Глава 27

— Это и есть особняк твоей бабушки? — Лев присвистнул от удивления, осматривая внушительные решетки, огораживающие огромную территорию сада, покрытую хаотично разросшимся кустарником.

Наталья судорожно сглотнула, ответив почему-то шёпотом:

— Да, остался в наследство от последнего мужа. Я же говорила тебе, что она ребёнок иммигрировавших в двадцатых годах во Францию, а затем перебравшихся в Америку землевладельцев. Агнес в семнадцать лет рванула в Лос-Анджелес покорять Голливуд. И даже была популярной актрисой в своё время, но в сорок ушла со сцены и прекратила сниматься. Хотела запомниться многочисленным почитателям молодой и красивой.

От одного из них, юного художника из Австралии, ставшего третьим по счёту мужем, она в сорок один год произвела на свет Чарльза. На денежную помощь, так и не женившегося во второй раз немца, она живёт ни в чём не нуждаясь. — Пересказывала она вкратце биографию любимой родственницы. — А в восьмидесятые, со страстью присущей её натуре, бабуля влюбилась в кинорежиссёра из СССР. Она, бросив устроенную жизнь на западе, рванула с любимым на родину предков.

— Так сколько ей сейчас лет?

— Почти девяносто, хотя бабуля довольно крепка духом и телом, ведёт правильный образ жизни, соблюдает диеты, занимается йогой…

— Как и моя.

Удовлетворённо констатировал директор, не заостряя внимание на пристрастиях гурманки Карловны старшей. Он не понимал причины нежелания биологички знакомить его со своими родственниками. Сложнее Матильды личности быть не могло. Но Наталья отлично справилась с представлением на роль невесты. В собственном умение ладить с женщинами Иванов был уверен на сто пятьдесят процентов…

Блажен кто верит, …конечно, Фортуна любит отчаянно смелых, но порой, за излишнюю самоуверенность, наказывает …

Он во все глаза смотрел на широкую морду палевого окраса неаполитанского мастифа, со скатывающейся из пасти по тёмным обвисшим брылам слюной. С чувством собственного достоинства выпяченная грудь, царственная осанка, лопухами свисавшие уши и добродушно умный взгляд кобеля не могли обмануть того, кто прекрасно разбирался в собачьих породах. Этот английский «милаха», чьи азиатские предки сражались с бьющимися на смерть гладиаторами и львами, обладал отличной реакцией и мёртвой хваткой.

Ярко окрашенные губы сухенькой, размером с гнома старушки, резко контрастировали с окружёнными зеленовато-серым ободом теней огромными карими глазами. Бледная, сероватого оттенка пудра на щеках, придавала лицу некую болезненную, как бы сказали в прошлом веке, чахоточную истощённость. Скрюченными, напоминающими куриную лапку пальчиками, бабуля крепко сжимала кожаный поводок, закреплённый на шипованном ошейнике огромной собаки.

— Она заболела? — чуть слышным шёпотом поинтересовался Иванов у невесты. — Выглядит как напомаженный зомби.

Наталья улыбнулась уголком губ, зная маму отца, как никто другой, и догадываясь о причине её внешнего недомогания:

— Поверь, даже случись у неё насморк, мой телефон обрывался бы от криков о помощи. — Она посоветовала сделать то, на что сама не решилась бы. — Поинтересуйся, что Агнес недавно прочла и получишь ответ. Она актриса, а бывших лицедеев не бывает, сыграет даже на смертном одре.

Пес, вытянув шею, принюхался к штанам незнакомца, запоминая аромат «стратегически важного места». Он облизнулся и ласково проурчал, оскалив пасть полную острых клыков. Впрочем, резцов, как и положено бывшему хищнику, рвавшему в древнем Риме плоть гладиаторов, было ровно двенадцать. Висящий между ними язык почти фиолетового цвета немного напрягал, ставя в мозгу гостя невольный вопрос «правильное ли у псины питание?»

