Глава 23

— Нам понадобится помощь ковена, — сказал Демьен, когда, накрыв столик, официанты покинули номер. — Судя по всему, эта ведьма очень сильна. Да и ковен, который за ней стоит, тоже.

— Нет! — воскликнула я, пожалуй, несколько громче, чем следовало.

Во всяком случае кот, до этого с урчанием поглощавший вкусняхи от шеф-повара, подпрыгнул на месте.

— Это было требование ведьмы — ни о чем не говорить Илоне и ждать дальнейших указаний. Иначе Роберта не вернуть…

Демьен надолго замолчал и какое-то время тишину нарушало лишь едва слышное звяканье приборов. Мне стало не по себе. А ну как Демьен все-таки решит доложить обо всем своей работодательнице? Вдруг он подписывал какой-нибудь документ — мол, обязуюсь все докладывать без утайки, и росчерк, кровью…

Эх, ну о чем я только думала, когда рассказывала ему все? Раньше у меня неплохо получалось хранить тайны от куратора.

— Пожалуй, говорить Илоне и правда не стоит, — после долгих раздумий сказал наконец Демьен. — Боюсь, наказать конкурентов, которые посмели умыкнуть у нее из-под носа ученика, для нее будет важнее, чем вернуть какого-то там колдуна-недоучку. Если бы речь шла о перспективной ведьме, она бы еще подумала. А тут…

Мне показалось или в голосе Демьена прозвучала горечь? В ведьминских кругах действительно царило гендерное неравенство. Мужчины-колдуны, конечно, обладали кое-какими способностями и при определенном старании могли их развить, некоторые очень ловко управлялись с заклинаниями. Но настоящей, глубинной ведьминой силы у них быть не могло. Так что в любом ковене они могли быть только на вторых ролях.

Я окинула Демьена долгим взглядом.

А ведь за все время нашего знакомства мне и в голову не приходило, насколько неравные у нас роли в ковене. Ну то есть он для меня всегда был заносчивым и надменным куратором, безусловным лидером нашего тандема. Человеком, который имеет неприятную привычку указывать мне, что делать. Но ведь на самом деле, когда-нибудь я пройду этап ученичества и… стану по-настоящему опытной ведьмой. Судя по всему, очень сильной. А он…

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы ни во взгляде, ни в тоне не прозвучало ни намека на понимание или — не дай бог — сочувствия. Я подняла взгляд и сказала:

— Для меня Роберт важен. Он мой друг и Маришкин парень, а колдун он или кто-нибудь еще, без разницы.

Демьен коротко кивнул.

— И все равно лучше навести справки об этом ковене… Без Илоны сделать это будет трудно. Но вполне возможно.

Когда ужином было покончено, я отправилась в свою комнату и принялась устраиваться. Сходила в душ, расстелила постель и привычно свернулась калачиком на самом краешке. Кровать была такой огромной, что я показалась сама себе такой маленькой и… одинокой. Нет, совершенно точно, было бы гораздо уютнее, если бы кровати в номере были поменьше. Да, точно. Если кроватей две, то надо делать их маленькими. А на такой огроменной кровати, как у меня, нужно укладывать кого-то еще. И я даже знала, кого!

Я прикрыла глаза, с легкостью представила, что рядом лежит кое-кто большой и очень теплый. Рядом с ним стало гораздо уютнее. Огромное ложе тут же перестало казаться таким уж бескрайним, чувство одиночества исчезло, словно его и не бывало… Я прижалась к сильному плечу, совершенно не удивившись тому, что Демьен каким-то образом оказался рядом. Но стоило мне блаженно прикрыть глаза, как он… достал из-под подушки трость и треснул ею мне по голове.

От неожиданности я подскочила на кровати и широко раскрыла глаза. Похлопав ими немного, я, наконец, пришла в себя и с удивлением уставилась на Ангелину. Ведьма сидела напротив меня с самым суровым видом. Ее глаза горели таким диким светом, что, казалось, еще чуть-чуть, и она испепелит меня взглядом. В руках покойница держала клюку. Кажется, ею я и получила по темечку.

Ясно. Демьен оказался только сновидением. И даже это сновидение мне подло испортили.

— Ну что еще?! — недовольно проворчала я. — Это уже ни в какие ворота. Уж во сне-то у меня может быть какая-то личная жизнь? Личная — в том смысле, что в нее никто не лезет!

Мои стенания не произвели на Ангелину никакого впечатления. Ведьма длинными узловатыми пальцами выбила на резном набалдашнике мелодию, весьма напоминающую похоронный марш, а потом в комнате воцарилась полнейшая тишина. Я бы сказала, мертвецкая. Не нужно было быть большим знатоком психологии призраков, чтобы понять: она в ярости.

Я постаралась сообразить — чем на этот раз вызвала недовольство старухи.

— Может, чаю с мелиссой? — осторожно предложила я. — Успокоительного…

И тут же чертыхнулась про себя. Как я собираюсь поить чаем покойницу?

— Может, тебе вожжой по заднице поддать? — грубо отозвалась Ангелина. — Чтобы хоть что-то делать начала?

— Если вы опять про Демьена, то я… — начала было я, но мысль закончить не успела.

— Нет, только поглядите на эту нимфоманку! — резко оборвала меня наставница. — Только о мужиках и думает! Ей хоть какие трагедии случись, а у нее все мысли только как колдуна в постель заманить!

