Глава 11

Эдик Рукоблудов не верил глазам своим. Внешний вид любви всей его жизни говорил о многом: кто-то обидел госпожу Сидорову, и сделал это настолько жестоко, что той пришлось прибегнуть к маскировке. Или, что ещё хуже, она подверглась слежке психопата-маньяка-извращенца, а её нелепый наряд — последняя крепость добродетели против неуёмного секс-преследователя. В любом случае он, как истинный джентльмен, должен защитить предмет давней страсти, звезду юного пылкого сердца, первую красавицу школы, по его версии, да и М. ска в целом.

Как бороться с соперниками-учениками и долбанутым Климом, Рукоблудов знал. Первым хватало угроз, подсыпанных в завтраки измельчённых жуков и волос, прикреплённой к сиденью стула жвачки, битого стекла и обещания познакомить с братом — профессиональным боксёром. Второму достаточно было спустить колесо на его обожаемом «лексусе», а если появлялся у подъезда учительницы, то и проколоть шины. Но вот бороться с извращенцами ему ещё не доводилось.

Набранный в гугле запрос выдал сногсшибательные предложения. Раздобыть пистолет в собственное пользование в ближайшие шесть лет Эдику не светило, отцовский травматический надёжно спрятан в сейфе, вместе с ружьями. Пользоваться топором и пилой он не умеет. Оставалось найти гвоздезабивной пистолет, желательно автономный. Или удобную биту. Говорить о струне не приходилось, ведь неизвестно, какого размера маньяк; перетянутый ею палец погоды не сделает…

Жгучее желание удрать с занятий и погрузиться в поиски средств спасения пересиливало потребность проследить за Натальей и убедиться, что психопата нет в школе. Рукоблудов с трудом дождался звонка, в сотый раз бросил взгляд в окно — ничего подозрительного не происходило — и, покосившись на предмет обожания, вышел из класса. Всё-таки любить женщину чуть постарше и лицезреть её в образе бабушки — не одно и то же. Нужно было спасать обоих: Сидорову от маньяка, себя от последствий разбитого сердца. Пережить первое любовное разочарование Эдик не был готов…

Наташа направлялась в учительскую, довольно ухмыляясь, ловя на себе недоумённые взгляды учеников и коллег. Впервые за долгое время ей удалось добраться до школы без особых проблем. В автобус пропустили в числе первых и даже уступили место. Прыщавый паренёк лет семнадцати с выпирающими изо рта зубными скобами принял биологичку за почтенную даму. Правда, уже через пару минут, разглядев лицо «старушки», принялся делать непристойные намёки.

Воспитанный неудачник, подумав, что дела девушки, разгуливающей в старомодной одежде, так же плачевны, как и его, решил помочь сестре по несчастью. Он, предварительно оглядевшись, стеснительно засопел, значительно приподнял брови и указал взглядом в район ширинки чуть великоватых клетчатых брюк, обвисших серым мешком на узких, худых бёдрах.

Наталья мило улыбнулась ринувшемуся следом за ней озабоченному оболтусу. Перед тем как сойти с подножки, она произнесла всего лишь три слова:

— Стручок отрасти, заморыш! — навсегда убив в юном «ботанике» желание сопереживать женщинам.

Но столь незначительное происшествие не смогло поколебать веру брюнетки в чудо маскировочного камуфляжа. Она давно усвоила, что похотливые козлы всегда были, есть и будут независимо от возраста, вероисповедания и социальной принадлежности.

Для полной уверенности в собственной «отразимости» Наташе не хватало лишь подходящего макияжа. К сожалению, в косметичке учительницы не оказалось помады морковного цвета и ядовито-фиолетовых теней для век.

Сидорова внутренне ликовала, представляя выражение лица нового директора, обнаружившего за столом напротив прощальную песню богини старости Элли.

Но надежды были напрасны…

Иванов, не нуждаясь в утреннем душе, поспешил покинуть дом с рассерженными родителями и появился в школе намного раньше Натальи. Он ожидал её появления в коридоре, уставившись в окно, открывающее вид на школьную стоянку и главный вход. Заранее решив, что если преподаватель биологии, а по совместительству — его мучительница, появится в чём-то неординарном, значит, их встреча произвела неизгладимое впечатление.

