Глава 30

Наташа не стала стучать в дверь спальни почти жениха, желая застать его врасплох. Она несколько раз глубоко вздохнула, нацепила на лицо улыбку и шагнула в логово Льва.

— Ты? — удивлённо воскликнул больной, вальяжно развалившийся на измятой постели.

Тонкий зелёный плед едва прикрывал бёдра, да мускулистые волосатые ноги, выше он и вовсе был голым.

Тело Сидоровой мгновенно отреагировало на любимого самца, глубоко плюя на принципы возмущённого мозга. Внизу живота предательски заныло, сразу переводя визит из сочувственно делового в озабоченно ознакомительный.

— Ты ждал кого — то другого? — пропищала она, старательно отводя взгляд в сторону, успев пожалеть, что поддалась на уговоры Илоны. Её появление конечно могло помочь выздоровлению рыжего обольстителя, но как и какой ценой? Она сумела собраться, отчаянно взглянув в прищуренные глаза хозяина африканской саванны. Лев плотоядно ухмылялся.

— Не ожидал, что ты отважишься в одиночестве забрести ко мне в гости.

— Я не одна. — По привычке противоречила ему биологичка.

— А с кем? — радостно облизнулся хищник, присев на кровати. — Разве, что в сопровождение святого духа, но он нам не станет помехой.

Грудь соблазнителя, покрытая чуть меньшей густоты растительностью, чем грива у Льва животного мира, учащенно вздымалась. Он поднялся, бесстыдно демонстрируя серые боксеры с хорошим наполнением начинающего вздыматься гульфика. И шагнул навстречу нежданной гостьи.

— Это не то что ты думаешь! — неизвестно зачем взвизгнула та и, развернувшись, схватилась за ручку двери, но не тут-то было…

— Стоять! — строгий окрик директора, в два прыжка одолевшего расстояние до жертвы, сопровождался придавливанием двери широкой ладонью и защёлкиванием замка. — Далеко собралась?

В спину Натальи упёрлась широкая грудь. В район ягодиц воткнулось мужское возбуждение, а над ухом возникло тяжёлое дыхание, горячим воздухом обдавая оголенную шею. Перед глазами моментально возникло видение не раз просмотренное с экрана телевизора.

Грозный хозяин пустынь Африки имеет покорную львицу, прикусив для верности зубами рыжую холку. Объяснять какого цвета были глаза, с накрашенными ресницами и стрелками подводки, получающей удовольствие бесстыдницы, не имело надобности. К жару желания моментально добавилась влажность. Ещё немного и она сама покорно развалится на серого цвета ламинате призывно выгибая спину и оттопырив попу.

— Я вспомнила, мне срочно надо кое-что сказать Илоне. — Пробормотала Наталья решив, во спасение остатков чести, немедленно удрать и безрезультатно дергая круглую ручку.

— Сначала ты расскажешь всё мне! — грозный рык отметал любое противостояние.

Лев развернул попавшую в ловушку училку и с ходу впился поцелуем в податливые губы.

Она сжала зубы, но сил обороняться хватило на пару секунд. Рыжий искуситель требовательно раздвинул их языком и ворвался в рот, ласково поглаживая давно помеченную территорию. Голова биологички кружилась, ноги предательски подкашивались.

Бабочки в животе радостно отплясывали, требуя присесть на цветочек, ствол которого настойчиво давил на живот. И лишь одна мысль помогла ей вернуться в действительность, дабы сопротивляться. Наташа резко сунула руки под грудь не ожидавшего нападения. Иванова и со всех силы их выпрямила. Директор пошатнулся и сделал шаг назад, отпуская в очередной раз на волю предмет настойчивого соблазнения.

Рвавшийся в бой «повелитель бабочек» вздрогнул, послав болезненный спазм в почти отключенный мозг искусителя.

— Да чтоб тебя! — неизвестно кому пожелал он и уже зло поинтересовался у Сидоровой. — Чего припёрлась тогда?

— Узнать о твоём здоровье.

— Узнала? — Тёмные брови взметнулись вверх.

— Вполне. — Бормотала волонтёр от медицины. — Вижу, что кроме искусственного дыхания рот в рот тебе требуется отсос. — Она покраснела до корней волос, сообразив как это слышалось Льву.

