Глава 13

Роман, в приподнятом настроении, возвращался в дом Михаила Потапова, откуда самым безжалостным образом час назад был выдернут братом. Вечер не стал совершенно провальным, несмотря на ссору с богемной подругой. Неожиданный подарок судьбы в лице пьяной в хлам, мирно похрапывающей на руках Иванова девушки казался знаком.

Она олицетворяла его теперешнюю жизнь: красиво упакованное, хорошо оплаченное времяпрепровождение успешного мальчика, в отключённом состоянии бредущего по проторенной папочкой тропке.

А впрочем, даже не бредущего. Сверхопека заботливой мамы походила на надёжные руки Льва, но несущие двухметрового сыночка прямиком к оазису благоденствия. Ну, чем не рай земной в отдельно взятой ячейке общества? Главное, не объявлять протестов с голодовками да поступать так, как хотят заботливые родители. Вячеслав молчать не стал, а младший Запашный всегда подражал брату помня его совет:

— Хочешь досадить родителям — стань голубым. Если с этим никак, то подайся в искусство.

Роман начал брать уроки рисования. И, надо сказать, брать было за что… Жаль, что счастье не бывает вечным…

Мясоедова Ада Фирсовна, славилась идеальными пропорциями тела, сформированного утомительными тренировками в тренажёрном зале и упоительными занятиями сексом с молоденькими мальчиками. Маскируя последнее под обучение высшему творчеству, что полностью соответствовало полученным ими в итоге навыкам. Наставница устала выслушивать от подруг истории о походах налево последнего сластолюбивого подопечного.

В День всех влюблённых сорокапятилетняя дива от андеграунда объявила обомлевшему Роме, что больше не чувствует трепетного восторга при взгляде на молодого любовника и просит её отпустить. Любовь ушла, а вместе с ней — всё-то светлое, что было в их отношениях. Тёмными красками она рисовать не умеет, да и не хочет.

Чек на энную сумму, отписанный Запашным вперёд за год обучения, остался в кармане несчастной женщины, в очередной раз разбившей ранимую нежную душу о скалы суровой действительности.

Ада театрально заламывала руки во время длинного монолога, проклиная мир, наполненный несовершенством, в слезах и отчаянии описывая внутренние страдания и безутешность. Госпожа Мясоедова забыла упомянуть, что через час её ожидает массажист Зураб — двадцати двух лет отроду, скромный, преданный и подающий большие надежды с огромным «достоинством».

Она уходила от Романа в массажную даль, плавно покачивая упругими бёдрами. Столь же крепкими, как руки смуглого красавчика, с восхищением взиравшего на взрослую, но утончённую музу по-восточному влажными глазами.

В этот же день Бог послал младшему из Запашных встречу с прекрасной незнакомкой. Пусть мертвецки пьяной и пока чужой. Он твёрдо решил измениться: ждать, и терпеть, а зная Иванова — долго воздерживаться не придётся. Роман снова окунулся в безумный мир вечеринки, но понял, что душа ищет уединения, и зашёл в дальний, наполненный тишиной музыкальный зал

— Ты чего весь сияешь, как трехмиллионная золотая монета? — ранее забредший сюда Михаил поднялся из мягкого кресла. Он, с присущей ему прямотой, задал вопрос всего час назад пугающему угрюмостью другу. — Тебя Славик клад выкопать отправлял или забрать подарок?

— Второе!

Хозяин дома внимательно посмотрел на Рому, но никаких обнов на нём не заметил.

— И где он?

— Пока в чужих руках, но скоро я это исправлю.

— Дружище, любишь ты говорить загадками. Что тебе подарили и кто?

Роман рассмеялся. Огромный качок Потапов, обладающий дипломом с отличием МГЮА, знанием нескольких языков и успешной юридической практикой, славился патологическим любопытством.

— Судьба. Но чтобы его забрать, придётся немного подождать.

— Ждать — не твоё. — Хмыкнул здоровяк. — Терпением ты никогда не отличался.

— Михач, ты не прав. — Обижаться в этот день не входило в планы Романа, он улыбнулся, добродушно разъяснив. — Если не заметил, то я уже не вечно ноющий младший брат, а вполне взрослый мужчина со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Да уж, вытекает из тебя много, — хохотнул Михаил. — Счёт твоим привязанностям, конечно, никто не ведёт, но ещё немного — и ты побьёшь рекорд Льва.

