Глава 10

В доме Ивановых происходило всё с точностью до наоборот.

Льва ждали у входа, выходящего в сад, через который он мечтал незаметно пробраться в левое крыло дома. Полностью отданное ему родителями после очередной попытки единственного наследника по мужской линии обустроиться в собственном, отдельном гнёздышке.

Он осторожно ступил на мраморную лестницу, ведущую на второй этаж, но был остановлен нежным окриком сестры:

— Стоять!

Она вышла из тени, словно Бэтмен: вся в чёрном и вооружённая для зубов. Огромный бутерброд угрожающе торчал в одной руке, вторая же крепко сжимала ручку нехилого размера чашки. Любимая сестрица была решительна и столь же любопытна, как подражатель летучим мышкам.

Лев схватился за то место, где билось сердце.

— Это было обязательно?

Илона откусила приличный кусок хлеба, прослоенного салатом и жареным беконом, прожевала, запила порцию еды глотком крепкого, сладкого кофе и лишь после ответила:

— Ты про что? Сендвич, кофе или «стоять»?

— Про всё сразу. Добавь к списку надзор. — Он с отвращением взглянул на стекающую по тонким пальчикам каплю жира: — Вредно есть жареное мясо на завтрак.

С наслаждением дорвавшегося до еды обжоры девушка слизала блестящую каплю холестерина.

— Во-первых, это не завтрак, а поздний ужин — я ещё не ложилась. Во-вторых, бутерброд там не один. Могу поделиться, но буду благодарна за отказ — люблю плотно поесть. Кофе вместо снотворного. Сам знаешь, как оно успокаивающе на меня действует, и жирная пища тоже…

Хмыкнув, Лев перебил оду чревоугодию:

— Не как на всех нормальных людей!

Илона демонстративно отхлебнула ещё глоток дымящейся ароматной жидкости.

— Все нормальные давно дома, а не мотаются мятыми, словно бомж, по чужим постелям. Насчёт слежки — не льсти себе. Просто решила, раз уж не сплю, сказать «доброе утро» крадущемуся в темноте.

— И тебе здравствуй, — Иванов приподнял невидимую шляпу, — но уже давно встало солнце, и я скорее прячусь в его тени.

Сестра презрительно скривилась приевшейся шутке и окинула его оценивающим взглядом.

— Похоже, ночка была ещё та, покувыркались на славу. Если твоя училка способна так трахаться в состоянии зомби, то представляю, что будет с тобой, прими она возбудитель.

Лев невольно икнул, почти в ужасе прошептав:

— Возбудитель для мозга Наташе не нужен. Она и без него отлично справляется!

— Я говорю не про черепную коробку, а про то, что чуть ниже пупка. — Илона не могла понять шутку брата: впервые тот вообще признавал наличие мозга у женщины. — Хотя кто знает секс-извращенцев, какие там у вас предпочтения…

Она, округлила глаза, представив, что он имел в виду, и задала уточняющий вопрос:

— Мозг — это в ухо?

Теперь пришла очередь Льва удивляться. Он обречённо простонал:

— Господи, сестрёнка, для тебя есть хоть одна запретная тема? Порой я теряюсь рядом с тобой. Ты уверена, что ты женщина?

— А кто может мне запретить говорить? Если наличие вагины подразумевает женское начало, то, да, я женщина, причём очень красивая и успешная. Хотя вот таких богатеньких уродов, как ты и твои друзья, с удовольствием бы пустила по «кругу».

Иванова проигнорировала ещё один стон брата и продолжила, поднявшись следом за ним на жилой этаж, проглотив очередной кусок сочного сендвича:

— Так что там с ухом-то?

Он ответил на предыдущую реплику сестры, пытаясь в очередной раз понять причину неприятия Илоны представителей собственного круга:

— Что ты имеешь против богатых и успешных мужчин?

— Есть причина, но не нужно меня постоянно пытать — это бег по кругу. Может, когда-нибудь расскажу, но не сейчас. — Она плюхнулась в мягкое кресло, не собираясь покидать спальню брата, не выведав подробностей свидания. — У меня самой закипает серое вещество от любопытства. Ты расскажешь, что не так с госпожой Сидоровой? Или мне идти за ещё одним бутербродом?

