Глава 22

Марк

До каких пор эта идиотка собирается за мной таскаться? Хотя сам виноват, не послал в прошлый раз напрямую, вилял и юлил — вот и получи на свою голову.

Я закрыл машину на замок, но к Лене подходить не спешил. Так и встал там, сложив руки на груди, опёрся задницей о багажник машины.

Хорошо что Королева послушно отправилась домой, я не хотел, чтобы она слушала наши разборки. Уж Лена наверняка попытается вылить на неё ушат помоев. Если на то пошло, я вообще не хотел бы, чтобы Лена знала о её существовании, но уже поздно, как говорится, пить боржоми.

— И что это за потаскушка? — как я и думал, начала она с оскорблений.

Я пропустил её реплику мимо ушей:

— Какого хрена ты сюда припёрлась?

Лена надула силиконовые губы:

— Я какого хрена? Я просто хотела навестить тебя. Это вообще-то я должна тебя спрашивать, какого хрена ты тут с девками обжимаешься. Ещё и привёл её к себе? Трахать будешь, да?

— Тебя не касается.

— Меня не касается? Я вообще-то твоя невеста. Мой папочка твоему папочке в одно место вставит, если ты мне изменяешь.

Я вздохнул. Выдохнул. Посмотрел по сторонам, на что угодно, лишь бы не на Лену, уж слишком кулаки чесались. Потом вернул взгляд на её недовольное лицо.

— Знаешь, Лена. Мне абсолютно по хрену, что твой папаша будет вставлять моему. Пусть хоть навставляется. Я плясать под вашу дудку не собираюсь. Можешь забыть этот адрес и вообще моё имя. Мы с тобой не знакомы.

Она нахмурилась, нервно намотала на руку ремень сумочки:

— Ты не можешь пойти на попятную. Ты пожалеешь. Да мой отец твоего просто уничтожит. И тебя самого.

— А что у меня уничтожать? — я усмехнулся. — Я вещи собрал — и меня здесь нет. Не выпустишь из страны? А ты хоть один раз подумала своей маленькой тупой головёнкой, что ты в результате получишь? Мужа, который будет трахать тебя и ненавидеть? Бить? Оскорблять?

Я говорил и подходил к ней, наблюдая, как с каждым шагом меняется выражение её лица. Пропадают вальяжность и уверенность в том, что ей всё должны, и появляется страх. Но Лена не пыталась убежать, даже когда я встал прямо перед ней и схватил за волосы на затылке.

— Ты вообще понимаешь, что значит жить с мужчиной, который тебя ни в грош не ставит? Я же тебя, курва, просто убью в один прекрасный день. Ты это понимаешь? И мне плевать, что будет после, главное, что в этом «после» не будет тебя.

Я хотел вдолбить в её пустую башку эту банальную мысль: нет смысла за мной гоняться. Ей же самой это не принесёт ничего хорошего. Намеренно не выбирал выражений, хотел напугать.

Но её реакция застала меня врасплох. Лена тряслась в моих руках крупной дрожью, облизывала губы, глаза её повлажнели.

— Марк... господи, Марк... ты такой секси, — пролепетала она прерывистым шёпотом. — Хорошо... хорошо, я поняла. Ладно, хочешь — я уйду и оставлю тебя в покое. Только трахни меня. Здесь.

Я долго всматривался в её затуманенные зрачки. Лена терпела, хотя я продолжал держать её за волосы без малейшего пиетета. По-моему, ей даже нравился этот дискомфорт.

Поиметь её — и получить освобождение?

Может быть, я бы даже поверил. Не думаю, что соблазнился бы, у меня на неё попросту не стояло. Но наверху меня ждала Королева, так что не появилось даже мысли принять это щедрое предложение.

С усталой брезгливостью я отпустил её:

— Пошла прочь, чёртова нимфоманка. Ещё раз появишься, пеняй на себя.

— Марк!..

Не оборачиваясь, я показал ей средний палец. Привычка Королевы, надо же, когда успел подхватить.

Я думал, она давно уже дома, но когда шагнул на лестницу в жилые этажи, услышал тихий женский плач. Остолбенел, увидев сквозь столбики перил, что немногим выше сидит Королева и всхлипывает, утирая слёзы нижней частью ладони. Это было настолько неожиданно, так не вязалось с её имиджем, что я не сразу поверил собственным глазам.

Моя независимая, сильная, жёсткая Королева плачет.