— Согласен! — Ухмыльнулся тот плотоядно, делая шаг вперёд.

— Вакуумный, я имела в виду. — На этот же шаг отступила Наташа.

— Да я от любого не откажусь, — гипнотизировал он пухлые губы, — только не до крови.

— Пошляк, я про искусственным образом.

— Это как? — продолжал Иванов наступать. — Резиновой Наташи у меня нет.

— Надо срочно купить. — Исправляла она словесную оплошность. — Подарю на ближайший праздник.

— Зачем? Если есть ты!

Он с усмешкой надвигался на отступавшую в угол училку. Она выставила руки перед собой, с отчаянием в глазах проговорив дрожащим голосом:

— Ты же не собираешься?

— Собираюсь! — оскалился он, продолжая делать небольшие шаги.

— Но не здесь же? — огляделась она по сторонам в поисках тяжелого предмета.

— Здесь и прямо сейчас! — Он кивнул на призывно распахнутую постель. — На то она и спальня.

— Мы не можем! — В отчаяние пропищала Сидорова, выдвинув последний аргумент — Микробы и вирусы твоей болезни могут вредно отразиться на здоровье детей. Могу показать справку.

— Каких детей? — оторопел директор, замерев на месте. — Справка из психдиспансера?

— Наших конечно же, двойни. — Поясняла она офигевшему почти партнёру по несостоявшемуся сексу. — Час назад гинеколог сказала. Мы с Илоной были у неё на приёме.

— У сестрёнки не тройня случайно? — выговорил он по — инерции, переваривая информацию.

— Нет, только у меня…двое…сразу…наверное…

— Слава Богу. — Пробормотал Лев, восславив неизвестно какое из сообщений.

— Ты рад? — Наталья с надеждой ловила взгляд почти многодетного отца.

— Не представляешь насколько… — Он отступил к огромному, во всю стену дивану с разбросанной по нему одеждой.

Наталью терзали сомнения по поводу счастья. Печально поникший «Иванов младший» был точно не рад, наскоро прячась в спортивных штанах хозяина. Лев натянул ещё и футболку, словно доспехами обороняясь одеждой от неожиданного известия. Он сам открыл дверь, выпуская биологичку из комнаты. Пожелав в след:

— Скажи Илоне, что нам с ней надо срочно переговорить.

Наталья ринулась на свободу, но замерла, растерянно переминаясь на месте, не спеша покидать спальню.

— И это всё? — она с удивлением взирала на отца будущих детей.

— Что всё? — Нахмурился Лев.

— Ну как же — мялась она, теребя край блузки. — А где желание отпраздновать? Обрадовать родителей, бабушек, придумать имена для двойняшек, в конце концов.

— Пункт про радость Карла и Алевтины мне нравится больше всего, — кивнул Иванов, — скажи сестре, что почётную обязанность вестника ада я делегирую ей. — Он распахнул мини бар и уточнил, достав виски с бокалом. — И с визитом ко мне пусть не затягивает. — Он плеснул янтарную жидкость на дно стакана, немного подумал и долил чуть ли не до краёв, добавив — пока у меня не подскочила температура градусов так на сорок.

Наташа, явно обиженная таким безразличием, вышла из спальни, громко хлопнув за собой дверью.

— Твою мать! — Иванов упал на низкий диван, не зная, как реагировать на полученную новость. Он точно не спал с Натальей. От поцелуев беременеют только Девы Марии да некоторые виды хладнокровных. Ни к кому из них она не относилась. Оставалось одно — либо биологичка успела с кем-то трахнуться в день, когда ушла из гостиницы, либо врала изначально, успешно разыгрывая девственницу, либо… — Он залпом выхлебал виски, высказав вслух. — Илонкина задумка, по — любому! А я, как дурак, повёлся.

Тем острее вставала потребность переговорить с сестрой. Он, быстрым шагом, направился вслед за невестой.

Тем острее вставала потребность переговорить с сестрой. Он, быстрым шагом, направился вслед за невестой.

— Козлина! Козломуд даже! — возмущалась Наталья, переступив порог комнаты Ивановой младшей.

— Что случилось? — Удивилась та, едва успев переодеться, пока подруга объяснялась с братом.

— Ему не нужны наши дети! — Сидорова с трудом сдерживала слёзы. — Ещё вчера, подлец, представлял меня родоначальнице семьи, а сегодня почти, что вышвырнул из своей жизни.