— А твой запах ему понравился, дружок, обычно он не любит чужих мужчин, — старушка усмехнулась, скривив губы набок и приоткрыв левую часть идеально сохранившегося зубного протеза, мгновенно став похожей на любимого питомца, — Можешь не переживать, с утра Проказника покормили.

Лев растянул губы в улыбке, пряча за оной совсем непочтительные измышления.

«Вот это имечко, разве нормальный хозяин мог его дать герою «челюсти»? И при чём тут не переживать и покормили…». Он прикинул на взгляд размер и массу тела животного. «Такой запросто человека заглотит вместе с ботинками, по крайней мере — наполовину. Надеюсь, хозяйка знает, что мастифы склонны к ожирению и кормить их нужно понемногу несколько раз в день. Хотя я предпочёл бы, чтоб завтрак монстра был достаточно плотным. Возможно, его язык стал синюшным от цвета обуви заблудшего на огороженную территорию бродяги…»

Пес, словно прочтя мысли незваного гостя, склонил голову на бок, оценивающим взглядом пройдясь по штанине костюма от Армани и тихо тявкнув, впился зубами в идеально отутюженную стрелку. Послышался треск раздираемой ткани. Рывок, последовавший за этим, сбил Иванова с ног. Он успел среагировать и выставить руки вперёд, не протаранив носом посыпанную мелким камнем дорожку. Но теперь стоял на одном уровне с мордой «убийцы» костюма всего за каких-то три тысячи баксов.

Проказник довольно осклабился, не разжимая челюсть, почти человеческой усмешкой, сжимая в зубах «трофей» — кусок тёмно-серой шерсти с лавсаном и радостно пошевелил хвостом.

«Покойница» весело «ржала» над ухом спутника внучки, пришёптывая между всхрюкиваниями идеально поставленным голосом.

— Я… же… не зря дала малышу это имя… неисправимый шутник… с раннего детства такой,… а как любит играться с обувью…

Лев, вскочив на ноги, с тоской посмотрел на пару любимых туфель, сохраняя в душе надежду, что в доме Сидоровой старшей разуваться не принято…

— Я тебя предупреждала, что лучше отложить встречу, — бормотала невеста, — сам настоял,…прости…

— Агнес, познакомься, это Лев, мой директор и хороший друг.

Иванову пришлось почти вдвое согнуться, чтоб поцеловать протянутую королевским жестом сухонькую ладошку, вцепившуюся мёртвой хваткой в его пальцы.

— А я то думаю, что за «перчика» ты притащила, уж не решила ли в шестой раз выдать замуж любимую бабушку, — она, высоко задрав голову, впилась взглядом в молодого рыжика, выдавая вслух впечатления от увиденного. — Высок, красив подлец, и окраса моего любимого…а глаза то кошачьи…

Она облизала кончиком языка расплывшиеся от бесконечной закачки гелем губы.

— Наталия, радость моя, могла бы и позвонить предварительно, предупредить о визите. — Актриса кокетливо поправила шарфик, прикрывающий кожу дряблой шеи, и добавила с придыханием, — я бы как следует подготовилась к столь приятной встречи. А то, перечитывая Рериха, впала в апатию.

И лишь проведя большим пальцем по внутренней стороне ладони представленного внучкой друга, ослабила захват.

Этим поспешил воспользоваться Иванов, выхватив кисть из не по возрасту крепкой руки старушки.

Наталья, знающая, что подразумевала госпожа Сидорова под «подготовкой» и даже начинавшая ревновать по-идиотски улыбающегося «рыжика» к ветреной родственнице, в совершенстве владеющей наукой обольщения, пробормотала.

— Бабушка…

— Агнесс! — поправила вечно молодая душой служительница Мельпомены.

— Прости, но ты помнишь, что сказали врачи после последней пластики? Подумай о возрасте…

Ожившая «зомби» отмахнулась от внучки, как от назойливой мухи.

— Да, что они понимают, эти продажные эскулапы, я ещё всех их переживу. Моя прапрабабка утверждала, что видела восшествие Христа на Голгофу…

— Эта та, что закончила жизнь в приюте для душевно больных? — Вновь вставила шпильку учительница, презираемого актрисой предмета.