— Обжора, как в тебе умудряется всё сгорать? Не дай бог податься в модели. Уверен, ходячие «вешалки» будут строить тебе козни из зависти.

Заглотив последний кусок, девушка похлопала рукой по плоскому животу.

— Я их изводить своими обедами стану. Пусть посмотрят, сколько можно съесть и не толстеть без изнуряющих диет с занятием спортом.

Они рассмеялись. Лев знал, какого сестра мнения о «мандельном», как она называла ходьбу анорексичек по подиуму, бизнесе. Её намного сильнее привлекала автомастерская.

Иванов стянул мятую рубашку и распахнул дверь гардеробной. Но, взглянув на часы, с сожалением убрал руку от вешалок с чистыми футболками.

— А вот я сегодня не успеваю сделать пробежку. Плюс десять грамм к моей талии…

— Зато Тане меньше глажки.

— Да уж, твоей подруге сегодня повезло.

Илона знала, что брат не одобряет её панибратства с прислугой, но никто не мог помешать её дружбе с прилежной горничной во время рабочее и бесшабашной гонщицей — в свободное.

— Она классная, хоть и из украинской глубинки, но ты пытаешься увести меня в сторону. Гражданка Сидорова?

Сделав вид, что снимает волосок с брюк, Лев незаметно улыбнулся. Наживка проглочена целиком. Теперь можно сыграть с сестрой в «партнёров», хотя это будет стоить стыда и нервов. Он выпрямился.

— Ты будешь смеяться…

— Может быть. Есть повод? — Глаза Илоны заблестели. Посмеяться, а тем более позлорадствовать над братом, удавалось редко.

— Между нами ничего не было.

Фраза, обычно выдаваемая мужу застигнутым в постели его жены любовником, прозвучала для Ивановой как гром среди ясного неба. Но она сумела скрыть эмоции, ответив спокойно:

— И что в этом смешного? Скорее удивительно. Я бы тоже тебе не дала, а отправилась домой. — Она всё же улыбнулась. — Хотелось бы в этот момент видеть выражение твоей недовольной рожи!

— Она никуда не ушла.

Илона присвистнула от удивления.

— Ничего не поняла. Ты хочешь сказать, что взрослая женщина провела с тобой ночь, просто гуляя под луной, считая звёзды или цветочки нюхая? — Она недоверчиво смотрела на брата. — Правда, непонятно, как ей удалось удержаться на ногах после водки с шампанским.

Сестра, подскочив с кресла, дотронулась ладонью до лба брата:

— Вроде нормально всё… И ты не пытался затащить её в постель?

— Пытался. Причём активно!

— Но она устояла?

— Я бы сказал не так. Она улежала!

Чем больше рассказывал Лев, тем ниже опускалась челюсть «прекрасного эльфа».

— Это что за новый способ сопротивления изнасилованию?

— Наташа отрубилась, едва выйдя из ресторана.

— И? — хихикнула Илона.

— Я отвёз её в номер Славика…

— Не томи, рассказывай, раз уж начал! — Голос сестры стал возбуждённым.

— Она пришла в себя лишь под утро.

Иванова подняла руки, изображая вампира, склонившегося над жертвой:

— И вот тут…

Лев перебил сестру:

— Но, несмотря на то, что была голой, и моё враньё про ночь любви, отшила меня по полной!

Илону чуть удар не хватил от невероятности произошедшего. Кто-то, находясь в постели с признанным Казановой, сумел ему отказать…

Она подняла ладонь вверх и, слегка прищурившись, пробормотала:

— Так, погоди, я ничего не поняла. В какой момент она стала голой?

— В тот, когда я раздел её, перед тем как вымыть.

— Зачем?

— Потому что мылся сам.

— С каких пор ты боишься остаться в ванной один? И зачем ты мылся, если она была не в кондиции? — Иванова скривилась. — Только не говори, что ты тайный некрофил и готов трахать трупы!

— Какой «некрофил»? Ты знаешь меня, как никто другой!