Запашный не заметил, как проболтался:

— Пока я хочу не его побить, а у него отбить…

Потапов несильно хлопнул друга по плечу, отправив того прямиком в стоящее позади кресло, но даже не обратил внимания на подобную мелочь.

— Так всё-таки очередная юбка!

— Не очередная, а та самая — единственная. — Рома потирал ушибленное плечо. — Правда, она пока не знает об этом и даже меня не видела.

— Конечно, единственная, на неделю, или — прости, Господи, за святотатство против яиц любимого грешника — даже на месяц. — Михаил улыбался во все отбеленные семейным стоматологом тридцать два зуба. — Но почему твоим подарком пользуется Иванов?

— Пользуется — сильно сказано. По-моему, используют его.

— Что ты хочешь сказать? — взгляд магистра юриспруденции наполнился любопытством.

— Она не в той кондиции, когда можно пользовать.

— Это как? — удивился он.

— Впавшая в сон.

Потапов расхохотался:

— Вот и славно! «Поспят» вместе. Уж Лев своего не упустит.

— Как знать, как знать. — Покачал головой Роман почему-то уверенный, что в этот раз «рыжему» не обломится. — Она мертвецки пьяная и не проснулась, даже когда он выносил её из машины.

Организатор вечеринки хмыкнул. Сам он не хотел бы обнимать в постели «пьяную радость».

— Не замечал за Ивановым, да и у тебя пристрастия к алкоголичкам. — Он принялся напевать: — Несмотря на милое личико алкоголичка, алкоголичка…

— Она не такая. — Оборвал фальшивое мычание «рукожопый» художник. — По лицу видно.

— А какая? — удивился не солист хора имени Пятницкого.

— Длинные чёрные волосы, красивые ноги, пушистые ресницы. Идеально чистая кожа. Пухлые губы, тонкая талия, — Он растопырил пальцы, разведя ладони в объёмный круг. — попа как я люблю…

— Ты описываешь мой идеал женщины, — облизнувшись перебил Михаил, — разве что волосы другого цвета. Осталось узнать цвет глаз.

— Мне тоже интересно, какого цвета глаза описанной Романом нимфы. Если карие, то могу назвать её имя.

Друзья обернулись. В проёме двери стоял Песков, придерживающий руками за талии сразу двух женщин — Жанну и Ольгу.

— Я тоже знаю, как зовут обрисованную Ромой пьянчужку. — Фыркнула много раз «бывшая». — Ничего выдающегося: обыкновенная «мышь», неизвестно из каких трущоб вытащенная нашим коллекционером.

— Ты её видела? — удивился Потапов, обнаружив, что все кроме него знакомы с новой добычей Льва.

— Представь себе, да. Он привёл несуразную девицу в «Турандот» этим вечером.

Трофим, немало раздражённый за день не отличающейся умом и чувством меры Жанной, ответил, опередив вспыхнувшего от негодования Запашного:

— Ничего выдающегося? Да там одни ноги чего стоят! А уж необычного цвета огромные глаза… — Блондин причмокнул при воспоминании о растерянном взгляде Натальи и продолжил перечисление достоинств спутницы Иванова: — Ей присущи скромность и такт — порой напрочь отсутствующие в девушках нашего круга. А ещё Наташа беззащитно смешна в своей неуклюжести. — Он усмехнулся и беспардонно по отношению к спутнице на этот вечер добавил: — С такой подругой не заскучаешь. Льву удалось отрыть алмаз, и я с удовольствием займусь его огранкой.

— Ты?!

Как часто одно и то же слово может нести совершенно разную смысловую нагрузку. Вопрос прозвучал почти хором, но с разными интонациями. Голос Запашного выражал негодование и угрозу, Михаила — искреннее удивление, Ольги — изумление наглостью и призрением.

Яростный вскрик Жанны, скорее похожий на визг кошки, которой наступили на лапу, был переполнен отчаянием. Подобное оскорбление нельзя было снести, не прослыв тряпкой, потерявшей последнюю гордость, что могло повлечь за собой необратимые последствия. О таких женщин принято вытирать ноги, а не украшать дорогими мехами и бриллиантами.