Меня затопило раскаяние. Стало паршиво на душе, стыдно за себя самого. Что же я за придурок, не могу защитить, не могу сделать так, чтобы ей не приходилось вот так уходить и тихонько плакать?

Я очутился рядом с ней в два шага. Подхватил, вскидывая на руки, она от неожиданности чуть не начала отбиваться. Потом поняла, что это я, стала поспешно утирать лицо.

— В глаз что-то попало... — дрожащим голосом проговорила, отворачиваясь.

Смешная попытка оправдаться. Я ничего не сказал, молча отнёс её в лифт. В кабинке перебросил вес на одну руку, прижал её к стене и другой рукой — осторожно, одним большим пальцем вытер мокрые дорожки на её щеках. Королева смотрела смущённо, но не уворачивалась.

Член начал стремительно крепчать. Да ёшкин кот, что за реакция! Но меня прямо как током шарахнуло осознание того, как сильно Королева дорожит мной, раз плакала из-за меня. И вообще всё это — её заплаканное лицо, мокрые ресницы, покрасневшее личико, припухшие губы — это был чистый секс. Не знаю, почему девушки считают, что выглядят плохо, когда плачут. Лично я и некая часть моего организма были совершенно с этим не согласны.

Я с трудом удержался, чтобы не наброситься на неё прямо в лифте. Гипнотизировал губы, представляя как целую их, как слизываю чуть солоноватый вкус слёз. Хорошо что ехали мы недолго, и через пять минут уже переступали порог квартиры.

Королева ничего не спрашивала, я не знал, слушала ли она наш разговор, поэтому сообщил сам:

— Я послал Лену. Не выдержал, сорвался. Надеюсь, она тебя не разглядела. Или, может, давай отправим тебя из города?

— Куда? — спросила она слегка гундосым и от этого дьявольски очаровательным голосом.

Я еле подавил невольную улыбку.

— Куда-нибудь. Хоть за границу.

— У меня заграна нет.

— Сделаем.

— Его месяц делают.

Я с лёгким превосходством возразил:

— Если нас расписали за месяц, неужели ты думаешь, не сможем загран за три дня сделать?

Королева почему-то погрустнела. Отвела взгляд:

— Я тебе мешаю?

Улыбка сползла с моих губ.

— О господи... нет! Я хочу, чтобы ты была в безопасности, чтобы тебя не донимали угрозами, не похищали, не...

«Не пристрелили якобы случайно» — я не договорил. Королева сверкнула глазами, совершенно невпопад заявила:

— Значит, всё-таки мешаю! — и полетела куда-то вглубь квартиры.

— Александра! — я нагнал её, схватил за плечо, заставляя остановиться. Не обращая внимания на сопротивление, крепко сжал в объятиях, дождался, пока она утихомирится. Сказал ей в затылок: — Давай ты решишь для себя, ты мне веришь или не веришь. Мне как бы тоже паршиво, что надо постоянно доказывать, что я не баран. Блин, если бы ты мне мешала, я бы не позвал тебя замуж. Я вообще не планировал жениться.

Её начавшее было расслабляться тело снова напряглось, и я понял, что ляпнул что-то не то. Поправился:

— Не планировал, пока не влюбился в тебя. Ты мне очень важна и нужна. Я хотел бы с тобой прожить всю жизнь. Но для этого мне нужно, чтобы она у нас была, эта жизнь.

Она слегка посапывала носом в моих объятиях и ничего не отвечала. Я тоже замолчал. Аргументы кончились. Наконец она тихонечко спросила:

— Тогда можно я не буду никуда уезжать?

Я осторожно повернул её к себе лицом. Снова восхитился мокрыми ресничками и призывно блестящими глазами. Умерил внутреннего ковбоя и серьёзно ответил:

— Знаешь, давай так... Макса ты теперь знаешь, его телефон и телефон Кати у тебя есть. Если что-нибудь случится со мной, ты сразу звонишь им, хорошо? Они знают, что делать.

— Что случится с тобой? — она вздрогнула, уцепилась за мой рукав.

— Нет, я не думаю, на самом деле, что что-нибудь случится, — точнее, я опасался не того, что что-нибудь может произойти со мной — я боялся за неё. — Просто хочу, чтобы ты была в безопасности, даже если я не смогу в какой-то конкретный момент присмотреть за тобой.

Она непонимающе покачала головой, но я уже не мог терпеть. Притянул её к себе, приложился к восхитительно припухшим горячим губам. Они и впрямь оказались чуть солоноваты на вкус. М-м, какая же она охренительная... моя. Каждый раз голову сносит, как впервые.