На что бывшая звезда с достоинством вскинув голову, парировала:

— У нас никогда не признавали людей с экстрасенсорными способностями! Но хватит о грустном, идёмте в дом…

Предложила она, широко распахнув двери первого этажа просторного особняка. И решив, что зазнайка просто напрашивается на то, чтоб её проучили, многозначительно улыбнулась, добавив с томным придыханием:

— Там намного удобней, — не поясняя, что имеет в виду. — Извините, но мужской одежды в этом доме уже лет десять как нет, но могу предложить свой халат. — Хозяйка дома с удовольствием разглядывала оголённый участок крепких мужских мышц покрытых коричневыми волосками.

Лев никак не мог определить, чем было вызвано лёгкое подёргивание брови и подмигивание госпожи Сидоровой: нервным тиком, или тем, на что не хотелось бы списывать лицевые судороги престарелой женщины…

Лёгкая бледность брюнетки напрасно вселила надежду в сверх активного ухажёра биологички. Девушке вовсе не было стыдно за поведение избалованной псины и не менее испорченной родственницы, она с ужасом представляла, что ожидает директора дальше…

— Деточка, кажется, я оставила очки у бассейна. — Обратилась к другу единственной внучки актриса. — Будь добр, принеси, если, конечно, не сложно.

— Сейчас! — слишком энергично откликнулся на просьбу кокетливой «покойницы» потенциальный родственник, ломанувшись к выходу.

— Я с ним, — попыталась улизнуть и Наталья.

Старушка вцепилась в её руку:

— Нет, — и адресуя следующие слова скорее Иванову, громко добавила, — девочкам надо посплетничать, — а дождавшись пока тот отойдёт на несколько шагов, начала допрос учительницы, устроившись на любимом в меру мягком диванчике:

— Он хорошо обеспечен?

Задала самый главный вопрос пекущаяся о благополучие сына бездельника родительница.

— Пока нет, богаты его родители. — Отвечала совершенно не меркантильная внучка.

— Он единственный сын? — Поинтересовалась бабуля.

— Да!

— Тогда чего ты мне голову морочишь? — облегчённо вздохнула Агнес, продолжив. — Его отец любит животных, как я?

Она почесала за ушком преданного монстра, надёжным щитом восьмидесяти девяти килограммов бойцовского мяса улёгшегося в шаге от хозяйских ног.

— Нет.

— Тогда кому, как ты думаешь, он завещает все свои деньги? — усмехнулась актриса недальновидности дочери сына, задавая вполне риторический вопрос.

— Кроме Льва в семье есть две дочери.

— Умоляю тебя, — театрально взмахнула рукой старушка, — не насилуй мой мозг крупножоперными глупостями!

— Это как? — округлила глаза биологичка внимая каждому слову мудрой «язвительницы».

— А вот так, — соорудила та фигуру из трёх сложенных вместе пальцев, — жопа будет его дочерям, а не наследство. Подачка зятьям, не более того. — Поясняла она. — Не любят отцы отдавать своих принцесс в чьи-то руки, приправляя сокровище большим приданным. Мало того, что и так отдают самое дорогое…

Агнесс на секунду замолчала, растерянно осматриваясь по сторонам.

— Вот опять началось.

— Что, бабушка? — С волнением и страхом поинтересовалась внучка. — Ты слышишь голоса или видишь что-то потустороннее?

Актриса вытаращила подведённые, как у Греты Гарбо глаза, поражаясь глупости наследницы четвертой части её состояния.

— Ты что, за дуру меня принимаешь? — возмутилась она. — Я может и впадаю в старческий маразм, но делаю это со свойственной мне элегантностью. — Она поправила высокую причёску с начёсом и уже более спокойно объяснила. — Провалы в памяти начались, говорю. Так о чём это я?

Госпожа Сидорова встала, подошла к массивному буфету и, достав из застекленного ящика посуду с графинчиком, накапала в стакан пятьдесят грамм коньяку. Проглотила она его как микстуру, одним махом, закусив тонко нарезанной долькой лимона, потевшей под сахарной шубой на блюдечке.