И быть им вместе на «радость» Карлу. Если же, как и вчера, в обычном виде учительницы, то эпизод свидания был мелким недоразумением в размеренной жизни закоренелой мужененавистницы. Девственница не по причине отсутствия подходящего кандидата противоположного пола, а по убеждению. Значит, то, что он навыдумывал себе вчера, было миражом.

Лев поперхнулся кофе и едва не выронил кружку с горячим напитком при виде преобразившейся до неузнаваемости гражданки Сидоровой. Он ожидал всякого: от длинной юбки в пол до, на грани допустимого, короткого платья, но что она подойдёт к вопросу настолько творчески — не смел и надеяться.

Глаза Казановы, вместе с бровями, вставшими домиком, полезли на лоб. Рельефные губы жёсткого рта приоткрылись, разделённые выпавшим от изумления кончиком языка, обнажая ровные крупные зубы, сквозь щели которых непроизвольно потекла слюна.

Набежавшая на небо тучка, заслонив солнце на миг, сделала стекло почти зеркальным. Новоиспечённый директор обомлел, заметив собственное отражение. На него смотрело почти мультяшное лицо — ни дать ни взять котяра Том, увидевший соблазнительную кошечку.

— Чтоб я сдох!.. Это судьба. Она станет моей.

Он с удивлением почувствовал, как натягиваются брюки в районе паха. Вот уж чего, а склонности к геронтофилии Иванов за собой не наблюдал никогда, но по-другому просто не могло быть. Госпожа Сидорова сейчас представляла собой героиню самой яркой эротической фантазии Льва — секс с его первой учительницей.

Юбка на длину чуть ниже колен умудрялась на ходу облегать крутые бёдра. Бесформенная двубортная кофта, наброшенная на плечи вместо пиджака, обтягивала высокую грудь, двумя крупными пуговицами по бокам обозначив места сосков. Широкий каблук старых туфель позволял «катастрофе» твёрдо стоять на земле, делая её походку грациозной.

Цвет выглядывающей из мышиного кардигана ядовито-зелёной водолазки удивительно подчёркивал свежесть лица эффектной брюнетки. Он обозначил глубину сияющих огромных глаз, очерченных контуром толстой оправы очков. Стянутые в классическую причёску учителей прошлого века блестящие волосы позволяли разглядеть тонкую лебединую шею и маленькие розоватые ушки.

Иванов не смог сдержать стон, но, сообразив, где находится, огляделся по сторонам. Кроме него в окно не смотрел никто. Зато сам он являлся предметом пристального наблюдения нескольких старшеклассниц. Они выглядели и вели себя словно близняшки. С конечностями, заправленными в тесные передние квадратики спортивных брюк, акселератки выстроились в линейку вдоль стены длинного коридора. Каждая подперев её подошвой ноги «Золушкиного» сорок первого — сорок второго размера.

Юные нимфоманки, очевидно, успевшие вкусить радость секса, не сводили глаз с его — директорской — задницы, аппетитно обтянутой тонкой шерстью брюк. Четыре девицы ростом намного выше среднего, обхватом груди не меньше эталонных девяноста, с талией намного шире шестидесяти, а бёдрами и вовсе за метр смачно жевали жвачку. Вытворяя ею во рту замысловато-показательные движения.

Льву от столь очевидных намерений «деточек» стало не по себе. Он вытащил руку из кармана, стараясь пиджаком прикрыть место расстрела восхищёнными взглядами. И, спасаясь позорным бегством, поспешил скрыться в комнате отдыха учителей, где его столу, а значит, и ему самому предстояло оставаться до вечера.

Наталья Гамлетовна не появилась в учительской до перемены, заставив котяру изрядно понервничать в ожидании.