— С чего ты взяла? — Округлила глаза младшая из семьи Ивановых.

— Он выпроводил меня из спальни, поручив тебе самой рассказать родителям.

— Что рассказать? — недоумевала она, не понимая, как это брат не воспользовался возможностью трахнуть невесту. Чем быстрее он это сделает, тем лучше в сложившейся ситуации. Чувствовать себя сводницей было противно, но иной вариант отсутствовал.

— Про мою беременность! — Наташа всхлипнула, сдерживая рвущиеся наружу слёзы. — Пусть даже не надеется, что стану делать аборт. — Она швырнула сумку на стол, прикидывая в уме имеющиеся накопления и, со злостью выдала — Выращу детей без него как — нибудь.

— Стоп, стоп, стоп! — Илона подтолкнула брюнетку к креслу. — Ты сказала Льву, что беременна вот так сразу без подготовки? — она, в отличие от училки, с трудом сдерживала смех, готовая отдать многое за возможность увидеть лицо вип мастера по «перепиху» в момент возведения в ранг отца.

— Какая подготовка? — метала молнии взглядом биологичка. — Ему что ли их рожать?

— Кормить однозначно ему и немало лет. — Вступилась за брата сестра. — Он человек ответственный.

— Видела бы ты эту ответственность. — Хмыкнула Сидорова. — Аж почернел и, — добавила то, что обидело больше всего — эрекцию потерял.

— Это кто, что потерял?

Громкое рычание Льва заставило девушек оглянуться.

— Давай вернёмся ко мне и продолжим. — Потребовал он, ухватив невесту за руку, и резко выдернул из кресла.

— Чтоб я ещё раз тебе дала… — яростно вырывалась она. — Только по лбу кулаком, или в глаз! — училка опустила взгляд на дорогое любому мужчине место, пообещав — Так двину коленом, что других малышей у тебя вовсе не будет!

— Каких других, — под смех сестры Иванов крепко обнял взбесившуюся бунтарку, лишая возможности двигаться. — Этих бы вырастить, — добавил он, улыбаясь — раз сразу двое.

Он немного отстранился, заглядывая в раскрасневшееся лицо фантазёрки.

— Имена давным — давно зарезервированы бабулей. Откажешь — проклянёт тебя памятью Сталина: мальчик— Карл, девочка— Роза! — пригрозил он, усмехнувшись в округлившиеся глаза Катастрофы. — Это не обсуждается!

— Бедные дети… — потерянно прошептала та, поинтересовавшись — За что она так их?

— За любовь к революции. — Улыбался директор, вопросительно приподняв бровь. — Ты же не против любви?

— Но не такой извращённой. — Поникла Наталья, понимая, что спорить с Матильдой Карловной Блудерфенд себе дороже. Она мысленно поблагодарила родителей директора, что хоть фамилию дети получат не связанную с коммунистами.

— Скажи это моему отцу, — посоветовал Лев, — счастливому дедушке.

— Карл Львович…

Комнату на некоторое время заполнила тишина. Смеяться или острить решению бабули Илона не осмелилась. Подумав про себя — «Какое счастье быть младшей в семье. К моменту моего замужества имена первых интернационалистов будут разобраны!»

— Вот так и живём, — развёл рыжик руками, выпуская из плена притихшую Сидорову. — привыкай.

Она пошатнулась, и чуть было не полетела вперёд, прямёхонько в направление огромной плазмы.

— Нет! — вскрикнула Иванова младшая не понаслышке знакомая с разрушительной силой падений подруги.

Лев стремительно шагнул назад, успев поймать Колючку, сложившуюся на его руке пополам. Поднял её, подкинул вверх, перехватывая поудобнее, и, не дав опомниться, потащил назад в своё крыло дома.

— Куда! Стоять! — теперь кричала она, провожая глазами бежевые стены длинного коридора и серого зала. — Но он лишь улыбался, плотно прижимая добычу к мускулистой груди.

— Не имеешь право! — шипела биологичка, обречённо глядя на деревянную дверь движением ключа превращённую Ивановым в непреодолимую преграду.

— Имею! — Рыкнул он, опустив её на ноги, и стал не спеша освобождаться от одежды. — Хотела праздника? Сейчас получишь.