До спальни я донёс Королеву беспрепятственно, а потом она как опомнилась, взбрыкнула:

— А поесть? Ты вроде поужинать хотел.

Поздно. Я положил её на кровать, придавил собой и принялся расстёгивать крошечные до нервной трясучки пуговки на её блузке. Хотелось рвануть, но тогда мне прилетит, блузку эту она любила.

— Тебя я хочу сильнее, — усмехнулся ей в губы.

На самом деле она не слишком противилась. Поддавалась, отвечала на поцелуи, дыхание её участилось. Слёзы давно высохли, но ресницы слиплись в острые мелкие иголочки, и это придавало ей милый и беззащитный вид.

Раздев её, я потянулся за резинкой. Королева вдруг положила свою руку на мою и спросила чуть смущённо:

— Это обязательно?

Я не сразу понял, подумал, она не хочет секса. Потом сообразил, но всё равно в своё предположение не совсем поверил. Уточнил:

— Ты хочешь, чтобы я не предохранялся.

Она кивнула.

Я растерялся. Только что объяснял же, что опасно, что лучше повременить. Но Королева смотрела на меня так, как будто если я скажу «нет», она, конечно, ничего не возразит... но я её потеряю. Уйдёт, замкнётся в своей скорлупе, опять надумает себе тысячи небылиц.

И меня осенило.

Я убрал руку от ящика. Быстро поцеловал Королеву в приглашающе полураскрытые губы.

— Если ты залетишь, а я всё ещё ничего не улажу, вы точно отправитесь подальше отсюда. Готова?

Ну да, это был шантаж, но она имела право отказаться. Но Королева кивнула, а в глазах у неё появилась радость. Она сама притянула меня к себе, словно говоря: «Давай скорее».

И я подчинился. Думая про себя, что она сумасшедшая, что я сумасшедший, что нам нельзя так делать... и что пошло бы оно всё к чертям.

Неужели я не смогу защитить свою женщину и своего ребёнка? На худой конец уеду сам вместе с ними, и поминай как звали. Хрен с ним, с салоном, хрен с мечтой о собственном деле, на новом месте будут новые мечты. Главное, что Королева будет рядом.

На следующее утро мне позвонил отец. Позвонил с левого номера, его родной был у меня в чёрном списке — и как ни в чём не бывало предложил заехать к нему обсудить кое-какие дела. Звучало это как приказ, отчего внутри у меня всё встопорщилось, как иглы дикобраза. Но поехать стоило, хотя бы потому, что лишняя информация об отцовских делах никогда не повредит.

Королева уже улетела в своё кафе, так что я быстро позавтракал и сел на мот.

Пока ехал, перебирал про себя возможные причины вызова. Вариантов было на самом деле не так много: снова хочет припугнуть меня, чисто на всякий случай — или нажаловалась Лена. Второе было куда хуже, особенно если она разглядела Королеву и смогла её описать. Всё-таки надо поскорее сделать моей жёнушке загран и подготовить всё для того, чтобы она тихо-мирно посидела где-нибудь в Англии или Германии.

Представив, как буду уламывать её, я невольно усмехнулся. Жаль, в аэропорт вряд ли пустят с девушкой связанной и с заклеенным пластырем ртом.

От мыслей о Королеве настроение поднялось, но стоило добраться до знакомого забора, как снова рухнуло в пыль, как побитая собака. К слову о собаках — вот жеж сукин сын мой папаня, в прошлый раз русским языком спрашивал, не знает ли он чего о Королеве, так нет, даже не сказал, что с ней встречался. Кстати, и сама она упорствовала и так и не объяснила мне, где он её нашёл и о чём они говорили.

В кабинете отца я неожиданно для себя обнаружил Зубченко. Насторожился и одновременно почувствовал облегчение: скорее всего, дело не в Лене.

И правда, разговор сразу пошёл деловой.

— Хватит тебе баб трахать и на скорости гонять, пора делом заняться, — начал отец. Кивнул Зубу: — Давай, объясни ему.

Зуб, боязливо поглядывая на меня, принялся что-то бормотать, но так как он то глотал слова, то заходил назад, то одно и то же объяснял пятью возможными способами, вскоре я почувствовал раздражение. Захотелось бахнуть по столу кулаком, а лучше — по роже этому мямлющему идиоту — и на хрен уйти отсюда.

Одно из его путаной речи о тачках, мотоциклах и перебитых номерах я понял: дело пахнет криминалом.