Встречу с Сидоровой предвкушал не только новый директор: Нина нервно смотрела на часы, ожидая появления вероломной предательницы. Утренний разговор по телефону Самгина со швейцаром Турандот выбил из колеи не только любителя стрингов, но и его спарринг-партнёра по постельной «борьбе». Швейцар утверждал, что давняя зазноба любвеобильного друга не только пришла в ресторан, но и ушла из него под руку с Ивановым. Причём пришла стеснительной и напряжённой скромницей, а вышла вполне расслабленной стервой.

«Сирена» готова была упасть в объятия человека сексуально неумеренного, порочного до кончиков носков дорогих ботинок, широко известного в узких кругах развращённой элиты ловеласа. Что, впрочем, и не преминула сделать прямо у двери «Лэнд-Ровера» директора, притворившись впавшей в обморок. Ещё той оказалась развратной штучкой, знающей толк в делах соблазнения.

Клим негодовал по поводу постоянных обломов беспринципной лгуньи, строившей из себя недотрогу, Пирогова — почти по тому же поводу, помноженному на ревность и злость.

Она, как глупая овечка, открыла расчётливой «волчице» тайну о новой влюблённости, а та поступила как последняя сволочь… «Акула», сожравшая милого Льва с потрохами, растерзав по дороге к ложу с «мясцом» светлые чувства доверчивой «глупышки».

Но самое подлое, что притворявшаяся подругой Наталья даже не подумала рассказать о предстоящем свидании!

Нина впервые узнавала что-то о знакомых даже не из вторых, а из третьих уст посторонних людей, падая в собственных и Клима глазах, теряя репутацию самой осведомлённой сплетницы. Простить Наташе можно было что-то одно, но всё сразу — почти невозможно, а значит, война! Долгая, беспощадная, с применением разного вида оружия, пыток, невзирая на кровь, раны, падения… Да что возомнила о себе эта мышь-затворница?! Кто она против неё, самой аппетитной конфетки школы?

Пирогова в сотый раз пыталась поймать взгляд директора, но бесполезно: он продолжал гипнотизировать дверь, не обращая на красавицу никакого внимания, разрывая и без того надорванное с утра сердце. А может быть, предмет её вожделения, просто не любил или не мог есть сладкое?

«Чтоб ты вкому впал, раз ничего замечать не хочешь! Диабетик!»

Учительница английского достала зеркальце и подкрасила губы, бросая косые взгляды на Иванова; если бы он мог видеть, как артистично она это делала.

Нинель с раздражением захлопнула зеркало, забросила его обратно в сумку и пробурчала чуть слышно:

— А вот это зря. Языком я владею почти виртуозно…

И не понятно было, к чему она произнесла эти слова: то ли успокаивала пошатнувшееся эго профессионала недурно владеющего двумя языками, то ли желала объяснить директору блестящие навыки в исполнении минета, то ли и вовсе о чём-то другом…

Оскорблённая невниманием сплетница одёрнула блузку, вскинула голову и, уставившись на дверь, вновь зашептала, но в этот раз более громко:

— Биться до последнего вздоха и никаких пленных!

* * *

Сидорова появилась через минуту после звонка, призывающего детей дать возможность учителям отдохнуть от их нарочито беспросветной тупости, помноженной ещё при рождении на безмерные амбиции ошалевших от счастья родителей.

Гордая, независимая, вздёрнув голову на пару сантиметров больше обычного, значит, став выше, и улыбающаяся, чем привела в полное недоумение воинственно настроенную Нину.

— Подруга, что с тобой?

Пребывающая с утра в дурном настроении Наталья, несмотря на недовольство, умело держала «лицо»; сказывалось актёрское воспитание Нади и успешная преподавательская практика.