— Подлец! Не желаю тебя больше видеть! — Последовавшая за слова пощёчина долго вибрировала на коже, натянутой желваками блондинчика. Отдаваясь болью в узкой ладошке бывшей Ивановой ибн Песковой, и ещё нескольких «козломудов», но так и не ставшей женой.

Оскорблённая до глубины души наглостью любовника Жанна развернулась и, гордо выпрямив спину, вышла из комнаты, скрежеща от злости отбеленными не хуже, чем у Потапова, зубами. В ушах молодой женщины гремела ушедшая в народ песня младшего Преснякова. Нимфа развратной терпимости, никогда не работавшая стюардессой, в очередной раз «пролетала» не только над заморским Парижем, но и мимо сладкой «кормушки».

Ольге не оставалось ничего, кроме как последовать за подругой, безусловно, нуждающейся в утешении. Рухнул второй из хрустальных замков надежд, возведённых в пустыне алчности «мисс забытое Очарование».

Госпожа Иванова, непонятно почему обратившая наполненный злостью взгляд на Михаила, произнесла:

— Свиньи, нарывшие алмаз в куче дерьма! — Она гадливо передёрнула плечами. — Наблюдая подобные сцены, понимаешь, что вы, мужчины, — озабоченные звериными инстинктами подонки, не достойные внимания порядочных девушек!

Она не спеша покинула комнату, внезапно ставшую приютом брошенных зверюшек, по большей части — плюшевых.

Наступившую тишину нарушил Роман, энное количество раз за сегодняшний день и вечер проводивший взглядом уходящих прочь женщин.

— Порядочная, это когда даёт по порядку? — он выставил ладони перед лицом, уточнив глядя на хозяина вечеринки: — Это не касается Ольги, хотя у неё скоро разовьётся язва.

— С чего ты взял? — «животное» Михаил понятно для всех присутствующих — почему, обеспокоился за Иванову.

— Слишком много в ней желчи. — Ответил Запашный, не раз «отбритый» острым язычком давней привязанности Потапова, уточнив на всякий случай: — Это я как будущий врач говорю.

Темноволосый громила-юрист пожал плечами, вспоминая убийственный взгляд девушки, с которой полгода встречался в выпускном классе.

Он почесал подбородок, резюмируя для себя произошедшее:

— Хорошо, что ты учишься не на ветеринара.

— Не то что? — искренне удивился Запашный, пуще всего боящийся прослыть в будущем коновалом. Прозвищем вроде как и к животным имеющим отношение, но с собственным кладбищем из пациентов — людей.

— Записался бы к тебе на приём. — Михаил прокручивал в голове гневный монолог блондинки явно предназначавшийся для него. Это и льстило и грело душу, давая надежду на будущее. — Возможно, прямо сейчас.

— По поводу?

— Неконтролируемое возбуждение. — Потапова всегда заводили неприступные, свысока взирающие на мужчин женщины. — Знаешь, как в анекдоте: — Официант— яйца! — Вареные, жареные, пареные? — Почесать!

— Тьфу ты! — Роман чертыхнулся. — В одном Ольга права — мы кучка вечно озабоченных самцов.

Трофим рассмеялся, заметив вздувшую брюки юриста выпуклость.

— А разве оно бывает другим? Нет, что до меня, то я устал общаться со змеями. Боюсь, у меня началась аллергия от их укусов.

— А где взять иных?

— У Льва. — высказал он несколько часов не отпускающую мысль вслух и тут же пожалел об этом.

— Вот уж нет, Наташа не для тебя! — вскочил на ноги Рома; ярко голубые глаза сверлили блондина.

— Почему это?

— Зачем тебе женщина без титулов и признаний?

— Запашный, ты как ребёнок. Мне от них нужно совсем не то, что надевают на голову, а место намного ниже.

Михаил опустил руку на плечо горячего южанина и усадил того обратно в кресло.

— Дружище, титул у загадочной Натальи уже есть. Она — девушка Иванова. И этим всё сказано! Это как клеймо на слитке золота, говорящее о высшей пробе.

— Ну, чьей она станет любовницей, ещё неизвестно!