Глаза Илоны стали похожи на зелёные блюдца.

— Братец, в постели с тобой и твоими девицами я не была ни разу. — Она сделала шаг в сторону. — И не собираюсь этого делать! Я, конечно, девушка не без странностей, но не до такой степени.

Иванова ехидно ухмыльнулась:

— Хотя всегда говорила, что состоянию мозга и красноречию Жанны могут позавидовать мёртвые. Она точно была живой до встречи с тобой?

— Она и сейчас жива.

— Не скажи… Но что там с голой Сидоровой и тобой, бултыхающимися в одной ванне?

— Душе!

Илона хохотнула и, скривив рот, склонила голову, выставив перед лицом скрюченные пальцы.

— О, да это всё меняет. Училка всё-таки зомби, поэтому может стоять, находясь в полной отключке!

— Вообще-то, она лежала у моих ног.

— Ну, Жанна там до сих пор лежит, как и многие другие!

Повернувшись к сестре спиной, директор школы стал стягивать брюки. Илона взвизгнула, сделав шаг в сторону двери.

— Ты что, офонарел?! Решил показать, как голышом мылся с трупом?

— Нет, понял, что понапрасну трачу на тебя драгоценное время. Насмешек мне и от друзей хватило!

— От друзей?

Иванова не только не вышла из комнаты, но и затаила дыхание, чтобы лишним движением не спугнуть откровения брата.

— Да, от друзей! Она залепила мне в ухо на глазах обоих Запашных!

Илона плюхнулась на диван, обратив внимание, что брат всё-таки в трусах. Её восхищению Сидоровой не было предела: так его никто никогда не опускал.

— Лжёшь! Ты мне сейчас нагло врёшь, чтобы я умерла от желания подружиться с учительницей! — Она шарила по карманам в поисках сигарет. — Не может этого быть, не верю ни единому слову!

Вот теперь Лев знал, что полностью справился с поставленной задачей, Наталья скоро окажется в их доме, но сделал вид, что недоволен намерениями сестры:

— Вот только твоей дружбы с ней мне не хватало! Знаешь, почему мы оба оказались голыми под одним одеялом?

— Почему? — Глаза Илоны уже не блестели, а горели пламенем любопытства.

Иванов сделал вид, будто размышляет, выставлять ли до конца свой позор.

Сестра, вскочив с дивана, заскакала вокруг него, что сумасшедшая.

— Братец, миленький, скажи, а то мозг взрывают картинки со всякими извращения!

— Никаких извращений, всё намного проще: Сидорову стошнило прямиком на меня, когда нёс её в спальню!

— Ааа! — визг задыхающейся от удовольствия Илоны всполошил готовящую завтрак прислугу.

Таня Бабенко ворвалась в комнату Льва с половником наперевес. С предмета кухонной утвари каплями стекало густое тесто для вафель. Решительный взор голубых глаз метался по комнате в поисках врага, но оного не было.

— Что случилось? — Она переводила взгляд с раздетого до боксеров Иванова на подавившуюся хохотом подругу.

Блондинка двинулась на молодого хозяина, выставив перед собой железное орудие.

— Что вы ей сделали? — Она задавала вопросы то одному, то другому. — Илона, он хотел тебя изнасиловать?

Но подруга не могла ответить. Она кряхтела, не в силах откашляться, сложившись пополам от нового приступа смеха.

Горничная, размахивая перед собой половником, склонилась над сестрой «насильника», пытаясь спасти жертву инцеста, в крике переплетая украинские слова с истинно русскими:

— Илона, идемо зи мной! Не бийся, я цьому смердючому козломуду, якщо що, ополоником видсику все стирчить пид самий коринь, на хрин!

Лев стоял с ошарашенным видом, наблюдая за резкими движениями до неприличия повысившей голос прислуги. Он не понял ни слова из яростного монолога, произнесённого на тарабарском, и с возмущением заорал:

— Повтори все, что сейчас сказала!

Илоне пришлось упасть на бок, чтобы показать Бабенко лицо, несмотря на текущие слёзы, перекошенное от смеха.

