Глава 12
Она перевела взгляд на Пирогову, поверх книги взирающую на Льва. Укол непроизвольной ревности пронзил сердце, но не желающий признаться в том разум тут же восстал против красавчика: «Только бы малыш был похож на меня…»
Раздрай мозга и чувств начинал утомлять, тем более что никакого выхода из данной ситуации Наталья пока не видела. Поддаться чарам Иванова и попасть в сексуальное рабство — претило горьким опытом матери, отказаться же от него и отдать другой — запрещало чувство собственного достоинства. И как без потерь выбраться из патовой ситуации?
«Поимел и бросил… Хотя, если поразмыслить, бросила его всё-таки я. Или намереваюсь приложить для этого все усилия?.. Или не нужно? Или всё-таки…»
Обладающая поразительно яркой фантазией дочь художника закрыла глаза, давая освобождённому от контроля гордости мозгу возможность полней погрузиться в раздумья. Вот он — тот шанс, какой выпадает раз в жизни. Она может стать спасительницей. Ну, пусть не мира, а его половинки прекрасной. Да даже не половинки, а нескольких жительниц М. ска. Или многих, в том числе школьниц, ведь, может быть, те догадки в душе не были такими уж неправдоподобными…
Мужественно принять удар на себя, вернее внутрь тела? Низ живота предательски ныл, приветствую падение нравственности. Ценой собственной плоти спасти Землю? Шептал дьявол на ухо.
Наташа открыла глаза, разбуженная голосом разумного предубеждения: «С такими мыслями недалеко до психушки. Бэтмен, млин, кого ты сейчас уговариваешь?»
Она сжала виски ладонями — головная боль возвращалась с новой силой. Теперь мучил вопрос: можно ли пить обезболивающие беременным? Решив, что пока ещё можно, «спасительница мира» отыскала в столе упаковку темпалгина, проглотила таблетку и незаметно положила руку на живот. «Не бойся, кроха, мы с этим справимся. Я знаю, как вреден для тебя сейчас стресс».
Она совершенно позабыла, что даже если эта кроха есть, то пока она размером с оплодотворённую яйцеклетку и вовсе без мозга…
Лев, вытянув под столом ноги, наблюдал за действиями Сидоровой, даже не представляя, какие мысли сейчас обуревают предмет его вожделений. Он решил отвлечься от попытки понять эмоции, со скоростью света менявшиеся на бледном лице «катастрофы». В конце концов, директор не должен так пристально следить за подчинённой, даже столь странной, похожей на… Иванов с нежностью погладил лицо бабушки по линии матери, одобрительно взирающее на любимого внука с семейного портрета, выставленного на столе. Это подействовало несколько отрезвляюще на возникшую в любимом органе потенцию. Ровно до тех пор, пока вновь не перевёл взгляд на бурчащую что-то себе под нос биологичку.
«Проклятый стояк. С этим нужно что-то делать. Находиться в одном кабинете с ней небезопасно!»
Со Львом тоже происходило что-то неладное. Разум говорил одно, но душа словно спелась с желанием. Он ощутил, как что-то, похожее на чувства к покойной маме Алевтины, кольнуло сердце. Однако Иванов тут же отмахнулся, списав неожиданный порыв на сентиментальную память взрослеющего переростка. Какая может быть нежность или привязанность к добыче у охотника?
Он подождал, пока учительскую покинет Сидорова, а следом и Нина с остальными коллегами. Директор сделал несложные дыхательные упражнения и отправился в свой кабинет. Он решил проследить за работой слесаря, намереваясь не позднее обеда покинуть место столкновения со сверхсексуальной, настойчиво бьющей ниже пояса, биологичкой.
Наталья же шла в кабинет, подготовленный к лабораторной работе, сожалея, что нельзя перенести препарирование амфибии. Она даже споткнулась, вспомнив цвет лягушки-быка и, злорадно усмехнувшись, ускорила шаг. «Ну, подожди, сейчас я тебя вскрою!»
Наташа методично рассказывала взирающим с любопытством на наряд молодой учительницы деткам о дыхании, кожных железах, защитной слизи, мозге, позвоночнике хищника-каннибала. Она, чуть ли не потирая руки, с особым удовольствием перешла к половым признакам.
Почки, расположенные рядом с семенниками, стали первой жертвой скальпеля. Глаз — следующей.
Видавшие виды дети с отвращением смотрели, как биологичка зачем-то остервенело кромсает мёртвую жабу, повторяя раз за разом:
— Получи, зелёненький!
