала, – бросил он без обиняков.

Марьяна подняла подбородок, выдержав длинную паузу.

– Чем именно я его оскорбила? – спросила она, наконец.

– Ты знаешь. Паттихин сказал мне о вашем разговоре. Ты даже не скрываешь, что не сопротивлялась Тцаху. И хуже того – не следишь за тем, что мелет твой язык.

Вздрогнув так, словно ее ударили, Марьяна отвела взгляд. Она не знала, что Паттихин понесет это дальше и не знала, что это так оскорбительно. Но Тцахоор ни в чем не обвинял ее. Только просил больше не говорить ни с кем об их отношениях.

– Он не сказал мне, – растерянно пробормотала она.

– Разве? Тцахоор не сказал тебе, что надо это скрывать?

– Сказал, но уже после… после того, как я поговорила с Паттихином, – пояснила она, скрещивая руки на груди, словно защищаясь от его обвинений.

– Потому что он, наверное, не думал, что ты помчишься обсуждать ваши интимные отношения с главным сплетником корабля, – выплюнул Кууптин.

– Я не знала, что Паттихин сплетник. И не знала, что нельзя это обсуждать, – твердо ответила Марьяна, поднимая на него гневный взгляд. – Здесь все говорят о сексе так, словно обсуждают погоду. Откуда мне было знать?

Она уже чувствовала, что совершила ужасную ошибку, но Кууптин бесил, наезжая на нее вот так.

– Надо было спросить у Тцаха, – отрезал Кууптин. – Ты на нашей территории, уже фактически на другой планете. Тебе придется научиться думать, прежде чем делать.

– Мне жаль, – тихо сказала она, теряя кураж.

Кууптин вел себя жестко, но Марьяна не хотела дальше лезть в бутылку. Вот только кортианец еще не высказал все, что у него накипело.

– И что? Кому от этого легче? – тут же яростно продолжил он. – Точно не Тцахоору. Вся команда обсуждает его там, уже два дня, но это еще не все. Это ерунда по сравнению с тем, что будет на Кортиании. Когда люди узнают, что коотшат связался с…

– Не смей, – яростно выкрикнула Марьяна, краснея от злости.

– Я ничего не сказал, потому что мне незачем, – тихо и холодно спросил Кууптин. – Но другие люди скажут тебе, как только ты выйдешь с корабля. И, что гораздо хуже, они скажут Тцахоору. Знаешь, чем это закончится?

Во рту Марьяны пересохло. Судя по его тону – ничего хорошего это не предвещало. Ее, может, и не назовут сукри шат, но уважать точно не будут. И у Тцахоора наверняка будут проблемы.

– Вы хотите сказать, что это я натворила? Это только из-за моего разговора с Паттихином? – спросила она таким беспомощным отчаянным тоном, что Кууптин даже утратил воинственность, и его глаза немного потеплели.

– Твой разговор с Паттихином не улучшил дело, – вздохнул он, поднимаясь из-за стола. – Но главная проблема не в этом. Ты должна была сопротивляться, хоть немного. Он не обидел бы тебя, неужели не понимаешь?

– Он сам сказал, чтобы я этого не делала.

– Да он не мог сказать ничего другого, – заорал Кууптин, вскакивая, и она вздрогнула, сжимаясь, после чего он сам осекся и сел:

– Извини. Не знал, что ты правда боишься, – с досадой выпалил он. – Капхарра, как все сложно с тобой и какое счастье, что ты выбрала не меня.

– Пошел ты, – пробормотала она, вытирая слезы с глаз. – А что, на Кортиании люди не пугаются, когда на них орут?

– Только слабые мужчины, если решат, что им хотят навалять. Тебе-то чего бояться? Женщины неприкосновенны.

– Неприкосновенны? Вы их насилуете, – фыркнула Марьяна, но Кууптин покачал головой с таким усталым видом, что она разом утратила желание спорить.

– Ладно. Хотя бы объясни, почему Тцахоор сам сказал мне не сопротивляться? – спросила она уныло, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам.

– Потому что он по закону не имеет права требовать такого от женщины, даже на Кортиании, – вяло пояснил Кууптин. – Это твое решение. И не реви ты, ради Капхарры. Думаешь, я говорю с тобой, чтобы ты плакала?

– Что ты тогда хочешь от меня?

– Ты должна все исправить до прилета на Кортианию, у тебя не так много времени.

– Я не могу этого сделать, – побледнела она, когда поняла, чего хочет Кууптин.

– Сама нет, ты слишком трусишь, и теперь я это понял, – неожиданно мягко согласился он, обходя стол. – Поэтому я помогу тебе.

В тот вечер Марьяна отправила Тцахоору сообщение, что у нее нет настроения видеться с ним, и осталась в своей каюте. Все ее существо сопротивлялось тому, что она делала, но ей ничего не оставалось, как следовать указаниям Кууптина.

Когда Тцахоор постучал в дверь каюты поздно вечером, она не открыла и молча дождалась, пока он уйдет. А утром проигнорировала очень ласковое приглашение на совместный завтрак. Сразу после этого Тцахоор написал еще одно сообщение – судя по тону, уже встревоженное. Он спросил, хорошо ли она себя чувствует, и Марьяна ответила односложным «да».