Таня стушевалась, поняв промашку: Иванову никто не насиловал — её насмешили до смерти. Но не ответить молодому хозяину было нельзя, и она с трудом пролепетала:

— Я сказала, что вы похожи на животное, жующее корень…

Челюсть Льва упала вниз. Несправедливые оскорбления от женщин с раннего утра обильным дождём сыпались на его грешную голову.

Он указал горничной на дверь:

— Пошла вон отсюда!

Илона, наученная подругой украинским ругательствам и знающая истинный смысл сказанного, закатила глаза, не имея мочи рассмеяться громче.

Бывшая жительница страны, так же полной козлов, где название садового овоща, как и в России, имеет множество значений, попятилась к двери. Но путь к отступлению был преграждён остальными представителями славной семейки Ивановых.

Непричесанные после сна, густые волосы Карла Семёновича стояли дыбом, напоминая ирокез. Голубые близорукие глаза, расположенные на чуть тронутом временем мужественном лице, метали молнии.

— Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? — Он обернулся к побледневшей, перепуганной до смерти визгом дочери жене, прискакавшей в наспех накинутом халате.

Старший Иванов многозначительно молчал, ожидая разъяснений. Будто всегда ответственная за проступки детей Алевтина, не покинула вместе с ним минуту назад постель, а находилась всю ночь в комнате сына.

— Я могу объяснить. — Высокая, красивая блондинка, облачённая в полупрозрачный пеньюар, с невозмутимым видом прислонившись к косяку, лениво разглядывала идеально наманикюренные ногти.

Ольга — знала всё, всегда и про всех, вернее, имела собственное мнение, зачастую кардинально разнящееся с правдой.

— Твоя любимая двоица деградирует!

— С чего ты взяла? — Отец семейства уже забыл, что привело его в такую рань в крыло сына.

Он ожидал от любимицы, как две капли похожей на него, свежих сплетен о непокорном наследнике, и та поспешила оправдать ожидания:

— Поняла, после того как узнала, с кем Лев, потеряв остатки приличия, появился вчера в твоём любимом ресторане.

— И с кем же? — этот вопрос задала уже пришедшая в себя Алевтина Павловна.

Папина «радость» злорадно усмехнулась и, проведя языком по внутренней стороне щеки, напомнив бывшей доярке Тане её призовую корову, ответила:

— Со шлюхой!

Шаг за шагом Илона двигалась в сторону Ольги.

— Ошибаешься, сестричка, твоя обожаемая Жанна прошедшим вечером была там с Песковым.

Блонда смерила «эльфа» презрительным взглядом:

— Я про ту дешёвку в платье чуть ниже пупка.

Илона хищно улыбнулась, но остановилась в зоне недосягаемости лица сестры, удерживаемая крепкой рукой брата.

— Если платье от «Диор» в твоём понимании дешёвка, то тогда извини, забыли расшить его золотом!

Родители молча наблюдали за препирательством сестёр, готовые в любой момент развести воюющих с детства девочек в разные стороны, но не спешили делать этого немедленно. Именно в таких перебранках они открывали для себя много нового из жизни непослушных чад.

— Ты знаешь, во что страдающая алкоголизмом брюнетка была одета?

Ноздри Илоны раздулись от возмущения:

— «Алкоголизмом»? Человек, пьющий только шампанское?

Ольга продолжала невозмутимо «жевать» языком:

— Ну, если пить его вёдрами…

— Это тебе рассказала трезвая Жанна, носом взрыхлившая мрамор пола? — теперь усмехалась Илона.

Блондинка метнула взгляд на разъярённого брата, смутившись лишь на секунду; очевидно, лучшая подруга предпочла утаить некоторые детали неприятного вечера.

— Даже если она, ты сама-то откуда всё знаешь?

Следующие слова «деградирующей» дочери, подозреваемой родителями в склонности к нетрадиционным сексуальным отношениям, повергли всех в шок:

— Сидорова Наталья — моя подруга. Именно я пригласила её на ужин!

Лев с трудом удержался от улыбки. Он не сомневался, что после его рассказа о неприступной учительнице Илона сделает всё, чтобы подружиться с той. А уж за подруг сестра готова стоять насмерть.