Что-о? Мне, конечно, было что возразить на эту пламенную речь. Почти все время, что мы были знакомы с Ангелиной, именно она делала все возможное, чтобы мы с Демьеном оказались в одной кровати. Но я предпочла промолчать. Уж больно грозно старуха размахивала своей клюкой.

— Мой внук пропал, а тебе все поцелуйчики-свиданочки?! — припечатала меня Ангелина и надулась.

Я едва удержалась от того, чтобы хлопнуть себя по лбу. Я ведь и забыла, что Роберт — внук Ангелины. Для меня он был Маришкиным парнем, а при каких обстоятельствах они познакомились, я благополучно забыла. Да уж. Действительно, как-то стыдно в такой ситуации наслаждаться всякими фривольными снами о кураторе.

В любой другой ситуации это, конечно, тоже стыдно. Но в этой — особенно.

— Прежде всего, Роберт жив. Ну скорее всего жив… Почти наверняка! — постаралась я оправдаться то ли перед ней, то ли перед собой. — Его похитили, ведьмы из другого клана. Того самого, в который меня приглашали вступить… И кулон мне они подбросили.

“Подбросили”, конечно не самая правильная формулировка, за него с меня еще и деньжищи содрали немалые.

— Тьфу! — тут же отреагировала ведьма, демонстрируя отношение то ли к клану, то ко мне, то ли ко всей ситуации в целом, я так и не поняла.

Но на всякий случай решила не принимать на свой счет.

— Полностью согласна, — поспешила поддакнуть я, чтобы и сомнений не было: мы говорим именно о злобных ведьмах, похитивших Роберта.

— Хитрые, изворотливые, на все готовые гадины… — продолжила она.

— Так вы их знаете? — обрадовалась я.

Надо же, какая удача. Только что мы с Демьеном гадали, как бы разузнать побольше о чертовых ведьмах, не привлекая внимания Илоны, и вот пожалуйста: какая-то информация есть у Ангелины. За такое и пару тычков клюкой получить не жалко. Тем более, что телесные повреждения ведьма наносит мне исключительно во сне. На реальную жизнь они никак не распространяются.

— Не знаю и знать не хочу! — отрезала Ангелина.

Ну начинается!

— Вообще-то он ваш родственник, вы вон как волнуетесь! Могли бы нам помочь, — заявила я. — Мы вообще-то ради его спасения на все готовы. Вот только не знаем, от кого спасать! Куда нам бежать, что делать? Вам же должно быть виднее оттуда!

Я при этом многозначительно ткнула пальцем вверх, хоть и очень сомневалась, что место нынешней дислокации Ангелины где-то там.

— Оттуда, — передразнила ведьма и повторила мой жест, — сюда не насмотришься!

Она вдруг на глазах сникла, осела, будто шар, из которого выпустили воздух.

— Не могу я ни в чем помочь, — уже безо всякой злобы, а только лишь с тихой грустью сказала она. — Не дадут они мне даже краешком глаза взглянуть на то, что происходит у них там сейчас…

— Так то сейчас! Но вы же их и раньше знали!

— Не их, а ее! Розой ее зовут. Да и не знаю даю толком, так виделись пару раз. Больно молода она была, чтобы я ее всерьез воспринимала. Да и силы в ней кот наплакал. Оттого и бесилась. И побрякушки магические любила очень. Такие, чтобы свою силу не развивать, а волшебной палочкой махнуть, раз — и готово.

Я внимательно слушала. Во-первых потому что знала Ангелинин характер. Разок перебьешь — и потом полчаса будешь уговаривать вернуться к разговору. А во-вторых, мне могла пригодиться любая крупица информации и я старалась запомнить все. Во сне это, между прочим, не так уж и легко!

— Только того не понимают такие дурехи, что любой амулет не сам по себе появился. Он колдуном делан. Да не простачком каким малоопытным, а ого-го каким! И что кроме силы колдун вкладывает в такую вещь свою волю. И что это была за воля, ты узнаешь, когда уже поздно будет.

Она пронзила меня взглядом.

Ясно, припомнила мне кулон. Хотелось сказать, что я вообще-то не виновата. Когда надевала его — думала, просто украшение. А потом уже поздно было. Эта самая воля у кулона оказалась — дай бог каждому. Точнее, не дай бог никому.

— Может, и надо было подольше с дурехой этой молодой поговорить тогда, — вздохнула Ангелина. — Вдруг бы достучалась! Да не до нее мне было… И вот как обернулось теперь. Совсем ее цацки с ума свели, раз людей воровать начала! Роберт, мальчик мой золотой… Эх, была б я еще жива, всю столицу бы на уши поставила! А отсюда что я могу?

Она опустила голову на грудь и замерла в позе, полной запредельного отчаяния. В первый раз на моей памяти Ангелина выражала недовольство собственной кончиной. До этого казалось, что ее вполне все устраивает… А еще я в первый раз видела ее такой разбитой, что сердце сжималось. Переживать за родного человека — и ничем не мочь помочь. Разве есть пытка страшнее?

Стоп! Ангелина, конечно, умерла, и в связи с этим мало что может. Но ведь я унаследовала ее дар, а я, между прочим, все еще жива, молода и полна сил. И с какой-то там Розой в побрякушках справлюсь. Во всяком случае, сделаю для этого все.

— Обещаю, — сказала я тихо, — я спасу Роберта, верну его вам и Маришки.

— А ты не обещай попусту, а делай! — рыкнула на меня Ангелина и… стукнула клюкой по голове.