— Какой? — Брюнетка обвела взглядом светло оливковую спальню, цвет беспардонно раздавленной надежды.

— Обмывать детей станем. — Директор смотрел на невесту, что удав на кролика, почти не моргая. Он, оставшись в боксерах, прилёг на кровать, похлопав ладонью рядом с собой, приглашая полным бархата голосом — Иди сюда, дорогая.

— Зачем? — икнула она,

— Я сказал уже. — Он указал взглядом на выпуклость между ног. — Буду показывать детям, кто в доме старший. Вдруг ещё одного заделаем? Где двое там и трое.

И Лев не шутил, разумно решив, что лучше сейчас лишить девственности Наталью, пока та не начала бегать по врачам. Ложная беременность это одно, но глаза выпученные доктором на шизанутую девственницу, возомнившую себя Девой Марией — другое.

— Не надо… — Бормотала она, сопротивляясь двойному желанию — готового к соитию самца и своего собственного.

— Надо! — взирал он масляными глазами, принюхиваясь, словно почувствовав её влажность.

— Я не хочу. — Уговаривала она себя по шажку приближаясь к хищнику.

— Ещё как хочешь! — Решил он за неё, и встав подхватил на руки, осторожно опустив на постель, должную стать ложем любви.

— Я могу заразиться. — Она защищала грудь, скрестив на ней руки.

— Уже заразилась. — Иванов не спеша стягивал с неё юбку. Руки дрожали с трудом расстегивая замок. Он с удовольствием разорвал бы драповый кусок ткани, освобождая длинные ноги, но меняющая в секунду настроение биологичка могла обратить милость в гнев и снова встать в позу. Не в смысле занять удобную для секса позицию, а абсолютно в другом значение слова. Да и прошлые неудачи начинали наводить на мысли о наложенном на одного из них проклятие.

Он чуть ли не дыша справился наконец с тракторной застёжкой, стащил ненужную вещь и замер от неожиданности. Его Катастрофа была полна неожиданности. Прозрачные чулки под цвет от природы смуглой кожи, вряд ли выполняя функцию согревающей одежды, крепились не на липучей резинке. Они были пристёгнуты к ажурному чёрному поясу, держащемуся чуть ниже тонкой талии на округлых бёдрах. В рисунок и цвет к нему стринги казались совсем ненужными. Лев зарычал немногим тише, чем его хищный тёзка весом раза в четыре больше.

Желание оказаться между изысканно стройных ног невесты в сексуальном белье давило невыносимо не только на мозг. Боксеры мгновенно стали тесными. Он хотел тут же войти в неё, разорвав тоненькую кружевную преграду руками, но…Сговорчивая, обычно дремлющая совесть, постоянно просыпающаяся рядом с Сидоровой, не позволила сделать этого.

Наталья не сопротивлялась, решив отдаться и почувствовать то, о чём не раз читала в романах и видела в полных страсти любовных фильмах. Тем более, что отец детей автоматом получал безграничный доступ к телу их матери. Не оставлять же малышей наполовину сиротками.

Лев без зазрения совести снимал плоды двойного обмана. Он расстегнул каждую пуговку синей блузки. Распахнул её словно створки на дорогом витраже, по разные стороны от небольшой груди, спрятанной в цвет пояса бюстгальтер. Иванов видел всё это раньше в первый день их свидания, да и потом несколько раз. Но вот так открыто и не спеша мог прикасаться к нежным холмикам впервые.

Он наклонился, прокладывая дорожку из поцелуев, наслаждаясь вкусом и запахом живого атласа. Урча, как котяра от накрывшего с головой удовольствия. Шепча, между влажными касаниями языком гладкой кожи:

— Моя, наконец-то…

На его счастье Наташа не могла это услышать. Удары пульса в висках лишили мозг многих функций, заострив на одном — физическом удовольствие. Он слегка придавил её телом, хоть и старался опираться на локти. Она выгибалась навстречу, подставляя под губы Льва вылизываемые им участки тела, жалея, что начал он не с оголённых бёдер. Девственница не понимала, что иначе давно бы лежала под ним, изгибаясь совсем другими движениями.

Лев хотел сделать её первый раз красивым и по минимуму безболезненным. Впервые в жизни ставя удовольствие женщины намного превыше собственного.