— Ну какой криминал, что ты, — заюлил Зуб, отводя глаза, когда я спросил напрямую. — Так, просто...

— Если не криминал, то какого хрена номера перебивать, объясни мне.

— Ну... неважно, откуда всё это, зачем. Тебе нужно только предоставить помещение. Я даже людей своих пришлю.

Я уставился тяжёлым взглядом на отца:

— Совсем с ума сошёл, ты меня с криминалом повязать хочешь?

Тот сверкнул глазами, подался вперёд:

— А ты на всю жизнь чистеньким хотел остаться? Ты думаешь, всё это, — обвёл рукой кабинет, — даром мне досталось? Да ты пока в своей Европе елду пинал, я тут вкалывал! А за какие деньги ты в университет ходил? А твоя мать за какие, думаешь, шиши себе трахателей покупает? Я, я один тут за всех за вас батрачу! Из кожи вон лезу, чтобы вам жизнь нормальную обеспечить. Ты думаешь, мне легко, да?

— Я, блядь, на твои деньги уже лет семь не живу.

Внутри поднималась ярость. Но я молчал, даже голоса не повысил. Зато отец орал уже, не сдерживаясь:

— Да? А мот свой первый ты на чьи деньги купил? Кто обеспечил тебе жизнь безбедную? Кто костьми лёг, чтобы ты не нищебродил, а нормальный университет закончил, чтобы профессию получил? Да у меня за тебя, недоноска, душа болит!

— Поэтому ты хочешь, чтобы я в твоей грязи по маковке купался? Куда отец, туда и сын, да?

— Ты дебил. Ты просто малолетний дебил, раз ты до сих пор не понял, как мир устроен. Нельзя всю жизнь прожить и чистеньким остаться, нельзя, если ты не слюнявый идиот. Кто умнее, кто сильнее, кто наверх смог выбраться, тот и заказывает музыку. Я хочу, чтобы после моей смерти ты наверху был, а не в параше ковырялся!

— А может, ты наконец дашь мне право самому решать, где мне сидеть и в чём ковыряться? — договаривал я уже стоя. Кровь кипела, перед глазами словно красная пелена появилась, и в ней мелким пятном плясало лицо отца, одутловатое, тоже красное от прилившей крови. — Заруби себе на носу уже — не буду я поступать по-твоему, не буду твоей жизнью жить!

— Марк! Вернись! Мы не договорили! Марк!

Я выскочил из дома вне себя от злости. Ввалил газу, едва сев на моц, так хотелось скорее оставить это место позади. Пару перекрёстков промахнул на скорости света, потом заставил взять себя в руки и слегка умерить полёт. А хотелось наоборот — выкрутить ручку до предела, гнать, не помня себя.

Я безумно устал. Устал от этого мира, где всё продаётся и покупается. Где у всех двойные лица, где прокурор торгует ворованными колымагами и поддельными заключениями. Где партнёры ненавидят друг друга и ищут, как подсидеть. Где брак — только способ показать, что ты отличный семьянин, хотя на самом деле трахаешь молодых кобыл, а твоя жена давно забыла, что такое супружеская постель.

Бешено хотелось курить, но я решил подождать до встречи с Максом. Набрал его, стоя на светофоре, кратко договорился о встрече. Когда положил трубку, то был уже чуть спокойнее, чем раньше.

Да, вот за что я должен папаню поблагодарить, так это за то его первый брак и за сына, рождённого в этом первом, ещё студенческом, неудачном для карьеры браке.

Если бы не Макс, я бы поверил, что нельзя жить иначе. Если бы не знал, не видел на его примере, что можно.

И если каждый из нас будет прилагать усилия, чтобы сделать мир лучше — он станет лучше.

С Максом мы сидели несколько часов, перебирая стратегии, делясь инфой и жарко споря. Было уже около восьми, когда я позвонил Королеве, что еду домой, спокойный, умиротворённый и жаждущий скорее её обнять. У дома я был минут через сорок после этого.

А в гараже меня уже встречали двое в форме полиции. Дождались, пока я поставлю моц и сниму шлем, подошли. Один махнул корочками: (3303c)

— Марк Реутов? Лейтенант такой-то. У нас к вам есть пара вопросов, пройдёмте.

Я вытащил телефон, уже нажал было экстренный вызов — Макса, — но второй полицейский толкнул меня в грудь, ловко развернул лицом к стене и заломил руки.

В следующий миг я ощутил прикосновение холодного металла и услышал щелчок. Они надели на меня наручники.