Всё сложилось лишь после слов:
— В коже лягушки-быка, согласно недавним исследованиям ученых, содержатся пептиды, обладающие антиоксидантными свойствами, способные замедлять старение человеческих клеток…
Девочки, тщательно следящие за внешностью, поняли: Наталья Гамлетовна собиралась поставить опыт и прямо сейчас, у них на глазах, стать совсем молоденькой. Собственно, ещё в начале прошлой перемены она показалась им намного старше. Ради красоты и моды они сами были готовы пойти на многое. Но можно ли изменить пептидами старый хлам, надетый учительницей, на брендовые шмотки — оставалось тайной. Две ученицы решили забрать останки лягушки домой и выяснить это, вымазав слизью старую обувь.
Сидорова же, всласть насладившись местью, наконец подняла глаза и, прочитав изумление и даже неподдельный ужас в глазах мальчиков, вышла из плотных объятий ненависти.
На столе лежали мелкие останки ни в чём не повинного зелёного самца, в брачный период призывающего самок напоминающими мычание звуками.
Ассоциацию с быком Лев не вызвал ни разу…
Наташа, широко открыв глаза, смотрела на плоды необоснованной жестокости: легкие, сердце, измельчённые чуть ли не в пыль лапки, пальчики, глазки, зубки, вырванные из верхней челюсти.
Рвотный позыв, волной подступивший к горлу, заставил биологичку сложиться пополам и, расталкивая учеников, ринуться к выходу, мечтая лишь об одном: успеть добежать до туалета.
Неожиданно узнавшая о собственной склонности к садизму, Наталья рассматривала потерявшее после общения с унитазом краски лицо в квадратном зеркале, висящем над раковиной.
Необходимость немедленно выговориться преодолела страх быть кем-то услышанной, да и вряд ли зеркало выдаст кому-нибудь тайны.
— И чего ты этим добилась? Опозорилась перед учениками, дала их родителям повод для жалоб. И они будут правы! Такое не может оправдать никакая беременность…
Строгий голос и взгляд, так похожий на Надю в гневе, быстро прочистили мозг и даже вернули щекам привычный румянец. Можно было возвращаться в класс и позволить деточкам проделать с трупами лягушек несложные операции, если они в её отсутствие не искромсали друг друга скальпелями.
Брюнетка в сотый раз за день приложила ладонь к животу.
— Мы там не сильно торопимся с токсикозом?
Честно отбыв рабочий срок в комфортной камере кабинета биологии, Сидорова отправилась домой, раздумывая: стоит ли выполнять данное самой себе обещание записаться в тренажёрный зал? Или не нужно? Завтрашний обязательный визит к директору тет-а-тет настораживал и, безусловно, требовал проверки физического состояния мышц. А значит, идти в святая святых стероидных качков и бьющихся за аппетитное тело фифочек придётся.
Из размышлений о преимуществе гантель с большим весом над малым её вывел громкий окрик Клима Самгина:
— Стой, нужно поговорить!
Наташа вскинула глаза, прищурившись от бьющего в лицо низкого солнца.
Лицо Клима расплылось в кровожадной ухмылке.
— Вот что делает ночь разврата со строящими из себя недотрог шлюхами. Стареешь, мать, на глазах.
Учительница пожалела, что не держит в руках одного из тяжёлых снарядов. Её оскорбляли прямо во дворе собственной работы, на глазах стоящих в сторонке учеников и с этим надо было что-то делать. Вопрос о целесообразности занятия спортом отпал моментально. Если бы решение ещё помогло прямо сейчас обрести нужную форму…
— Это ты о чём сейчас, недоносок? — прошипела она вполголоса, смерив взглядом сутулое чудо, считающее себя подарком судьбы для переспелых девственниц. — Такого, как ты, я при родах бы между ног удавила.
Наталья впервые видела Самгина настолько нетрезвым. Идущим от еле держащегося на ногах блондина перегаром можно было опохмелить полчище алкоголиков.
— Ты променяла меня на какое-то богатое чмо! Да он, да ты… — С речью пьяного вдрызг «Аполлона» случился конфуз: вместо слов изо рта в разные стороны полетела слюна.
«Богатое чмо», следящий через окно кабинета за Сидоровой, покидающей школьный двор, напрягся, заметив на пути предмета желания шатающегося мужчину. Он без раздумий рванул к выходу, по собственному опыту зная, чем заканчиваются встречи с настырными пьяницами. Лев не увидел, что «катастрофе» едва не влепили пощёчину. Но его, как и выскочившего из кустов отличника Рукоблудова, вооружённого складным ножом, опередили.