Что может раздражать разозлённого человека больше, чем счастливая, загадочная улыбка противника? За этой улыбкой могло скрываться всё что угодно: желание убить, ограбить, нагадить в ботинок, стать лидером, обнародовать скрытые факты, влюбить в себя…

Пирогова напряглась: «акула» припрятала в рукаве какой-то козырь, иначе к чему так безжалостно мучить губы? А это напрочь рушило планы… Нападение не могло стать блицкригом. Она, в совершенстве владеющая английским, но плохо дружившая с логикой и математикой, просчиталась, как сделал когда-то немец Адольф Гитлер и его генеральный штаб…

Планы на молниеносную и победоносную войну за обладание директором требовали корректировки. И даже хуже того: необходимо было срочно вступать в ряды партизанского движения его «бывших». Жаль, что ни с одной из них Нина не была знакома лично…

«Мышка» же с деланным недоумением нагло свела брови в окопную линию, при этом продолжая холодно улыбаться:

— Как понять? — она крутанулась вокруг себя, покачнулась, но устояла благодаря ширине каблука. — Тебе не нравится мой внешний вид?

Последний вопрос был задан биологичкой слишком громко, и Лев сразу же понял, кому тот адресован.

Жаль, что её говорливая подруга в этот раз не была в курсе «последних» событий.

— О чём ты? — Пирогова только сейчас заметила, во что одета Наташа, и, злорадно усмехнувшись, сделала акцент на нелепом наряде противницы: — Собралась вести класс в морг или запланировала посещение кладбища домашних животных?

Она поднялась из-за стола, несколько прогнув спину, выставляя на обозрение тонкую талию, переходящую в крутые бёдра, обтянутые узкой юбкой-карандашом, и высокомерно добавила:

— Одобряю, выглядишь на все сто, соответственно мероприятию.

Иванов с трудом сдержал ухмылку. Так вот что значили слова блондинки о войне. Он заметил возмущенный протест, вспыхнувший в блестящих глазах биологички, и приподнял бровь, как бы спрашивая: чем ты на это ответишь?

— Спасибо за комплимент! — она заправила выпавшую из причёски прядку волос за ухо и обворожительно улыбнувшись добавила: — Предлагаешь внести изменения в школьную программу? Я когда-нибудь водила экскурсии в морги или на кладбища?

Нина невинно похлопала глазками, отвечая так, чтобы не просто создать вид поддержки подруги, но и напомнить директору, не сводящему с той глаз, о небольшой разнице в возрасте:

— Ну, с годами всегда начинаешь думать о вечном.

Наталья была не рада, что затеяла этот разговор. Вместо вызова Льву, с восхищением взиравшему на «прощальный свист престарелой миссис Поппинс», получив непонятный приступ агрессии Пироговой. Но отступать она не собиралась, тем более сдаваться кому-либо из двоих в плен.

— Ты в своём уме? — брови приняли форму блиндажной насыпи. — Мне всего двадцать шесть!

Однако та, кто ещё вчера называла себя верной подругой, не унималась, а непонятно зачем давила на возраст:

— Знаю, что ты намного старше меня, а через пару месяцев тебе станет ещё больше.

— И что? Я должна приготовиться к смерти? — Наталье всё труднее давалась улыбка между словами, постепенно переходящая в оскал рассерженной кошки. — Вышел закон об умерщвлении женщин взрослее двадцати семи?

— Зачем же? Подобного я не говорила, но вот твоё внутреннее «я», — Нина смерила взглядом соперницу, — просто кричит об этом.

Теперь пришло время «старушке» включать надменность. Она приподняла бровь и, ещё выше задрав голову, поправила полы «бабушкиной радости» от «куртюр», радуясь возможности заявить о переходе в новый имидж.

— Мы опять вернулись к моему внешнему виду? Перетягиваю всеобщее внимание на себя ретро стилем?

Пироговой хотелось вцепиться ногтями в довольное лицо «разлучницы», но это могло грозить увольнением. Она сумела насолить ответом:

— Нет, что ты. Я об образе жизни в целом…

Иванов решил пресечь разгорающийся скандал, грозящий перейти в склоку с вырыванием волос, и, встав из-за стола, вмешался в горячий девичий спор:

— Личную жизнь попрошу всех обсуждать за стенами школы или, по крайней мере, не в моём присутствии.