Карл, с трудом переваривая информацию о новой подружке младшенькой, втайне надеясь, что Ольга передала непроверенные сплетни, перевёл взгляд на сына:

— А теперь жду объяснений от тебя.

Сыграть в строгого папочку с тридцатилетним сыном не получилось. Лев отпустил плечо Илоны и направился в гардеробную, демонстрируя родителю почти голый зад.

— Я опаздываю на работу и предпочту объясняться вечером.

Отец, не смутившись наглой выходке наследника, настойчиво продолжал:

— Мы все опаздываем. Быстрее начнёшь рассказывать — скорее освободишься.

Младший Иванов сжал губы. Говорить против воли его не заставит никто. Карл Семёнович прекрасно знал это.

Лев постарался как можно спокойнее ответить, прибегнув к лёгкому шантажу:

— Давайте опаздывать по отдельности! Я сказал, что вечером — значит вечером, а сейчас покиньте мои комнаты. Или мне самому уйти из этого дома?

— Давно пора!

Карл толкнул в бок несдержанную на язык Ольгу и вышел, пробормотав напоследок:

— Вечером так вечером. Никто не заставлял тебя устраиваться на работу со столь неудобным графиком.

Новоиспечённый директор усмехнулся: отец говорил неправду. Именно его затеей было двинуть сына в сферу образования, а лучший друг, мэр, помог быстрой карьере. Карл спал и видел непокорного наследника губернатором, или, на худой конец, депутатом государственной думы. Он искренне надеялся, что сможет осуществить мечту с помощью другого друга, министра, и его очаровательной дочери, идеально подходящей на роль жены младшего Иванова…

* * *

Наталья с трудом отыскала в углу шкафа мешковатую юбку серого цвета и под стать ей кофту с крупными пуговицами, бывшие модными лет пять назад. Она разбавила «мышиную свежесть» ядовито-зелёной водолазкой.

Сидорова гладко зачесала волосы и соорудила из них дивную фигушку, затем, покрутившись перед зеркалом, погрозила пальцем невидимому собеседнику:

— Ты не только не подойдёшь ближе метра, ты за километр оббегать меня станешь!

Она занырнула на кухню.

Надя, обомлев от старпёрческого стиля дочери, выронила из рук ложку.

Наташа крутанулась, со всех сторон показывая наряд, и поинтересовалась:

— Ну, как я выгляжу?

Мать, узнавшая из монолога в ванной о дочери много нового, предпочла не спорить о внешнем виде, жалея и без того нарушенную психику ребёнка, а высказаться правдиво:

— Отлично! Скромная женщина лет пятидесяти…

Биологичка рванула в спальню, напялила очки для работы за компьютером в толстой роговой оправе и вернулась назад.

— А теперь?

— Больше шестидесяти не дашь…

Радостно улыбнувшись оценке человека, считающего себя знатоком моды, Наталья направилась к выходу.

Надежда тяжело присела на стул, решив, что без психиатра с данной ситуацией вряд ли удастся справиться.

— Бедная девочка…

Родители сквозь кухонное окно смотрели вслед дочери, уверенно вышагивающей по мокрому асфальту в туфлях на толстом каблуке, сохранённых Надей в качестве памяти о первом свидании.

Гамлет первым нарушил затянувшееся молчание.

Он глубоко затянулся, не ощущая вкуса доброго табака, выпустил изо рта дым и тяжело вздохнул, прежде чем дать оценку происходящему:

— В наше время, чтобы понравиться избраннику, женщины решались на ринопластику… Куда катится мир с его перевёрнутым с ног на голову представлением о сексуальности…

Надежда незаметно тронула нос и парировала, непонятно почему встав на сторону дочери:

— Я видела вчера её нового ухажера. Красив, богат и очень галантен. — Она поправила слегка обвисшую грудь, подумав, что неплохо бы её увеличить в объёме, добавив вслух: — Думаю, всё дело в том, что в моду вошли женщины бальзаковского возраста.

Художник в этот раз вздохнул с облегчением:

— Слава богу, я не читаю этого француза! — и, гордо выпрямив спину, отошёл от окна.