Он нежно лизнул и втянул в рот один из сосков. Наталья приподнялась навстречу, пропустив его руку под спину. Она не была безучастной зрительницей. Стонала, получая удовольствие и поначалу робко, потом свободнее касалась пальцами гладкой горячей спины. Под дрожащими ладонями буграми ходили мышцы. Она вжимала кончики пальцев, царапая кожу ногтями, вызывая рычание Льва, делая обоюдное желание ещё острее.

Аромат пота, цитруса с кофе и виски манил, завораживая, наполняя легкие запахом возбуждения. Твёрдая мужская плоть была плотно прижата, настойчиво давя всей длиной на выпуклость между её ног, впитывая мягкой тканью излишнюю влагу. Пульсирующий низ живота, вызывал тянущее томление внутри. Ей хотелось почувствовать его там, в центре ноющего жара.

Он, словно услышав немые мольбы, второй рукой отодвинул полоску стрингов и приласкал пальцами гладкий лобок, осторожно надавив большим пальцем на набухшую горошину. Наталья вскрикнула, спазм удовольствия горячими щупальцами устремился вверх. Сердце быстро стучало, отдавая эхом в виски, разгоняя по венам кровь.

— Уже мокрая, готовая. — Лев выпустил вишню соска, приподнял бёдра и потребовав ласково. — Стяни с меня боксеры, потрогай его.

— Я? — Её голос дрожал.

Как будто в постели был кто-то ещё. В любой другой ситуации Лев рассмеялся бы, но сейчас ему было не до иронии.

— Да! Дай почувствовать, что хочешь меня. — Горячее дыхание обжигало ухо. Глубокий голос урчал, успокаивая, показывая, что всё будет как захочет она сама. Никакого насилия. — Ну же, не бойся…

Бояться давно не имело смысла. Двойняшки тому доказательство. Только возможность узнать на практике, каким образом они попали внутрь. Повторить полученное когда — то удовольствие. Она дрожащими руками взялась за широкую резинку, просунув под неё тонкие пальцы, и потянула вниз. Лев глубоко вздохнул, почувствовав полную свободу и, повторил выдохнув, но уже не прося, а требуя:

— Возьми…

Тонкие пальцы осторожно сомкнулись на бархатистой, горячей гладкости, удобно лёгшей в ладонь.

Рык и всхлипывание дали Наталье ощущение полной власти над мужчиной, до сих пор доминирующего в их отношениях. Она провела ладонью вверх и вниз. Рык перешёл в протяжный хриплый стон удовольствия.

«Так вот он ключ к управлению.»— Успела подумать она, прежде, чем Лев сменил положение, отобрав игрушку из рук.

Он оказался лицом между длинных ног, целуя тонкую кожу внутренних бёдер. Мысли о власти над хищником тут же покинули грешную голову. Пока он владел её полностью. Теперь Наталья стонала, прикусывая губы, сдерживая рвущийся из горла крик.

Тонкая полоска стринг была с треском разорвана, освобождая гладко выбритый холмик, разодранным треугольником повиснув на животе. Иванов разодрал боковую резинку, откинув ненужную ажурную тряпицу в сторону. Он медленно раздвинул складочки и слегка прикусил клитор, предварительно ударив по нему языком. Любовник продолжал движения языком, проникая им глубоко внутрь, возвращаясь назад посасывая и покусывая.

На этот раз Наталья не удержала вскрик. Раскручивающаяся спираль наслаждения вызвала дрожь, согнутые в коленях ноги сжались, захватив голову Льва в плен. Недотрогу накрыл оргазм. Она билась в лёгких конвульсиях, ощущая фейерверк блаженства намного большего, чем получала раньше от собственных пальцев.

Он вернулся к опухшим губам, касаясь её набухших сосков жёсткими волосками мускулистой груди дрожа от возбуждения. Собираясь закрыть поцелуем крик от первого проникновения…Головка вставлена, мягко продвигаясь вперёд…Сейчас…Ещё секунда и…

Громкие хлопки ладоней разорвали пропитанный вожделением воздух. Громкие крики:

— Молодец! Браво! — тяжёлым молотом грохнули по перепонкам любовников. — В родительском доме шлюх принимаешь?

