Глава 33

Вылезти из кровати с утра пораньше для меня всегда было подвигом. Вылезти из кровати, в которой кроме меня лежал еще и Демьен, представлялось и вовсе делом невозможным. Лежать головой на его плече оказалось гораздо приятнее, чем на подушке, а греться его теплом и вовсе было сродни райскому наслаждению.

Однако долго наслаждаться своим уютным счастьем тем утром не пришлось. Нашу уютную тишину самым грубым образом разорвала трель телефонного звонка. С трудом оторвавшись от Демьена, я взяла в руки телефон. Увидев высветившееся имя, тут же выкарабкалась из утренней неги.

Это у нас с Демьеном все отлично, но, увы, так не у всех.

— Я приехала, — сообщила подруга. — Отведи меня к Роберту.

Голос ее звучал так устало, будто бы до самой столицы она шла пешком.

— Подъезжай к больнице, — предложила я, назвав адрес. — Сейчас тоже туда примчусь.

Конечно, можно было предложить подруге приехать к нам в отель и отдохнуть с дороги. Но не нужно было быть ведьмой, чтобы догадаться: она не успокоится, пока не увидит своего ненаглядного. А учитывая его состояние, вряд ли успокоится и потом.

Отложив трубку, я вскочила с кровати и принялась судорожно носиться по номеру, пытаясь собраться побыстрее.

— Решила сбежать? — донесся до меня голос Демьена. — Не выйдет, я все равно тебя найду. Лучше возвращайся в постель по-хорошему.

С утра этот голос был особенно бархатистый и нежный. А легкая хрипотца пробирала прямо до мурашек. Однако сейчас даже такой преданный ценитель всех его обертонов, как я, увы не был расположен таять и растекаться сахарной лужицей.

— Маринка приехала, нужно срочно провести ее к Роберту.

Демьен со вздохом вылез из-под одеяла, потянулся, совершенно не стесняясь демонстрировать литые мышцы. Как же хотелось снова прижаться к нему всем телом!

Я тряхнула головой, чтобы сбросить наваждение и попыталась рассердиться на Демьена, чтобы унять это желание немедленно наброситься на него. Например, за то, что он решился признаться в своих чувствах только сейчас, когда так много проблем. А мог бы, например, год назад, когда мы жили в маленьком городке, и торопиться особо было некуда…

Хотя… Кажется, и тогда неприятности сыпались как из рога изобилия, а катастрофы случались с завидной регулярностью, словно по расписанию.

— Я пойду с тобой, — поставил меня в известность Демьен, лишив таким образом всех шансов разозлиться на него.

Через полчаса мы уже стояли у кабинета Илоны. Та, окинув взглядом Маринку, даже не подумала отправлять нас обратно.

— Только с одним условием, — строго произнесла она, обращаясь к ней. — Сначала ты пойдешь в столовую, выпьешь стакан сладкого чая и съешь тарелку каши.

Маринка только кивнула. Ради того, чтобы увидеть своего Роберта, она была готова и не на такое.

Я же подумала, что Илона как всегда права. Выглядела сейчас моя подруга не намного свежее своего любимого. Кожа ее приобрела почти такой же восковой оттенок, словно и на расстоянии эти двое были связаны какими-то невидимыми нитями, разделяя боли и страхи.

— Я провожу, — предложил вдруг Демьен.

Я вскинула на него удивленный взгляд. Как догадался? Я уже хороших четверть часа думала, как бы остаться с Илоной наедине, чтобы передать послание от Ангелины. На первый взгляд, совершенно бессмысленное. Говоря откровенно, на второй и на третий — тоже.

Когда они ушли, я, немного помявшись, сказала:

— Вам просили передать… То, что вы ищете, да найти не можете, осталось в домике у реки, в подпол закатилось да домовой к рукам прибрал. Выторговать непросто будет, придется пообещать капитальный ремонт, не меньше.

Выпалила — и замолкла почти испуганно.

Илона сначала смотрела на меня непонимающим взглядом, а потом ахнула и просияла.

— От Ангелины весточка? Что ж, спасибо, порадовала…

Осмелев, я добавила:

— А еще она сказала, что тот, кого вы не забыли, до сих пор вас ждет. Город, где практику проходили…

Улыбка разом сошла с лица ведьмы.

