Эпилог

Это было лучшее свадебное платье в мире. Затаив дыхание, я осторожно, чуть касаясь, провела пальцами по лифу, расшитому жемчужинами. Казалось, их здесь было не меньше миллиона. Именно о таком я всю жизнь и мечтала: наряд настоящей принцессы с пышной многослойной юбкой и тугим корсетом, способным любую талию превратить в осиную.

Камушки отозвались на касание приятным теплом. Никакого сглаза, никакой порчи, никакого другого дурного влияния на них не было. На всякий случай я прочитала заговор, позволяющий обнаружить самые изощренные и коварные заклятия. Однако жемчужинки продолжили сиять все тем же нежным перламутровым светом, ничуть не помутнев. Мне даже стало немного стыдно за то, что могла подозревать такие чудесные бусины в сокрытии ужасных заговоров.

Но что поделать, свадьба — это вам не шуточки. Жених и невеста, будь они хоть самыми искусными колдунами и ведьмами, в этот день становятся уязвимыми как слепые котята, оставшиеся без мамы-кошки. Как будто в тот момент, когда они произносят «да», исчезает их защитная оболочка. Ненадолго, но и этого может хватить. Уж я-то знаю. В последнее время в своей колдовской книге, унесенной когда-то с улицы Распутицы, только о них и читала.

Так вот, по высшей задумке открываются влюбленные только друг для друга, чтобы дать возможность их энергиям взаимно проникнуться и перемешаться. Но кто же даст им сделать это спокойно, если на земле полно всяких бесстыжих личностей и злых ведьм вроде Розы или Арины? Очень может быть, что кто-то попытается оставить краденец, чтобы поживиться чужим счастьем. А кто-то просто захочет отомстить или насолить из простой ведьмячьей вредности. Так что повышенная бдительность — совершеннейшая необходимость.

«Формирование родовой защиты приходится на медовый месяц, — гласила моя колдовская книга. — На это время молодоженам надлежит скрыться от посторонних глаз и заниматься друг другом, даря как можно больше любви, заботы и ласки, уделяя особое внимание плотским утехам».

Идея скрыться на целый месяц от посторонних глаз казалась мне просто великолепной, особенно в той части, что касается плотских утех. Но сейчас было не до того. Я еще раз провела рукой по платью и зашептала защитное заклинание.

— Чего ты там опять бубнишь? — отвлек меня от работы голос Маринки. — Неужели даже в такой день не можешь обойтись без этой своей зубрежки?

— Не могу, — улыбнулась я.

«Бубнить», то есть повторять все прочитанное, в последнее время я и правда стала частенько. Примерно все время. Да и как по-другому, если все время только и делаешь, что разрываешься между колдовской книгой, учебниками по анатомии и справочнику по вирусам? Совмещать подготовку к экзаменам в медицинский институт и работу в ковене оказалось делом нелегким. Но ни от одного, ни от другого я бы не отказалась даже под страхом смертной казни.

— По-моему, платье не очень… — Маринка нахмурилась. — Жемчужины эти еще… Ну вот зачем так много? И юбка слишком пышная. Сколько здесь слоев? Сто? Тысяча? Куда я смотрела, когда его выбирала?

Вот это я очень хорошо помнила. Смотрела она в зеркало, и столько восторга было в этом взгляде! Покачав головой, я повернулась к подруге и положила руки ей на плечи.

— Это самое красивое платье из всех, что я когда-либо видела, — уверенно заявила я. — Гости обалдеют от восторга… — Этого было явно недостаточно, и я добавила: — А Роберт, возможно, даже упадет в обморок.

— Скажешь тоже, — отмахнулась Маринка, все еще хмурясь. И вдруг спросила: — Ты думаешь, что я все правильно делаю? Ну, то есть, вообще все?

Она широко развела руками, как бы намекая, что границы ее вопроса выходят далеко за рамки количества воланов и жемчужин у выбранного ею платья.

— Дай-ка подумаю, — с наигранной задумчивостью произнесла я. — Так-так-так… Значит, ты выходишь замуж за парня, которого любишь… За того самого красавчика, который готов носить тебя на руках, засыпает подарками и вообще идет по жизни под девизом «Все для любимой Маринки»… Кхм… Пожалуй, надо все отменить и найти вариант похуже.

Она наконец рассмеялась.

— Вот уж нет! Никаких других вариантов нам не надо! Как вспомню его в больнице. Даже представить не могу, что было бы если бы тогда… И как бы я…

Не закончив мысль, она закусила губу, стараясь сдержать слезы. Интересно, все невесты такие или только конкретно эта?

— Значит так, отставить нюни! — распорядилась я, хотя у самой горло пощипывало от надвигающихся слез. — Сейчас мы натянем на тебя это прекрасное платье и фату и отправим тебя под венец. И пока ты не станешь законной женой Роберта, больше никаких разговорчиков!