Точный удар в подбородок мгновенно отрезвил Клима, но не оставил никакой надежды оказать сопротивление законам физики. Он услышал хруст собственной челюсти и рухнул как подкошенный, словно огрызок червивого яблока, притянутый вниз силой земного тяготения. Бедный Самгин даже не успел удивиться возникшей из ниоткуда байкерше.
Девушка в защитном костюме мотоциклиста, владеющая отличным хуком справа, сняла с головы шлем, подставляя стянутые в хвост волосы лучам не по-зимнему яркого солнца.
— Здравствуй, подруга! Я подоспела вовремя? — Илона — а это была именно она — широко улыбалась, потряхивая облачённой в перчатку рукой. — Любишь ты встречаться с козломудами…
Наталья приветливо улыбнулась спасительнице. Взглянув на полутруп буянящего ухажёра, она выдала фразу писателя, в честь одного из героев которого когда — то назвали пьяное «недоразумение»:
— Да — был ли мальчик — то, может, мальчика — то и не было?
Она смотрела попеременно то на распластавшегося на асфальте Клима, то на Илону, неизвестно как — а главное, зачем? — появившуюся в это время на школьном дворе. Единственное, что она смогла ответить на столь яркое приветствие сестры директора:
— Почему с козломудами? — чем вызвала приступ смеха у богатой байкерши.
— Это любимое ругательство моей украинской подруги. Симбиоз вонючего, похотливого животного с не менее озабоченными представителями мужского сообщества, не обременёнными никакими моральными правилами.
— Кто из них козлы, а кто му… — Биологичка смутилась, осознав значение слова никак не предназначенное для ушей школьников, резюмировав: — Довольно длинное объяснение, но какое ёмкое ругательство. — Она нахмурилась, качнув головой. — Стоит запомнить.
— Да не запоминать слова нужно, — Иванова кивнула на что-то мычащий полутруп, — а стараться не встречаться с такими парнями!
Наталья оглянулась на школу. Юные дарования, получившие суточную норму знаний, не спешили расходиться, привлечённые дракой с участием учительницы, заработавшей за сегодняшний наряд прозвище Секси Бабушка. Наевшись научного хлеба, сдобренного собственным пофигизмом, они были не прочь полюбоваться на зрелище. А посмотреть было на что: стройная, обтянутая кожей девушка одним ударом уложила на землю взрослого мужчину. Мальчики и девочки, замершие у машин родителей и на лестнице у входа, завидовали.
Кто из озабоченных балбесов отказался бы получить шлепок от «кошечки» в коже? Да хоть ошейник с шипами на горло и поводок, даже удар хлыстом. Это намного круче, чем рукоблудить, представляя себя в постели сексапильных звёзд или первых красавиц школы. И, конечно же, учительниц, заставляя последних в поте лица отрабатывать поставленные двойки. Смешанный со слюной воздух прерывистыми вздохами и стонами вырывался из уст юных «натуралистов».
— Крошка, давай ещё!
— Не останавливайся…
— Покрути попкой, детка.
— Ауф! Шит! Кажется, она поглядела сейчас на меня…
— Руку из кармана достань, придурок, «арахисом» не звени.
— Посмотрела она на него, мечтай! Такие тёлки зажигают с парнями, гоняющими на «Феррари» или «Мазерати».
— А нам остаётся смотреть и ждать…
Девушки завидовали по другому поводу. Им осточертело дожидаться момента, когда подростковые фигуры полностью оформятся. В паспорте появится отметка о восемнадцати, в кармане — кредитка на энную сумму и нехилый кеш. И они вот так же смело смогут вдарить упырям-старшеклассникам, игнором отвечающим на заигрывания.
Каждая из девчонок мечтала оказаться сейчас на месте красотки в коже. Чтобы вломив в челюсть дегенерату, вызвать всеобщее восхищение остальных мужских особей, немногим превосходящих упавшего количеством мозговых извилин.
Нимфетки в боевой раскраске, вышедшие на тропу войны за любовь, небрежно перекидывали жвачку от щеки к щеке, ожидая вмешательства взрослых, с деланным безразличием комментируя происходящее:
— Я тоже так могу.
— Да запросто! Недавно брату младшему под яйца зафигачила, так он…
— А у него уже есть коки? Не гони.
— Ну, что там у них между ног в десять лет?
— Яичница перепелиная! Нашла чем флексить.
Опростоволосившаяся воительница сплюнула жевательную резинку на лестницу.
— Ну, всё равно смогла бы… — Она моментально забыла о брате, уткнувшись взглядом в спину предмета страдания мозга и тела. — Посмотрите, как наш директор резво скачет, а?