Все обернулись на голос не вступавшего до сих пор в разговор мужчины с явно выраженными кавказскими генами. Двухметровый, кареглазый красавец поднялся из обтянутого кожей кресла и потянулся, поигрывая обтянутыми бежевым джемпером мускулами.

— Я предлагаю заключить пари.

— Какое пари? — удивился Потапов.

Егор Валуев — сын того самого министра, дружбой с которым так гордился старший Иванов — пожал плечами:

— Что непонятного? На девушку.

— Какую девушку? — Роман напрягся. Не хватало ему в соперники ещё одного признанного ловеласа.

Егор рассмеялся.

— Рома, не нужно включать дурака. Ты прекрасно понимаешь, о ком я. — Он обвёл находящихся в комнате мужчин наполненным вызовом взглядом. — Неужели вы думали, что меня не заинтересует особа, вызвавшая такой ажиотаж и споры?

Песков молчал, в который раз пожалев, что зашёл не в ту тёмную комнату. Потапов думал так же.

Сын министра усмехнулся:

— Да ладно вам! Я всё равно познакомлюсь с этой кареглазкой, а так — предлагаю честное состязание. — Он довольно потирал руки. — Устроить сафари в пределах М…ска на свежую, почти не знакомую для всех дичь без запятнанного прошлого, что может быть интереснее? Посмотрим, кому улыбнётся удача.

Обожающий споры Михаил повеселел, чёрные глаза наполнились блеском. Пусть он не победит, но сумеет привлечь внимание гордой блондинки; уж та непременно будет следить за соперниками брата, находящегося с ней в вечных контрах.

— Я участвую в пари! Только нужно обговорить заранее некоторые детали. Я, например, не хочу, чтобы о споре знал Иванов.

От удивления брови Трофима полезли наверх.

— Наташа совершенно не похожа на Ольгу, очнись! Зачем это тебе?

Встав рядом с Егором, Потапов также расправил плечи. Двое верзил с вызовом взирали на фигуры худосочных друзей.

— Ну что же, — Песков никогда не пёр напрямую, предпочитая обходить препятствия, — не хочу оставаться за бортом столь славной компании. Только учтите: для меня в деле соблазнения женщины не существует правил. — Он с присущей ему дипломатичностью, граничащей с осторожностью, протянул руку соперникам. — Я с вами, только пальцы смотрите не переломайте. Мне ими ещё играть колыбельную на ночь.

— Твоя малышка ушла, придётся перебирать «флейту» вручную. — Запашному ничего не оставалось, как принять пари. — Что получает победитель? — вздохнув поинтересовался он.

Валуев ухмыльнулся.

— Кроме девушки, я получу удовлетворение от неудачи и злости Льва и благодарность сестры, но могу принять ваши условия.

Трофим ответил на предыдущую реплику южанина и выдвинул ещё одно условие:

— В отличие от тебя, Рома, мне не составит труда найти порядочную тёлку на ночь. Спор не может быть пустым. Девушка — главный приз, но всё-таки… Деньги, я думаю, тут неуместны. — Он ухмыльнулся, представив выпученные глаза старшего поколения заквашенных «сливок» общества, не сомневаясь в собственной победе. — Предлагаю проигравшим станцевать стриптиз с полным раздеванием в «Турандот», раз уж именно там всё началось. Порадуем почтенную публику. Пусть полюбуются на голозадых наследников.

Роман, выслушав блондина до конца, произнёс:

— Предложение, несомненно, интересное, — и лишь потом вставил шпильку: — А про тёлок, Троша, смотри, чтобы в её «порядке» я не оказался первым.

Михаил захохотал в голос, одобряя обоих друзей разом:

— Согласен! Я даже знаю, кого приглашу полюбоваться на это зрелище.

Песков усмехнулся.

— Не сомневаюсь, Миша, а ты, Запашный, мечтай! — Он попеременно пожал руки вступившим в борьбу. — Уверяю, стоит кому прознать о споре — сработает тотализатор с хорошими ставками на лучшую задницу нашей четвёрки или размер члена.

Теперь уже смеялись все, но у каждого были особые, известные лишь ему одному причины бороться за главный приз — за Наталью.

Если бы спорщики знали, что бороться за, как и против стихийного бедствия бесполезно! Не зря всем тайфунам присваивают нежные женские имена. Стихия сама не знает порой, по чьему побережью ударит первой…