⁂

Все случилось точно так, как я и предсказывала. Стоило Маринке ступить на ковровую дорожку, ведущую к алтарю, как гости замерли в немом восхищении. Да и было отчего, скажу я вам. Свадьбу играли на закате, и в лучах садящегося солнца жемчужинки на платье искрились и переливались самыми невероятными оттенками. А многочисленные юбки при каждом шаге взлетали в воздух, создавая ощущение, что невеста не идет как какая-нибудь простая смертная, а парит. Готова поклясться, в нашем городке таких красивых невест еще не было.

Я бы с удовольствием любовалась ею всю церемонию, но расслабляться было нельзя. Надо было бдить.

Заняв свое место главной подружки у свадебной арки, я внимательно оглядела Роберта. Парень во все глаза смотрел на приближающуюся к нему невесту и, кажется, весь остальной мир перестал для него существовать. В общем-то, как я и предполагала. Пойти, что ли, в предсказательницы?

Поднявшись на носочки, я заглянула жениху за спину и встретилась взглядом с шафером. Ну надо же, какой красивый! Высоченный, широкоплечий, с черными как смоль волосами с седой прядкой у виска. А глаза какие красивые — один серый, другой карий…

Карим он мне тут же подмигнул, отчего меня сразу бросило в жар. Я бы и забыла обо всем на свете, если бы Демьен (а это был именно он) не кивнул с самым серьезным видом и не повернулся к гостям. Он тоже бдил.

Я последовала его примеру и обвела взглядом территорию. Гостей и правда было очень много. А ведь сначала хотели пригласить только самых близких. И как так получилось, что список расширился до доброй сотни?

И, пока все внимание было приковано к невесте, я внимательно осматривала ряды, стараясь вычислить, не просочился ли сюда какой злодей. Так-так-так… Родственники, друзья, соседи, ведьмы и колдуны из ковена…

«Коллеги» жениха расселись по периметру, охраняя его от внезапного вторжения извне. Что же, мудро.

Илона тоже была здесь. Она сидела в самом последнем ряду и, в отличие от остальных гостей, не улыбалась, не утирала слезы умиления уголком платочка и даже не подносила руки к груди, чтобы прижать их к сердцу.

Как всегда, держа голову высоко и гордо, она смотрела прямо перед собой серьезно, сосредоточенно. Бдит. Вот и я не буду отвлекаться.

Увидев знакомое до боли лицо, я чуть не подскочила. Лизавета! Владелица магазинчика хозяйственных товаров, на которую я батрачила почти целый год, под конец которого она попыталась меня обмануть и обокрасть. И вот, пожалуйста, сидит в первом ряду среди ближайших родственников. Это явно было неспроста.

Воспользовавшись тем, что церемония еще не началась, я подошла к ней, наклонилась и шепотом спросила:

— А вы тут что делаете? Что-то не помню вас среди приглашенных!

Приглашения рассылала я, и уж точно не допустила бы, чтобы такая неприятная особа оказалась на нашем празднике.

— Да что вы себе позволяете! — попыталась возмутиться она.

— Тссс! — шикнула я на нее так строго, что она тут же замолчала. — Как вы сюда пробрались? Только не говорите мне, что вы троюродная тетушка жениха.

— Не тетушка, — огрызнулась она, но, к ее чести, тоже очень тихо. — А матушка. Почти родная.

— Что случилось, дорогая? — из-за роскошного бюста бывшей начальницы выглянул мужчина и, строго на меня посмотрев, положил ей руку на плечо, как бы намекая, что эта прекрасная дама под его защитой.

— Вы? — только и смогла сказать я. — А вас что, уже выпустили из сумасшедшего дома?

Возможно, это было и невежливо, но когда я в последний раз видела Аристарха, единственного сына Ангелины, на нем красовалась смирительная рубашка, а люди в белых халатах вели его к машине Скорой помощи. Роберту он приходился родным отцом, о чем я почему-то всегда забывала.

— Как видите, — с достоинством кивнул тот. — Я даже жениться успел. И с сыном помириться. И теперь ни в коем случае не хочу пропустить его свадьбу.

— Ну извините, — прошептала я удивленно и поспешила вернуться на свое место.

Лизавета и Аристарх. Надо же, чего только не бывает в жизни!

Но и об этом думать было некогда. Торжество подходило к своей кульминации. Маринка сделала последний шаг и остановилась напротив Роберта.

— Ты лучшее, что случалось в моей жизни, — произнес он, всматриваясь в ее лицо влюбленными глазами. — И я счастлив, как никогда, что эту жизнь мы проведем вместе.

— Ах! — пронесся среди гостей единый вздох умиления.