— Да видели уже и не раз.
— ОМГ! Задница у него зачётная. И весь он такой няшка… — Девушка причмокнула, желая усилить эффект восторга. — Краш! Тащусь от него. А глаза…
Но настроенную на полёт в облаках душу грубо оборвали, за секунду спустив с небес на землю:
— Слышишь ты, кошёлка, победительница омлетов, глаз от Лёвушки убрала, пока я тебе его на коленку не натянула!
— А что я? Я только хотела…
— Заткнись, имбецилка! Хорош стэнить! Дерик наш, а значит, его задница тоже!
Спортсменки-баскетболистки, гордость школьного тренера, отделились от любопытных учеников и направились следом за Ивановым.
Всеобщего восторга и восхищения от столкновения не разделяла лишь его главная участница — учительница биологии. Она впервые становилась предметом скандала. Надежды на то, что инцидент с пьяным Самгиным останется незаметным, таяли, как дым. К ним быстрым шагом приближался директор, а следом за ним четыре девицы, за которыми плелись ещё несколько учеников и слесарь, вооружённый разводным ключом.
Иванов ускорил шаг, заметив выпавшего в «осадок» парня и сестру, стоящую рядом с Натальей.
Сидорова внутренне сжалась. Ей показалось, что отливающие в свете солнца бронзой волосы оного стоят дыбом, а глаза метают зелёные молнии. И походил он скорее на гибрид громовержца Зевса со львом, чем на вонючее рогатое животное. Но если кто и знал его лучше других, то, конечно, сестра, а раз определение имело число множественное, то…
Наташа поинтересовалась на всякий случай:
— Твой брат тоже входит в число козломудов?
— Поверь мне, он предводитель их огромного стада!
Биологичка улыбнулась и пожала протянутую Илоной руку. Неожиданное подтверждение ближайшей родственницей соблазнителя некоторых догадок несколько её успокоило. Стремление сестры Льва всегда говорить правду вызывало уважение. Она второй раз приходит на помощь и каждый — в самое нужное время.
Может, судьба возложила на неё роль ангела-хранителя? Злу всегда противостоит добро. И коль личное противостояние Натальи пока скорее похоже на бегство с препятствиями, то с появлением «эльфа» всё кардинально меняется. Это те самые крылья, которые так необходимы любому ангелу или демону? Так кто же она? Вопрос повис в воздухе.
Иванов сумел оторваться от остальных и уже стоял рядом.
— Что здесь происходит? — Громкий шёпот директора мало чем отличался от крика.
Он ткнул ногой тело Клима; тот даже не охнул.
— Только трупов мне не хватало на второй неделе работы!
Наташа, перед тем как выпустить, сжала ладонь Илоны, словно скрепляя лишь им понятный договор. «Пусть хоть чёрт, если он поможет одолеть рыжего демона!» Она представила себя и брюнетку в белом и чёрном. И если у чёрного демона роскошные крылья поражали размахом, то её редкие белые больше походили на куриные — бойлера, обкормленного антибиотиками. Она мотнула головой, отгоняя видение.
— Вот только орать не нужно! — Шёпот рокерши не уступал по накалу голосу брата. — Этот грёбанный мудак пытался ударить твоего учителя.
— Ударить?
Взгляд Льва прошёлся по лицу Сидоровой и встретился со взором карих глаз.
— Пытался, — кивнула она, отвечая на немой вопрос.
Он ещё раз прикоснулся носком ботинка к распластанному Самгину, но в этот раз по-другому. Горе-ревнивец простонал от «нежности» туфлеприкосновения и повернулся на бок.
Иванов, взглянув на часы, констатировал:
— Вынос тела в три часа, — затем обернулся на шаги подоспевшего слесаря: — Пётр Антонович, вызывайте полицию.
— Не нужно! — громкий визг заставил всех вздрогнуть. — Я видела, что произошло на самом деле и буду свидетельствовать против вас. Клим не дрался — его жестоко избили!
Все обернулись на голос. Сквозь образовавшееся кольцо людей, сочувствующих биологичке, продиралась Нина Пирогова.
— А я видел, как он пытался ударить! — Рукоблудов спрятал в карман приготовленное оружие. — А ещё оскорблял!
— И мы видели! — дружный хор четырёх девиц делал непонятным, на чьей стороне превосходство свидетелей.
— Что именно? — поинтересовался директор у секс- дюймовочек, от взгляда которых позорно бежал несколько часов назад.