— Коньяк полезен сосудам, а сладкое нужно мозгу. — Передёрнула она худенькими плечами. — Ох, хорошо взбодрилась, и сразу всё встало на место!

Актриса вернулась на диван, продолжив наставлять младшую из своего рода.

— Выходи замуж за этого мажорчика, — оговорившись, — если позовёт конечно. И не о чём не думай! — Она взглянула через открытую дверь на вышагивающего вдоль бассейна директора. — Правда он непростительно молод и очень красив, но можно и потерпеть немного подобные неудобства. — А склонившись к плечу внучки, прошептала в самое ухо. — Я вычитала недавно рецепт одного снадобья…через год, как миленькая станешь вдовой, но сначала позаботимся о свёкре!

— Бабушка, ты о чём сейчас говоришь? — вытаращила и без того большие глаза учительница. — Чему меня учишь?

— Ты чего разоралась? — шикнула на неё родственница— душегубка, указывая рукой на дверь. — Он чать не глухой ещё. Раскудахталась, курица. — Недовольно ворчала она. — Слушай, что я тебе говорю. Старшие плохому не научат. Первый раз выходить замуж нужно непременно за очень богатого и желательно старика, но…

Госпожа Сидорова оглядела единственного отпрыска непутёвого сына оценивающим взглядом:

— Ты мосю то не вороти, не девочка уже. Смотришь скоро меня по возрасту догонишь, тут уж не до выбора, кто берёт за того и иди. — Выговаривала она, поучая недовольную девочку. — А уж второго потом, со своими деньгами, приплывшими от первого брака выберешь по собственному вкусу.

Она вскинула голову вверх, послав воздушный поцелуй в потолок.

— Думаешь, я от большой любви газы первого мужа слушала? Зато где сейчас он и где я? — Агнесс наскоро перекрестилась, оправдываясь перед тем кто всё видит и слышит. — Святой был человек, Царство ему небесное! И главное никогда не звал за сбой. Отдыхает там на сковородочке и мирно меня дожидается.

Она еще раз перекрестилась и на сей раз с большим старанием.

— Конечно, присоединиться к нему я не тороплюсь и Бог это видит. — Агнес закатила глаза прошептав с придыханием. — Может ещё раз замуж соберусь… — Она облизнулась, оценив выпирающие ягодицы склонившегося над кустом роз Льва. — Впрочем, не хочешь, не надо я и сама им не прочь заняться… у тебя есть пудра?

— С чего ты взяла, что я за него из-за денег хочу? Вернее не хочу. — Вскочила на ноги запутавшаяся в словах биологичка. — Какое замуж тебе, какое займусь? Бабуля, ты, что плохо видеть стала? — Она указала рукой за дверь. — Посмотри на него и на нас. Да за ним полгорода красоток из богатых семей бегает!

Ворчала учительница, доставая из сумки пластмассовую коробочку, рассуждая скорее сама с собой:

— Я вообще через раз ему верю. Может Лев играет со мной до сих пор. Если чего точно и хочет от меня, так это ещё раз затащить в постель! — Она возмущённо фыркнула. — Не привык, что отказывают, вот и носится за мной по пятам.

— Так, так, так… — с восхищением присвистнула «невыдвиженница» на двадцать две премии Оскар. — А ты не так глупа, как на первый взгляд кажешься. Раззадорила мужика и в кусты… — старушка поверх белого нанесла спонжиком слой розовато сливочной «жизни» и оставшись довольной образом постаревшей Кармен, воскликнула. — Я же не знала, что у вас так далеко всё зашло. Горжусь тобой — моя школа!

Переспелая преподавательница предмета «искусство ненавязчиво притащить мужика к алтарю» обвела пустой стол растерянным взглядом. Соображая должна ли она угостить визитёров ужином и прикидывая в уме сколько для этого придётся приложить физических усилий.

— Ты голодна? — поинтересовалась Агнес с надеждой услышать отрицательный ответ и добавила аргумент, при котором эти слова были неизбежны. — Ирина попросила выходной, я сама на бутербродах и подножном корму. Морковки тёртой с сахаром хочешь?