— Дорогие Роберт и Марина! Дорогие гости! — раздался голос регистраторши из районного загса. Демьен самолично доставил ее сегодня в наш городок… Ворчал конечно, но больше для проформы. Мне казалось, что роль шафера пришлась ему по нраву.

Все остальные звуки смолкли. Казалось, будто все присутствующие даже затаили дыхание, боясь помешать этой прекрасной церемонии. Она что-то еще говорила, а просто тихо радовалась: очень уж хорошо у них все сложилось, так отчего не порадоваться?

— Марина и Роберт, — вещала регистраторша. — Обменяйтесь кольцами в знак верной и крепкой любви.

Я достала из кармана коробочку, раскрыла ее и протянула вперед. И пока невеста и жених надевали друг другу кольца, успела переглянуться с Демьеном. Поймав мой взгляд, он улыбнулся и кивнул.

Кажется, самое трудное было позади. Никаких эксцессов на свадьбе колдуна из нашего ковена не произошло.

⁂

Под аплодисменты новоиспеченные муж и жена взялись за руки и вместе пошли мимо рядов кресел.

— Здоровья и счастья! — перекрыл все аплодисменты старческий, но очень бодрый голос, и на головы Маринки и Роберта просыпался целый дождь из риса, гречки и овса.

— Да куда ты со своей кашей! — тут же цыкнул другой, такой же старческий и еще более бодрый. — Ладно хоть не сварила! Монеты же надо!

И на молодоженов тут же обрушился поток монеток разного калибра. Прикрывая головы, они поспешили ретироваться, пока не пострадали. Гости последовали за ними.

И только две старушки, не обращая внимания на опустевшие стулья, продолжали яростно спорить.

— Да когда это у нас молодых монетами посыпали? — яростно спрашивала одна из них, подперев руками бока. — Это басурманская традиция! А у нас на счастье да благополучие крупы сыпали!

— Да много ты не понимаешь! — не отставала другая. — Какой ритуал на благополучие без монет? А, ну скажи, какой?

— А такой!

— Баб Вер, Анфиса Ивановна, давайте уж, пожалуйста, сегодня без ссор, — вмешалась я.

С тех самых пор, как эти две достопочтенные ведьмочки познакомились на рынке у прилавка с корнем девясила они, кажется, не пропустили ни одного дня, чтобы не встретиться и не вступить в острую полемику. И даже самая прекрасная свадьба на свете не могла нарушить их традицию.

— А кто это ссорится? — обе старушки повернулись ко мне с таким грозным видом, что мне немедленно захотелось начать спасаться бегством.

— Делать нам нечего, только на свадьбе ссориться! Энергетику молодым портить. Как тебе только в голову такое пришло! — возмутилась Анфиса Ивановна.

— Мы ведем дискуссию на тему свадебных традиций, — сказала баб Вера с таким видом, что, посмей я что-то возразить, получила бы аргумент кулаком в глаз.

— Дискуссию так дискуссию, — кивнула я. — Давайте только тихо, мирно и без хулиганств. А то посмотрите, что вы…

Только я хотела указать старушкам на мусор, а его уже и не было. Ни одной монетки, ни одной рисинки не осталось на полу. Я осторожно заглянула под ближайшее кресло и только присвистнула. На меня из темноты таращился… мой собственный домовой. Карманы его были так туго набиты «богатством», что убежать бы он точно не смог.

— Я ему, главное, говорю, тут свадьба, — послышалось из-под соседнего кресла.

Еще один домовой!

— И сколько вас тут? — стараясь не привлекать внимания, спросила я.

— Дык все собрались, кого ентот женишок тогда к себе сцапал, — без тени зазрения рассказал мой домовой. — Это ж, выходит, не совсем чужой он нам… Не без нашей помощи он свою кралю сосватал. Что ж теперь и на свадьбе не погулять?

— Хорошо, — кивнула я. — Только ведите себя, пожалуйста, тихо.

— Что за глупость — невесту красть? Напротив, нельзя разлучать с женихом весь свадебный вечер.

— Просто необходимо украсть! Чтобы потом никто и ничто уже не разлучило!

Дискуссия ведьм, кажется, набирала обороты и грозила обернуться похищением.

— А давайте-ка сначала шампанского выпьем, — предложила я. — За счастье молодых.

— Это дело, — кивнула Анфиса Ивановна.

— Лучше водки, — проворчала баб Вера. — Чтоб союз крепче был.

Вообще на этой свадьбе нашлось все и для всех. Столы ломились от закусок и напитков, тосты и смех не смолкали ни на минуту.

Я старалась ни на шаг не отходить от подруги, все еще опасаясь разных колдовских вмешательств, хотя короткий промежуток уязвимости уже давно закончился.