Наташа сжалась, в испуге сомкнув ноги, выдавливая Льва наверх. Он обернулся к двери, рявкнув:

— Пошла вон, немедленно! Что ты тут делаешь?

— Пришла проведать любимого братца. Ключ дал отец, чтоб не разбудить ненароком стуком, если ты спишь. — Она бесстыдно взирала на голую парочку, пытаясь из-за плеча директора разглядеть брюнетку. — Это не скромница ли училка под тобой так удобно устроилась?

— Я сказал — пошла вон!

— А мне некуда торопиться, есть время до ужина. — Она сделала шаг в сторону, уставившись в лицо биологички. — На тебя велеть накрывать? Наверное, проголодалась, работая не покладая ног, или Лев накормил? Он любит глубокий минет, Жанна рассказывала. — Она нагло ухмыльнулась, доведя до бешенства старшего брата.

Он соскочил с постели и, не прикрываясь разбросанной рядом с кроватью одеждой, двинулся к Ольге. Та развернулась, кинувшись к распахнутой настежь двери, но не успела скрыться. Лев ухватил её рукой за шею и, не позволяя обернуться, потребовал:

— Дай сюда ключ!

— Заберёшь у отца.

Пальцы на шее сжались, вырвав из глотки блондинки хриплый вскрик.

— Совсем охренел, отпусти!

— С каким удовольствием я столкнул бы тебя сейчас с лестницы! — рычал он, обуреваемый тёмным желанием.

— Не посмеешь! — хрипела Ольга. — Я позову отца, пусть посмотрит…

— Проверим? — Лев сделал шаг вперёд, вытолкнув её за порог спальни.

— На, подавись. — Она подняла руку с ключами вверх и швырнула назад, притормаживая ногами, но Иванов продолжал двигаться.

— Отпусти её! — Попросила Наталья, судорожно натягивая юбку. — Не надо.

— Послушай свою шлюшку. — Согласилась с её просьбой вероломная обломшица.

— Скажи спасибо моей невесте! — сделал он особое ударение на последнем слове. — Толкнул сестру в спину и захлопнул за ней дверь.

Он обернулся, растерянно глядя на быстро заправляющую блузку в юбку Сидорову. Она застёгивала пуговки, благодаря Бога, что Лев не торопился и оставил их целыми. Он стоял совершенно голым, не спеша одеваться, в очередной раз испытывая боль в паху.

— А всё так хорошо начиналось… — Пробормотал он, понимая, что о продолжение не может быть и речи.

— Что ты там говорил про проклятие? — поинтересовалась Наташа, собирая волосы в хвост, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Какое проклятье? — Иванов и не думал одеваться, приучая к виду голого тела, считая достижением, что она не бежит прочь сломя голову.

— Ну, ты рассуждал об этом. — Мялась она, подбирая слова, внезапно растеряв всю смелость. — Что нам каждый раз не удаётся…ну сам понимаешь чего.

Он подошёл к прячущей взгляд Наталье и, взяв за руку, уточнил:

— Трахнуться?

— Ну, да. Похоже, мы можем делать это только когда я пьяна до полуобморока, — (Лев, после этих слов, вздрогнул), — похлеще чем в новый год или день всех влюблённых. — (А после этих подумал: — Только не день озабоченных!»

— Новый год говоришь? — Он запустил пальцы в волосы, обдумывая внезапно пришедшую в голову мысль.

— Ага. — Согласно кивнула Сидорова. — Гирлянды, как брызги шампанского и прочее.

— И ты не станешь сопротивляться? — Прищурился директор, не веря в удачу.

— Не, — качнула она головой, — только, чтоб Дом Пириньон и икра были, обязательно. — Она ласково погладила ладонью плоский живот. — Что-то соленого хочется.

Иванов с улыбкой смотрел на данное ему богом иль чёртом испытание на двух стройных ногах

— Тебе было сегодня хорошо? — решил он хотя бы морально удовлетвориться.

Наталья, словно подросток, смущённо пряча глаза, прошептала:

— Очень…

Лев довольно рассмеялся, обнял, крепко прижав к себе невесту, радуясь, что в этот момент в них не попала молния, а потолок не рухнул на головы. Оставалось выпроводить Катастрофу к Илоне и в очередной раз заняться самоудовлетворением. Он пообещал:

— Будет тебе новый год! — подумав про себя: — «Сразу после восьмого марта».