— Нет спасибо, — рассмеялась внучка, представившая утренний завтрак Нади и Пусика— Я дома этой вкуснятиной каждый день объедаюсь, мама меня со своим косоглазым любимчиком вечно путает.

— Эта скотина ещё жива? — Поинтересовалась старшая из семейства как раз в то время, как Лев переступал порог дома. — Я никогда не рассказывала, почему разошлась со вторым мужем, царство ему небесное?

— Я не помешаю?

Решил изобразить из себя «джентльмена» директор, на самом деле снедаемый любопытством. Ему хотелось узнать на каких примерах семейной жизни воспитывались комплексы госпожи Сидоровой, в свои далеко за двадцать остававшейся девственницей.

— Ну, что ты, зая. — Плотоядно усмехнулась актриса, забирая очки из его рук и намеренно сравнивая красавчика с ушастым зверем. — Очень поучительная история.

— Тогда я останусь?

Иванов без приглашения уселся в кресло напротив сердцеедки минувшего столетия и приготовился слушать, отметив для себя, что все женщины семейства Сидоровых помешены на кроликозайцах.

— Конечно, присаживайтесь, молодой человек. — С сарказмом воскликнула Агнес. — Чувствуйте себя, как дома.

— Благодарю. — Ответил ей кандидат в «зятья» и бодро вскочил на длинные ноги.

Он приложился губами к морщинистой руке, одарив актрису ослепительной улыбкой и нежнейшим взглядом. Заставив хозяйку мастифа жалеть, что Наталья находиться сейчас в этой комнате.

— Присядь, детка. — Скрывая досаду, потребовала бабушка от внучки. — Заодно поймёшь, почему Гамлет подарил твоей матери кролика.

Она коротко хохотнула, умиляясь изощрённым проказам единственного ребёнка. Художник во втором поколение обладал не только тонким вкусом, но и отличной памятью. Да и как можно забыть не раз и не два рассказанную историю?

— Это был грандиозный скандал, просочившийся в прессу.

Госпожа Сидорова вытянула ноги и подперев ладонью щедро покрытую румянами щёку погрузилась в воспоминания:

— В тот день я решила порадовать мужа, какую неделю допоздна пропадающего на съёмках новой картины. Очередная бездарная хрень, в которой не нашлось для меня даже маленькой роли, а ведь всё могло пойти по другому. — Не стеснялась в выражениях неоценённая когда-то супругом недогением актриса. — Так вот, я решила сделать ему подарок. Неблагодарное надо сказать занятие эти сюрпризы.

Процедила она сквозь вставную челюсть.

— С тех пор я их не люблю, но тогда…воодушевлённая свежим выпуском Плейбоя милашки Хефнера… я рассказывала, что была с ним знакома? — Воззрилась престарелая красотка на внучку, и махнув рукой на её «да» продолжила. — Вырядилась я в введёный им в моду костюм зайки.

Она закатила глаза.

— Боже, в этом образе я была бесподобна! Чёрный облегающий боди под бежевым плащом. Чулки со стрелкой на всю длину бесконечно красивых ног. Бабочка поверх изящного воротничка на длинной шее…ну и конечно же этот чёртов кругляш пушистик на попе. — Агнес усмехнулась, скривив в горькой ухмылке напомаженные губы. — Хорошо хоть ушки решила одеть непосредственно в его кабинете.

Она замолчала на некоторое время, мучительно вспоминая продолжение заученной наизусть истории. Наташа с тревогой наблюдала с каким трудом удаётся это актрис ещё год назад за пару дней запоминающей огромные тексты.

— Так вот, — продолжала Агнес, — приезжаю я в студию, узнаю, что он в кабинете, на перерыве и топаю вся возбуждённая, хоть и замёрзшая до предела. Осень глубокая была на дворе. — Пояснила она. — Ну, думаю, ещё чуть-чуть и согреемся…

Престарелая поклонница Эроса пожевала губами, явно вспоминая сколь часто и каким образом «грелась» в далёкой молодости, а заметив, что Наталья смущённо отводит глаза, добавила:

— Детка, я не порно историю из телевизора пересказываю, а суровую правду жизни, смущаться тут нечему. — Продолжив. — Толкаю я дверь, предварительно отпихнув возникшую преграду в лице секретарши.