Когда настало время ловить букет невесты, я так устала, что проявить должное усердие не смогда. В итоге чудесная композиция из белых пионов благополучно пролетела мимо меня и приземлилась в руки нашей с Маринкой бывшей однокласснице.

— Ну вот, а я думала, ты выйдешь замуж следующей, — проговорила мама, когда возгласы восторгов по этому поводу стихли.

Она приехала в гости вместе со своим мужем Лучано из Италии, где счастливо прожила последние несколько лет.

— Ну ма-ам, — тут же протянула я. — Какое там замуж! У меня учеба впереди.

А еще меня в этот самый замуж никто не зовет. Но это я озвучивать не стала. Только бросила украдкой взгляд на Демьена — он как раз в компании неженатых гостей уворачивался от подвязки.

–, — резко отрезала мама. — Вот у двоюродного брата Лучано есть сын Марио. Очень симпатичный молодой человек. Учится на адвоката, и ему уже прочат блестящую карьеру. Я и пригласила его к тебе погостить.

Марио? Погостить?! О чем она вообще думает!

— Ну мам, ну зачем… — застонала я.

— Да ты не бойся, — продолжила она. — Я же тоже не дура, прекрасно вижу, что у тебя что-то с этим мальчиком, который свидетель у Роберта. Вы так смотрите друг на друга, так смотрите!

Да уж, назвать мальчиком Демьена с этой его седой прядкой и волос и чувством собственного достоинства размером с вселенною могла только моя мама. Но спорить с ней все равно было бесполезно, и я промолчала. Эх, мне хотя бы отстоять свое право не принимать в гостях какого-то там Марио, уже будет хорошо.

— Так вот, я пригласила Марио не к определенному сроку, а так, в общем, — продолжала щебетать мама. — И если этот мальчик не решится позвать тебя замуж, я тут же привезу к тебе Марио. Я тебя уверяю, к чему-то это да приведет. Один влюбится, второй приревнует, а там и до свадьбы недалеко. Уж кто-то да предложение и сделает…

— Не надо никого везти, — раздался совсем рядом голос Демьена.

Он тут же заключил меня в свои объятия, и я утонула в его тепле и силе.

— И заставлять ревновать не надо, — продолжил он, нежно прижимая меня к себе. — И даже букеты ловить не надо. Цветы Александре я и сам могу подарить.

С этими словами он протянул мне неизвестно откуда взявшуюся красную розу. Я взяла цветок и улыбнулась своему мужчине.

— И предложение я тоже сам могу сделать, — сказал он. — Когда придет время. И не волнуйтесь, пожалуйста, за свою дочь. Есть мальчик, который готов на все, чтобы сделать ее счастливой.

— Ах, это прекрасно! — всплеснула руками мама. — Я всегда говорила, что не нужно торопиться. Если мужчина не сделал предложение сегодня, значит, сделает его завтра. Правда ведь, Дёмушка? — Она даже не заметила, как обалдел Демьен от этого ее «Дёмушка» и продолжила болтать в том же духе. — Но вы понимаете, что все эти итальянские мужчины, эти мачо, когда видят фотографию моей Сашеньки, просто приходят в восторг. Только и слышу от них: «Ох, белла, белла»!

Она отчаянно замахала руками, изображая итальянцев, теряющих голову от одного взгляда на мое изображение. Нечаянно задела бутылку с шампанским и пролила его на свой чудесный костюм цвета взбесившийся фуксии. На помощь ей тут же прибежал Лучано и принялся промокать маму салфеткой, и пользуясь случаем, мы с «Дёмушкой» спешно ретировались.

А потом со сцены зазвучала чудесная мелодия, которую раньше я даже не слышала. Чудесный женский голос выводил песню-признание в любви так нежно и так красиво, что, казалось, все замерли от восторга.

— Потанцуем? — Демьен наклонился ко мне и заботливо убрал прядку со лба. — Или ты слишком устала?

— Ничуть, — соврала я и позволила ему увлечь себя к другим кружащимся парам.

Мы танцевали, и краем глаза я то и дело выхватывала знакомые лица. Вот дядь Леня, который когда-то здорово мне помог. Всю жизнь все думали, что его жена и теть Лена его приворожила, а потом оказалось, что они и в самом деле очень полюбили друг друга.

Вот мама и Лучано. Эти двое созданы друг для друга и для горячих итальянских страстей.

В центре зала, конечно, Роберт и Маринка. А тут мы…

— Кстати, о свадебных традициях… — шепнул вдруг мне на ухо Демьен. — Может, ты слышала — есть еще одна, она как раз касается шафера и подружки невесты…

Я тихонько рассмеялась, уткнувшись носом ему в плечо. Ну вот, есть же и хорошие традиции! Во всяком случае, против этой я ничего не имею.