— А вот это не ее дело! — хмуро проговорила она и, сославшись на неотложные дела, ушла в свой кабинет.

Ох, как же непросто с этими ведьмами! Впрочем, с некоторых пор я одна из них. Возможно, со мной тоже кому-то непросто.

В палату Роберта я вошла вместе с Маринкой.

— Милый… — прошептала подруга, увидев своего любимого в таком состоянии. Губы ее окончательно побелели, и я стала переживать, как бы она не лишилась сознания.

— Прости меня, пожалуйста… Не знаю, что на меня нашло, что я сама пыталась тебя прогнать. Больше никогда, ни за что на свете я так не сделаю. Потому что я без тебя не могу. Слышишь? Не могу!

Она с отчаянием схватила его за руку и потрясла, силясь разбудить. На лице Роберта не дрогнул ни один мускул. И по-прежнему только писк подключенного аппарата указывал на то, что этот человек все еще жив.

— Не слышишь… — констатировала Маринка, и я увидела, как прозрачная капелька скатилась из ее глаз и упала ему на кожу. — А я… Я так люблю тебя…

Она наклонилась и коснулась своими губами его — осторожно, но с такой любовью, что сердце мое сжалось, и я отвернулась, давая ей пережить хотя бы этот момент один на один с ним.

Но едва я приступила к разглядыванию выкрашенного в ровный белый цвет угла, как мирное попискивание аппарата прервалось резким звуком, похожим на сигнализацию.

— Что такое? — я подскочила к кровати больного, опасаясь самого худшего.

Подскочила — и встретилась с ним взглядом.

Он, кажется, хотел что-то сказать, но из его груди вырвался только хриплый вздох.

Пришел в себя? Вот так вот — после поцелуя? Как сказочный спящий красавец?

— Ой… Ты только это… Назад не засыпай… Я сейчас позову… Врача, медсестер… Кого найду, того и позову, в общем.

Пока я бормотала, в палату уже влетела Илона в сопровождении своих коллег в белых халатах. Те суетились похлеще моего, но, кажется, с гораздо большей пользой. Они подключали Роберта к каким-то новым препаратам, что-то измеряли, бросались непонятными словами, делали уколы…

Но, кажется, полезнее всех в этой кутерьме все-таки была Маринка. Она так и не выпускала его руку из своей и смотрела ему в глаза с таким обожанием, что он просто не мог, не имел никакого права снова впасть в этот свой странный сон.

Спустя час мы с Маринкой выходили из больницы.

Сидели бы там и дольше — но Илона выгнала. Теперь уже свое фирменное лечение — есть и спать — она назначила Маринке. В противном случае обещала не допускать ее к Роберту до полного выздоровления.

— Илона сказала, все будет хорошо, — радостно щебетала Маринка. — Он сейчас, конечно, опять заснул. Только это уже хороший сон, для восстановления… Ох, надо бабе Вере и Анфисе Ивановне позвонить, они ведь тоже ждут, волнуются.

С этими словами Маришка умотала домой — выполнять назначение врача.

Мы с Демьеном остались вдвоем на пороге больницы и теперь неторопливо шли по дорожке, шевеля ботинками осенние листья. Теперь, когда все уладилось, можно было поскорее вернуться в отель — и продолжить начатое вчера. Но внезапно обнаружилось, что просто идти рядом и молчать — ничуть не хуже всего того, что мы проделывали этой ночью.

Я сочла это хорошим знаком. И тут же нарушила нашу прекрасную тишину.

— А что станет с Розой? С Ариной? Ну и с прочими?.. — до сих пор судьба злых ведьм меня не очень интересовала, были дела и поважнее. А сейчас вдруг стало любопытно.

— Так уже стало, — с готовностью ответил Демьен. — Барышни дружной толпой переданы в руки инквизиции.

— Инквизиции? Их что, сожгут? — с ужасом воскликнула я.

— Нет, конечно! Но нотациями замучают… — усмехнулся Демьен. А потом добавил серьезно: — Ведьмам к инквизиторам лучше не попадать, поверь.

И я сразу поверила. А еще подумала, что просто идти рядом и молчать — это, конечно, очень хорошо, и здорово, что у нас это получается. Но, пожалуй, можно уже поскорее вернуться в отель — и продолжить начатое вчера. И судя по тому, каким взглядом смотрел на меня Демьен, никаких возражений по этому поводу не последует.