Агнес вновь обратилась к внучке:

— Ты же знаешь, по характеру я тайфун, в тот момент ещё и подпитаный нетерпением. Толкаю я эту чёртову дверь, решительно шагаю внутрь, на ходу распахивая макинтош и замираю, наткнувшись взглядом на дивную картину…это, ставшее через минуту совершенно лысым, животное, со спущенными штанами, пыхтит над молоденькой старлеткой, вряд ли достигшей совершеннолетия.

Она коротко хохотнула.

— Никогда не забуду его затравленного взгляда. Похотливый кроль мнивший себя львом. Он попытался закрыть голые прелести любовницы своей вялой грудью, но не тут то было… через пару минут под её глазами сияли кровоподтёками звёзды… изменник лежал на полу, я восседала сверху…

Старшая Сидорова смеялась в голос. Наталья громко молчала. А Лев за этот короткий рассказ многое понял. Он с ужасом ожидал, что стало с бедным, пусть и похотливым кролем в душе очень ему сочувствуя.

— Это надо было видеть…

Госпожа Сидорова подскочила с дивана, жестикулируя и с пафосом в голосе вынося приговор второму, раздетому подчистую её юристами мужу:

— Разъярённая крольчиха триумфирует местью, цитируя строки брачного контракта сидя на поверженном самце…

Она вперила взгляд в округленные глаза жениха внучки, как бы предупреждая, что ждёт того в подобном случае:

— А меж тонких пальчиков торчат остатки волос изменника, уступающие по густоте пушистящимуся на её попе хвостику.

Агнес стукнула в ладони, будто захлопывая крышку аккомпанирующего рояля, подчёркивая трагизм последней сцены рассказанной ею комедии.

Иванов вздрогнул от неожиданности и громко икнул, как делала обычно Наташа в момент большого волнения.

— С кем поведёшься, того наберёшься. — Неожиданно для себя вслух сказал кандидат в губернаторы от фракции папы.

И непонятно было, что значили эти слова: признание им духовной близости с невестой, или опасение, что та копирует поведение воинственной бабушки.

— А ты как хотел? — с иронией вопрошала старушка— валькирия.

Госпожа Сидорова отлично поняла, чем был напуган красавчик, и добила его, решив, что если тот не сбежит в течение десяти минут, то благословит их с внучкой на брак.

— Женщины в нашем роду никогда не были глупыми и всегда умели постоять за себя.

Лев продержался пятнадцать, в течение которых обдумывал план побега. Он успел пролистать объёмный альбом со старыми пожелтевшими от времени фотографиями. С каждой из которых на него взирала постепенно стареющая красавица, очень похожая в юности на Наталью.

— А почему нет фото ваших мужей, даже свадебных? — поинтересовался он.

И услышал ожидаемый ответ.

— А зачем они здесь? — Агнес пожала худенькими плечиками. — Мужья старели, умирали, если я не бросала их, а я оставалась молодой и красивой. — Она кокетливо приподняла бровь. — Зачем же мучиться созерцанием того, что могло произойти, не обладай я превосходными генами.

Иванов заторопился домой, ссылаясь на то, что уже темнеет, завтра начинается рабочая неделя и им с Наташей надо хорошенько выспаться. Он пятился почти до ворот, не желая ещё раз тесно пообщаться с Проказником.

Агнес торжественно благословила детей перекрестив возле машины, пожелав прежде всего себе:

— Жду приглашения на свадьбу. — Она облизнула губы, заглядывая снизу вверх в зелёные глаза будущего родственника и кокетливо поинтересовалась. — Надеюсь, среди гостей найдётся достойный ценитель неувядающей красоты? — А обратившись к внучке потребовала. — Тренируйся бросать букет, дорогая. Я буду четвёртой слева в первом ряду претенденток на брак.