К обеду Тцахоор потребовал, чтобы она зашла в его кабинет, добавив, что это приказ капитана, и Марьяна направилась к Кууптину.

– Уже? – удивился тот и, пробежав глазами сообщение Тцахоора, удовлетворенно кивнул. – Да, похоже, он злится. Очень хорошо, оставайся пока здесь.

– Что, если он зайдет сюда? – спросила она, нервно улыбаясь.

– Ничего страшного, – пожал плечами Кууптин. – Скажем, что у нас занятие. Ты же отменила остальные уроки?

– Я нервничаю, Кууптин. Что, если он обидится и не станет меня преследовать, а просто бросит? – грустно спросила она.

Кууптин изумленно посмотрел на нее:

– Просто бросит? Из-за того, что ты полдня занималась своими делами?

– Он ведь занятой человек, а я просто морочу ему голову… мы морочим, – уточнила Марьяна, серьезно глядя на кортианца. – На Земле так бывает, люди обижаются и теряют интерес.

– Если земные мужчины так быстро теряют интерес к женщинам, значит, интереса вообще нет, – отрезал Кууптин. – Насколько я знаю Тцаха, он просто захочет тебя сильнее. Кстати, ты тоже возбуждена. Держись от меня подальше.

Бросив в рот таблетку и запив водой, он сел за свой стол и принялся за работу, а Марьяне ничего не оставалось, как копаться в своем коммуникаторе, читая очередной урок по кортианскому языку и из последних сил игнорировать уведомления о новых сообщениях от Тцахоора.

Ее нервы постепенно успокоились, и она даже смогла отвлечься до того момента, когда через пару часов Кууптин не сказал:

– Он ищет тебя по всему кораблю. Наорал уже на половину команды и подрался с Паттихином.

– О боже, – вскрикнула Марьяна, вскочив с места. – Я должна пойти к нему.

– Ни в коем случае. Сядь. Ты должна оскорбить его публично, так что план прежний: мы идем вместе на ужин. А до тех пор будешь здесь, – сказал Кууптин.

– Я боюсь открыть переписку.

– А я не боюсь. Дай-ка мне ее, – весело попросил Кууптин и взял ее коммуникатор, с интересом листая сообщения.

– Что там? – спросила Марьяна, когда он засмеялся.

– Примерно то же самое, что я писал своей карум шат, когда она меня бесила, – сказал Кууптин, с улыбкой возвращая ее коммуникатор. – Сплошные бессмысленные угрозы… не читай, а то еще в обморок упадешь. Если ты вздрагиваешь, когда я встаю со стула, то это тебе точно читать нельзя.

Марьяна убрала коммуникатор подрагивающими от напряжения руками и подумала, что кортианцы и земляне все же очень разные. Кууптин орал на нее как ненормальный, но при этом почему-то не ожидал испуга и оказался очень этим задет. Неужели на Кортиании женщины вообще не боятся мужчин и воспринимают любую агрессию исключительно как игру?

Когда Кууптин ненадолго вышел из кабинета, она не справилась с любопытством и посмотрела, что написал Тцахоор. Едва прочитав пару сообщений, она покраснела до корней волос, расплавилась и потекла. Но когда добралась до третьего, пятого и седьмого – перестала дышать и испугалась.

По мере того, как шло время, Тцахоор угрожал ей все жестче. Если в первый час после приказа явиться он слал в основном нежности и обещания жесткого секса на столе, то в последних сообщениях он уже угрожал арестовать ее за невыполнение приказа капитана до Кортиании, обложить штрафами, судить и отдать знакомым коотшатам сразу после прилета.

– Он ведь шутит? – спросила она на всякий случай у Кууптина, когда тот вернулся в кабинет.

– Кто знает, – пожал плечами кортианец, но тут же, увидев ее лицо, рассмеялся, и Марьяна закрыла лицо ладонями.

– Не волнуйся. Конечно, он злится. Но учти, что он до конца даже не понимает, что происходит, – невозмутимо заметил Кууптин. – Ты ведь землянка – вас не поймешь. Может, он думает, что ты на самом деле больше не хочешь его или что ты сейчас с кем-то другим.

– А ты точно его друг? – сердито спросила Марьяна, поднимая взгляд.

– Точно, – невозмутимо сказал Кууптин, бросая в рот еще одну таблетку. – Иначе ты бы уже лежала подо мной на этом столе.

Получасом спустя, когда внезапно с грохотом распахнулась дверь, Марьяна сидела в кресле и читала. От удара ноги по пластику она вскрикнула и едва не уронила коммуникатор – хорошо, что материал был очень прочный, не земного происхождения. Любая земная дверь разлетелась бы от такого удара на куски, подумала она.

– О, Тцах пришел, – невозмутимо заметил Кууптин. – Привет. А я нашел твою карум шат.

– Ах, ты сын сукри шат, – процедил Тцахоор, едва заметив Марьяну в кресле. – Только посмей дотронуться до нее.