Он следом за блондинкой оглядел Наташу, но сделал совершенно другой вывод:

— Наталья Гамлетовна, замечательно выглядите сегодня. Просто эталон внешнего вида учительницы. — Он вспомнил реакцию собственного тела, а также рассказы друзей о похожих фантазиях и добавил без перехода, введя в смущение женскую половину: — В нашей школе есть факультатив по половому воспитанию?

— Нет.

— Обязательно нужно сделать. Госпожа Сидорова, возлагаю лично на вас данную задачу.

Он подошёл вплотную и прошептал чуть слышно:

— Неплохо было бы раздавать старшеклассникам презервативы. Мой отец с удовольствием станет спонсором бесплатной долгосрочной акции.

«Эталон учительницы» моментально забыла о непонятном споре с коллегой, выбитая из колеи выдумкой нового директора.

Она ответила недоумённо:

— И что я должна делать? Ходить по аудиториям, вооружившись пачками кондонов?

Лев остался доволен произведённым на неприступную девственницу эффектом и ответил совершенно спокойным голосом, как будто предложил всего лишь раздать детям влажные салфетки:

— Нет, поставьте коробку в вашей. Дети сами во всём разберутся.

Наташа вспомнила озабоченное лицо Эдика и даже вздрогнула, представив, что тот способен вообразить, увидев коробку с «презиками» в классе учительницы биологии.

— В этом можно не сомневаться… — До неё начинало доходить, что подобного факультатива нет в программе школьного образования, а уж тем более рекомендации по обращению с резиновым изделием номер один в СССР.

Иванов словно прочёл её мысли и решил уточнить задание:

— Или придумайте ещё что-нибудь. Давно назревший вопрос. Станем новаторами в этой области просвещения. — Он только не потирал руки от удовольствия, объявляя ещё одну обязательную к исполнению прихоть: — Прошу в письменном виде изложить к завтрашнему дню соображения по этому поводу.

Сидорова плюхнулась на стул, не понимая, какая муха укусила Нину с утра и что вызвало восхищение во взгляде усевшегося напротив директора. Как можно исправить положение? Что снять в первую очередь — очки или кофту? Или распустить волосы? И что означает задание с презервативами? Это его намёк на её неумение пользоваться средствами контрацепции? Он предлагал одеть его на стручок губами как в порнофильмах, а она отказалась? Ёщё бы, она и руками с трудом сможет сделать это. Или всё было совершенно наоборот? Она сама пыталась водрузить на ствол «спермомёта» брони жилет, но выставила себя полной неумехой? А презервативы вообще в номере были? Если да, то почему утром она их не заметила?

«Проклятая безумная ночь развратного беспамятства!»

Биологичка тяжело вздохнула, решив, что всё-таки права, опознав в Иванове озабоченного маньяка. Теперь ещё придётся идти к нему с нелепым отчётом. Захотелось взвыть от досады. Столько приложено изобретательности, усилий, вынесено стыда, насмешливых взглядов учеников — и всё бесполезно: этот «кроль» на неё только что не облизывается.

«Похотливая сволочь, «раздетым» гуляющая во «влажных» местах. Одеждой из «закромов родины» его не испугать…»

Наташа обречённо подняла взгляд и, встретив зелёный восторг улыбающегося соблазнителя, запустила руки в причёску. Одну за другой доставая из «кукиша» шпильки, она с трудом сдерживала желание показать в ответ на его довольство язык. Тяжёлые локоны упали на плечи. Учительница встряхнула головой, пытаясь распределить волосы равномерно.

Восторг в зелёных глазах перешёл в дикое желание. Раздался едва слышный рокот, вырвавшийся из пересохшего горла борющегося с эрекцией директора. Окажись они в этот момент в его кабинете, изнасилования было бы не избежать.

«Надо запастись скотчем, на всякий случай». — Промелькнуло в голове латентного секс- уголовника.

Сидорова снова вздохнула, поняв, что только добавила масла в огонь, и стянула очки.

«И этот бабник-геронтофил может стать отцом моего ребёнка… Господи, помоги! Рядом с ним милый Гамлет просто нервно курит в сторонке…».