— Что скажете, то и видели, Лев Карлович, — за всех ответила самая высокая из спортсменок. Остальные лишь загадочно улыбались, вплотную разглядывая предмет нового увлечения.
Иванов не знал, радоваться или бояться такой группы поддержки.
Учительница английского злорадно усмехнулась. Ну что же, коль Лев не хочет её замечать как женщину, то заметит как врага, а от ненависти до любви… Она плотоядно улыбнулась. Главное, не слиться с массой и не остаться тем, кем казалась до недавнего времени коварная обольстительница Наташа. Но пусть не думает, что одна она способна на невероятные перевоплощения. Кролик из шляпы…
— Я не позволю сделать из своего друга козла отпущения. — Нина с вызовом смотрела в глаза директора. — Не думаю, что вам захочется стать предметом скандала.
Пирогова подскочила к не ожидавшему подвоха Рукоблудову и вывернула карман куртки. Складной нож с металлическим звоном стукнулся об асфальт. Нина наклонилась, в который раз выставив на обозрение Иванову крутые бёдра, и подняла оружие антиманьяка.
— Хорошая подобралась компания соратников. Директор школы, где ученики ходят на занятия с ножами. Учительница, что приползает на уроки с похмелья, а её подруга, чуть ли не в латексе на голое тело, избивает на территории школы случайных прохожих!
Обтянутая узкой юбкой «говядина» не впечатляла. Новый начальник подразделения по подготовке балбесов к взрослой жизни ответил совершенно ровным голосом:
— Этот мужчина мертвецки пьян.
— Ну и что? — тут же парировала Пирогова. — Он ответит за это, а вы все — за многое остальное!
Она склонилась над обездвиженным Самгиным:
— Так жестоко ударить… Я просто уверена в многочисленных переломах и сотрясение мозга.
— А что там можно было стрясти? И переломах чего? — смерила суетливую блондинку презрительным взглядом Илона. — Уж не копчика ли?
Нина чуть не подпрыгнула, получив неожиданную подсказку.
— Вот точно! Забыла об остальных ушибах! И не вам судить о его умственных способностях. — Она вперила взгляд в красивую брюнетку:
— А вы, собственно, кто? Тоже мимо бежали или приехали специально организовать драку?
Иванова стянула резинку, удерживающую волосы. Выпущенные на свободу упругие, густые локоны покрывалом укутали плечи.
— Я похожа на тех, кому нужно бежать? — она усмехалась, разглядывая из юбки выскакивающую перед братом училку. Подумав про себя: «Попал в малинник котяра, то-то не стал особо сопротивляться отцу с новой работой. — Илона заглянула в алчущие глаза потенциальной кандидатки на распятие на столе директора, пообещав себе: — такого секатора из Натальи выкую, что всю сладкую ягодку вырежет по самый корень!»
— Скорее, на ту, за кем бегают. Вон как ученики вас взглядами лапают. — Продолжала верещать Нина.
— Мальчики с рождения знают толк в женской красоте. — Байкерша встряхнула головой, откидывая с глаз непослушные пряди. Тихий вздох эхом прокатился по школьному двору.
Она усмехнулась, взглянув на распростёртого у ног неудачника:
— Удел одних — купаться в мужском восхищении, других — довольствоваться тем, что падает в грязь.
Учительница английского громко возразила:
— Не падает, а роняют!
Илона кивнула Наталье, указывая кончиком сапога на «недвижимость»:
— Девушка, это не вы потеряли?
Сидорова вступила в игру, не желая отдавать победу в руки бывшей подруги:
— Нет. То, что лежит, — не моё, хотя очень настойчиво претендовало на это звание, — и, обернувшись к Пироговой, добавила: — Нина, забери убиенного. Может, сгодится на что. До сих пор ведь годился?
Лев смотрел на то, как слаженно действовали сестра и предмет его вожделения. Кроме гордости за Илону и подавляемого желания улыбнуться находчивой Наташе, он почувствовал нечто тревожное. Колокольчик — или что там порой называем мы интуицией? — натужно кряхтел, предупреждая, что радуется образовавшемуся тандему директор напрасно. Лёд и пламя образуют порой нечто на удивление разрушительное…
В голове возникли кадры далёкой по времени хроники: столб пепла и пламени взрыва водородной бомбы огромным мухомором уходит в небо.
Рука непроизвольно поднялась вверх, пытаясь в волосах создать подобие разрушения.
Колокольчики больше не брякали, тем более не кряхтели, а почему-то шептали хорошо поставленным женским голосом: «Добро пожаловать в собственную Хиросиму, господин Иванов!»