– Дотронуться? Зачем? Мы просто занимаемся земным языком, – пожал плечами Кууптин.

Замерев в замешательстве, Тцахоор перевел взгляд на Марьяну и его глаза слегка потемнели:

– Выйди на минутку в коридор, мне надо с тобой поговорить.

– Я веду урок, Тцахоор, – холодно сказала она, опустив взгляд.

– Ты игнорировала мой приказ, – прорычал он, подходя к креслу и нависая над ней. – Я сейчас разговариваю с тобой как капитан.

В этот самый момент, когда Марьяна уже внутренне сжалась, ожидая, что он схватит ее и встряхнет, Кууптин быстро сказал что-то, непонятное ей, на кортианском, и Тцахоор снова замер, медленно обернувшись к другу. Он что-то ответил, и они начали спорить. Марьяна не понимала ни слова, ее переводчик почему-то – тоже, но она ясно слышала, что Тцахоор по-прежнему зол – только, кажется, теперь еще и изумлен.

Когда он снова посмотрел на нее, его взгляд изменился.

– Карум шат, ты не должна этого делать, – прошептал он, опустившись на корточки перед ней и нежно взяв в руки ее пальчики. – Я же вижу, что ты слишком напугана.

На секунду Марьяна захотела прижаться к нему и попросить защиты от безумного друга, но взяла себя в руки, опустила глаза, а потом подняла на Тцахоора холодный взгляд:

– Я не твоя карум шат. Ты еще не взял меня как положено, – сказала она то, на чем настаивал Кууптин вчера, когда учил ее.

Тцахоор изменился в лице, сразу отпустил ее руки и медленно встал, глядя сверху вниз:

– Я надеюсь, ты хорошо подумала. Потому что Кууптин тебе не поможет, когда мы останемся вдвоем. Крики и слезы – тоже не помогут.

– Осторожно, скоро твой язык станет длиннее, чем твой уут, – тихо ответила она, глядя в сторону.

Кууптин громко фыркнул и наградил ее одобрительным взглядом, подмигнув, но ее внутренности все еще сжимались от угроз Тцахоора. Смотреть на него снова она боялась, и все же чувствовала решимость – вероятно, именно такую, которую кортианцы называют бесповоротной и чувствуют на расстоянии.

Тцахоор, который все еще стоял над ней, уже, кажется, распознал ее и понял, что не дождется капитуляции.

– Кууптин, – негромко сказал он, повернувшись к другу. – Объясни ей, что ее ждет, и что это серьезно. Научи ее говорить апкум. Я не хочу брать женщину, у которой нет выбора.

– Как скажете, капитан, – невозмутимо отозвался Кууптин. – Так вы уберетесь из моего кабинета сами или я должен для этого сказать апкум?

Едва Тцахоор вышел из кабинета, как Кууптин поднялся из-за стола и подошел, выдергивая ее из кресла:

– Без паники, – весело сказал он, растирая ее плечи. – На тебе лица нет. Посмотри-ка на меня.

Подняв глаза, Марьяна тяжело вздохнула:

– Я боюсь, Кууптин. Что, если я не смогу?

– Сможешь, – уверенно сказал он, улыбаясь. – Мы же просто веселимся. И я тебе еще не все рассказал.

– Что еще? – простонала она.

– Одна важная вещь. Тцахоор будет угрожать тебе, будет говорить пугающие вещи при всех, но когда дойдет до дела, он сделает все, чтобы тебе ни на секунду не было страшно. Ты должна бить его, потому что так принято, но он никогда не ударит в ответ.

– Правда?

– Конечно. За кого ты нас принимаешь, интересно? – весело спросил он, разворошив ее волосы.

– Тогда почему он сказал, что это серьезно?

– Это серьезно, но не в том смысле, в котором ты подумала. Он преследовал тебя публично, и ты оскорбишь его на публике. Или на публике отвергнешь. И то, и другое будет иметь очень глубокие последствия. Поэтому я даю тебе апкум, но верю, что у тебя хватит ума им не пользоваться.

– Эти ваши отношения… уш-па, – тихо спросила она. – Это как земной брак?

– Не совсем. У нас нет полных аналогов земному браку, а у вас нет ничего, похожего на уш-па, – подумав, сказал Кууптин.

– В чем заключаются обязательства? – спросила она.

– Удовлетворять друг друга. Мы на Кортиании считаем, что все должны быть удовлетворены, это залог мира на планете.

– Интересно, – задумчиво ответила Марьяна. – А о чем вы говорили между собой?

– Ни о чем особенном. Я объяснил, что ты не собираешься изменять ему, а, наоборот, хочешь сделать все по правилам. А он обвинил меня, что я загнал тебя в угол и обещал предать суду, если ты получишь эмоциональную травму.

– Предать тебя суду в целом кажется мне неплохой идеей, – заметила она, но когда заметила, как Кууптин бросает таблетку в рот, улыбка сползла с лица.

– Больше никогда не дерзи мне, если не хочешь завлечь, – серьезно попросил он. – Я и так держусь только из уважения к Тцаху.